Золото.

Коко невероятно идёт золото. Оторвать взгляд от его светлой кожи для Риндо всегда сложнее самого задроченного квеста, но сейчас, когда его шею, запястья, талию и грудь обвивают тонкие цепочки золота – это сложнее в тысячи раз. И он смотрит, смотрит и смотрит, пока тонкий палец не стучит по его лбу в безмолвном намёке. — Язык проглотил? — ухмыляется Коко, склоняясь ниже. Острое колено упирается в кровать между раздвинутых ног Риндо, цепочки звенят, переливаясь в неярком свете бра. В паху Риндо заметно тяжелеет. Он бросает быстрый взгляд на брата, стоящего чуть поодаль, почти у двери, но, словно примагниченный, снова поворачивается к Коко и разглядывает заворожённо тонкие цепочки на чужом теле. В змеиных глазах Коко читается скрытое торжество. Ещё бы – они сами подарили ему все эти украшения. — Красивая шкатулка. Голос Коко немного скучающий, немного любопытствующий. Он рассматривает резную шкатулку, подмечая и аккуратную резьбу на деревянной поверхности, и поблёскивающие камешки на крышке. Явно не из дешёвых. Ну, ещё бы – братья Хайтани на мелочи не размениваются. А именно они эту шкатулку и подарили – припёрлись вот под вечер, стоят, довольные. Опасно, честно говоря – Коко довольно давно был знаком с этими двумя, чтобы понимать, что может вызвать у них такое выражение сдерживаемого предвкушения на лицах. Впрочем, чаще всего ему нравились авантюры Хайтани. Когда они не касались убийств. — А ты посмотри, что внутри, — усмехается Ран. Его руки обхватывают талию узкую Коко привычно легко, но жестом, далёким от мягкости – ложатся тяжёло и властно, притягивают к груди спиной. — А я-то думал использовать её как подставку под чайник, — язвит Коко, но шкатулку открывает. И тянет задумчивое “Хммм”, когда видит внутри несколько аккуратно перехваченных ленточками – видно, чтобы не запутались – золотых цепочек. — Одну… мы повесим вот сюда, — мурчит Ран, откидывая длинные выбеленные пряди с правого плеча и мягко касаясь губами шеи Коко. Золотой ошейник, хах? Иронично. Коко выдыхает мягко, слегка наклоняя голову влево. — Вторую… — подхватывает Риндо, делая шаг ближе. Его ладони ложатся на грудь Коко, большие пальцы мажут по соскам поверх тонкой ткани домашнего халата. — Закрепим на груди. Тебе же нравится, когда я играю с твоими сосками, правда, золотце? Не переживай, без внимания их не оставим. Коко вглядывается в переплетение цепочек, лежащих в шкатулке. И правда – у одной из них есть маленькие зажимы. По шее бегут мурашки – Ран ловит их губами, прикусывая нежную кожу. — Третья… — продолжает Ран, поглаживая талию Коко. — Будет вот тут. Тебе пойдёт, — узкая ладонь ныряет за гладкий шёлк халата, поглаживает живот. Втягивая его, Коко хорошо представляет себе тонкую золотую цепочку, обнимающую его талию. И правда – пойдёт. — Ну, и ещё по одной – на руках и ногах, — ухмыляется Риндо, поднимая руки выше и беря лицо Коко в ладони. — Что скажешь, золотце? Нравится подарок? — Посмотрим, понравится ли вам, — фыркает Коко. Быстро качнувшись вперёд, касается губами губ Риндо и ловко выворачивается из загребущих рук братьев Хайтани. — Я надену, так и быть. — А я хотел сааам, — тянет Риндо насмешливо, но Коко отпускает, отступая на пару шагов. — Перехочешь, — показывает язык Коко, скрываясь за дверью ванной. И, когда он выходит из ванной, не надев ничего, кроме золотых цепочек – ну и, пожалуй, парочки его личных колец, для полноты образа – братья замирают. Коко растягивает губы в довольной кошачьей ухмылке. Очевидно, что подарок понравился всем. Тонкие, почти невесомые браслеты болтаются на лодыжках и запястьях. Почти незаметные – белое золото на светлой коже. Только позвякивают при каждом шаге, пока Коко мягко, по