Мой

ДжейТи

- Давай, юнец, не отставай! – дразнит Маршалл, пока мы бежим по утреннему маршруту. Раньше он бегал один, но в последние недели я стал присоединяться. Не скажу, что обожаю бег так же, как он, но что-то в этом есть. Мне нравится время, проведенное вместе, а еще больше нравится, как я себя чувствую после. Самое трудное для меня - заставить себя бежать. - Ой - ой - ой, ты никогда не демонстрировал свой возраст так очевидно, как сейчас, когда сказал «юнец», - поддразниваю я в ответ. Маршалл оборачивается и продолжает бежать спиной вперед, не замедляясь, словно это легко и просто, как почистить зубы. - Тебе нравится мой возраст, и, насколько я помню, поводов жаловаться я тебе не давал. Так кто тут за кем не поспевает? Он подмигивает, что само по себе настолько не в его стиле, что я не могу удержаться от смеха. Чёрт, как же я его люблю. - Если речь идет об оргазмах, то мы оба знаем, что за мной тебе не угнаться, - фыркаю я. Конечно, это ложь. Маршаллу абсолютно не составляет труда поспевать за мной, но напускное негодование на его лице снова заставляет меня расхохотаться. Он останавливается, бросается ко мне, и прежде чем я успеваю увернуться, хватает меня, наклоняется и перекидывает меня через плечо, будто я ничего не вешу. - кто-то тут ведёт себя как маленький вредный засранец. Он шлёпает меня по заднице, пока я заливаюсь смехом. - Господи, опусти меня, пока спину не сорвал. - Я могу нести тебя весь день. Он спокойно идет вперёд, а я, болтаясь у него на плече, пользуюсь ситуацией и хлопаю его по заднице, и этого он явно не ожидал. - Нет уж, мне нравится быть в противоположной роли, - он тяжело, драматично дышит, как будто запыхался. Делает ещё пару шагов и ставит меня на ноги. – Хотя нет, весь день – это я погорячился. Он улыбается, и внутри меня щемит от счастья. Я обнимаю его, прижимаюсь щекой к его груди. - Ты делаешь меня таким счастливым. Я люблю тебя. Я знаю, что и он счастлив. Я никогда раньше не видел, чтобы Маршалл столько смеялся, никогда не видел в нём эту лёгкость и игривость, которые появились сейчас. Я знаю, что в этом есть и моя заслуга. Он позволяет себе расслабиться, как никогда прежде не позволял, и он действительно заслуживает этого, и мне больно оттого, что мои родители не видят его таким. Ненавижу, что они превратили это прекрасное чувство между нами во что-то уродливое и постыдное. Из-за них Маршалл теперь должен выбирать между своим счастьем и братом, которого он ценит. Это несправедливо. А ещё я ненавижу то, как сильно я по ним скучаю. И эта тоска растёт с каждым днем. - Я тоже тебя люблю, - говорит Маршалл и целует меня в потную макушку. - И ты делаешь меня таким счастливым, что иногда я не верю, что всё это происходит на самом деле. Но это не избавляет тебя от необходимости добежать до конца. Надо поторопиться, мне ещё на работу. Он хватает меня за руку и тянет за собой, и я охотно иду следом. Я притворяюсь, что жалуюсь на утреннюю пробежку, на самом деле я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной вместе. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* Я смотрю на неотвеченные сообщения от мамы, сидя с Реджи в квартире, где я не появлялся уже несколько недель. До нашего эксперимента втроем я частенько оставался у Маршалла, но после - жил только у него. После нашей утренней пробежки Маршалл принял душ и уехал на работу, а мне почему-то стало одиноко, поэтому я пришёл повидаться с другом. Раньше я иногда гулял с мамой в свободное время, или ходил обедать с отцом. Чаще всего я ворчал, идя на совместный обед, зная, что мы обязательно поссоримся из-за какой-нибудь ерунды. Но теперь, когда мы перестали общаться, я понимаю, что мне нравилось проводить с ними время, ну, конечно, если исключить ссоры. Я переключаюсь на переписку с отцом. Он не писал мне ничего уже две недели. Впрочем, я сам ни разу не ответил на все его предыдущие сообщения, которые он прислал в ответ на моё о том, что я не хочу быть частью их жизни, если она будет состоять из одних осуждений и обвинений, и что если они не могут смириться с Маршаллом, значит и меня для них не существует. - Скучаешь по ним, да? - спрашивает Реджи, подходя ко мне сзади, пока я сижу за маленьким кухонным столом. - Да. Даже больше, чем в начале. У нас такие сложные отношения. Они оба легко могли разозлить меня - папа гораздо больше, чем мама, но ведь нам бывало и хорошо, и весело. Я знаю, как мне повезло – родители всегда были готовы дать мне всё, что я захочу, и я ни на секунду не сомневался в их любви. - Прости. Наверное, это и вправду тяжело, - он садится рядом со мной. – А почему бы тебе не позвонить им? Поговорить? Они явно хотят помириться. - Ну, со мной - да, но не с Маршаллом. Это нечестно. Я бы чувствовал себя ужасно, поступив с ним так. - Я, конечно, не так хорошо знаю твоего мужчину, но моих знаний достаточно, чтобы понимать: он не будет тебя винить, он хочет, чтобы ты общался с родителями. Разве я не прав? На самом деле, эта тема – единственная, в которой мы с Маршаллом не согласны друг с другом. Несколько раз у нас были довольно горячие споры по этому поводу. Он хочет, чтобы я им позвонил, увиделся, а я не могу. Не тогда, когда знаю, что они не воспринимают нас как пару, не тогда, когда я понимаю: они посмотрят на единственные по - настоящему важные для меня отношения - и скажут, что они неправильные. Если мы с Маршаллом – ошибка в их глазах, значит и я - ошибка, и это не то, что стоит говорить любимому человеку. - Он и вправду хочет, чтобы я с ними поговорил, но я не могу, пока нет. И знаешь, что самое обидное? Они же меня прекрасно знают. Вот чего я не понимаю. Мои родители знают, какой я упрямый, как я цепляюсь за то, что считаю правильным. Знают, что я не делаю ничего, если сам этого не хочу. Так почему они смотрят