кошачьи ступает по ковру ближе к раскинувшемуся на кровати Риндо. Его отвисшая челюсть говорит сама за себя – Коко не сдерживает ухмылки. Как его просто впечатлить. Цепочка на талии цепляется за тазовые косточки, подчеркивает впалый живот. Здесь хорошо смотрелись бы камни, но вот так, лаконично – тоже ничего. Коко нравится. Звенья чуть крупнее обвивают шею. И впрямь, как ошейник. Разве что капельку посвободнее. А цепочка на груди оттягивает соски. Пришлось слегка размять их пальцами, чтобы закрепить зажимы – чувствительная кожа моментально покраснела. Это, очевидно, замечает Риндо, потому что он сглатывает тяжело, зацепившись взглядом за покачивающуюся цепочку, когда Коко нависает над ним. Руки Рана ложатся на талию Коко, подцепляя тонкие звенья цепочки, обманчиво-мягкий поцелуй касается обнажённого плеча. Ещё очевидно то, что улыбка на губах Коко не держится долго. Ведь, конечно, подарок братья дарили с расчётом на себя. Длинные пальцы, унизанные тонкими кольцами, цепляются за спину Риндо, острые ногти оставляют тёмно-красные следы. Когда старший Хайтани толкается в него, отведя дрожащую ногу в сторону, Коко звонко стонет в губы младшего и откидывается назад, на крепкую грудь. Золотые цепочки звенят с каждым толчком. Этот тонкий звон, кажется, уже въелся в подкорку, переливается в ушах всё громче и громче. Коко слышит его каждую секунду. Когда крепче обнимает Риндо за шею, прижимая к себе, и когда тот склоняется к его груди, вылизывая покрасневшие соски. Когда он оттягивает цепочку так, что зажимы заставляют Коко выгнуть спину, когда Ран поддевает ошейник на шее, на пару секунд перекрывая кислород. Золото течет по телу Коко, отпечатывается на коже. Запястья покраснели – Коко пытался потянуться к члену, чтобы хоть немного облегчить болезненное возбуждение, но руки ловко перехватили за цепочки. Трогать его, по-видимому, сегодня можно только братьям Хайтани. Впрочем, как и всегда. Вжавшись поцелуем под лопатку, Ран цепляет длинными пальцами цепочку на талии, поглаживая взмокшую кожу. Перехватывает её крепче и толкается бедрами вперёд, впечатывая Коко в Риндо, на коленях которого он сидит. Снова, и снова и снова – цепочки звенят, впиваются в кожу. Член Рана внутри заполняет его полностью, Риндо пятнает шею над золотой цепью жёсткими поцелуями. И Коко стонет. Снова, снова и снова. Потому что ему больше, чем просто хорошо. Руки закинуты за спину Риндо, спина выгнута, грудь выставлена ​​напоказ. Пот скользит по каждому сантиметру кожи, член пульсирует, нетронутый, стекая смазкой по бедру. Погружённый в болезненное удовольствие, Коко растворялся в нём, дрожащий, окутаный золотом и горячим дыханием братьев Хайтани. Пальцы Рана скользят по соску, влажному от рта Риндо, перекатывают его между пальцами, оттягивают с силой цепочку. Коко ахает и дёргается вперёд, но его тут же перехватывает Риндо, крепко схвативший его за цепь на горле. — Примешь нас обоих, ммм? — возбужденно шепчет Риндо, поднимаясь к его губам. Узкие зрачки Коко сжимаются в тонкую нить. Он смотрит на Риндо, приоткрыв пересохшие губы. Кончик большого пальца, не дожидаясь его ответа, касается растянутого вокруг члена Рана колечка мышц. Коко стонет глухо. И кивает. Палец медленно погружается внутрь и начинает растягивать его всё шире. Сразу за ним следует ещё один, усиливая восхитительное давление и жжение. Ран крепко держит Коко за талию, продолжая размеренно толкаться внутрь с той же настойчивостью и силой, которая сводит Коко с ума. К губам жмутся чьи-то губы – не разобрать, чьи, да и плевать. Братья Хайтани передают его друг другу, словно это Коко – их подарок. Они целуются с ним, медленно и грязно растягивая его пальцами. Губы на его шее, зубы на сосках, пальцы, толкающиеся внутрь всё глубже, член, с каждым движением выбивающий из груди глухие стоны. С губ Коко срывается звонкий всхлип, когда Риндо, приподняв его так, словно он ничего не весит, меняет пальцы на свой член. Он у него чуть короче, чем у Рана, но шире. Ран замедляет толчки, пока Риндо погружается внутрь, держит ноги Коко широко раздвинутыми. Восхитительно-неприлично. Коко стонет снова, запрокидывая голову. Братьям Хайтани нравилось смотреть, как он разваливается на части. Нравилось снимать с Коко его маску самоуверенности и нахальства, превращать его во что-то мягкое, разваливающееся в их руках. — Такой тугой, — стонет Риндо, роняя голову на плечо Коко. — Идеальный, — выдыхает Ран, кусая кончик острого уха. В этом Коко с ним согласен. Он заполнен полностью – это идеально. Хайтани не дают привыкнуть даже минуты – Риндо опускает голову к груди Коко, поддевая языком цепочку, Ран оставляет колючий поцелуй на изгибе шеи. Они двигаются вместе, в разрозненном темпе, к которому никак не получается привыкнуть. Ран толкается глубоко и медленно, растягивая под себя. Толчки Риндо короткие и быстрые. Он мажет по простате с каждым движением, жестко и резко сжимает бедра, оттягивает зубами цепочку на груди. Не хватает сил даже на стоны – Коко, откинув голову на плечо Рана, дышит тяжело и скулит сбивчиво, когда братья заполняют его так, что перехватывает горло. Звуки, наполнившие комнату, по-настоящему непристойные – хлюпает смазка, шлепки бедер, сбивчивые стоны, скрип кровати. И звон – непрекращающийся звон золотых цепочек, который становится всё громче, и громче, и громче, пока в голове Коко не остаётся только он один и его собственные жалкие стоны. — Ты всё ещё чертовски узкий, Коко, — выдыхает Ран во взмокший висок. — Даже спустя столько времени. Два члена – то, что тебе нужно, правда? Меньше ты бы не принял. Такой жадный. Жадный. До них, до удовольствия, до сбивчивых стонов на ухо – о, это Риндо – и Рана, пятнающего жёсткими поцелуями шею. Коко стонет и кончает от одних этих слов и нарастающего внутри жара. Он чувствует себя переполненным, как никогда прежде, и это разбивает его на части. Братья Хайтани двигаются всё резче, когда Коко сжимается, пачкая грудь Риндо спермой. Толчки становятся почти сумасшедшими, Коко полосует спину Риндо острыми ногтями и стонет звонко, жмурясь до темноты перед глазами. Он не чувствует ног, когда они наконец отстраняются, не чувствует даже своего голоса, но издаёт хриплый звук, когда их тепло покидает тело. — Тебе так нравится, когда ты полон нашей спермы, правда, — ленивый голос Рана прокатывается мурашками по коже. Длинные пальцы мажут промеж ягодиц. Коко чувствует, как его задница сжимается и с хлюпаньем выпускает из себя порцию густой спермы – Ран тут же подхватывает её и заталкивает обратно кончиками пальцев. И, вогнав пальцы внутрь до второй фаланги, цокает языком над ухом. — Держи в себе. Давай, ты справишься, золотце. Руки Риндо разминают дрожащие бедра. Коко устало выдыхает в его волосы, жмуря глаза. — Уже устал? Как насчет того, чтобы мы с Риндо поменялись местами? Люблю смотреть на твоё лицо, когда ты кончаешь. Ран тянет губами цепочку на шее Коко, заставляя её впиться в кожу. Вокруг шеи тонким красным ободком вьётся след от цепочки, которая не раз сжималась этим вечером, перекрывая воздух. Коко откидывает голову на плечо Рана. Глаза у него мутные, вечно бледное лицо покраснело, волосы растрепались. Ран скользит кончиками пальцев под цепочку, ловя лихорадочно бьющийся на тонкой шее пульс. — Кажется, это да, братец, — посмеивается Риндо, прикусывая покрасневший сосок. Коко невероятно идёт золото. Быть их ему тоже идёт. И намного, намного больше.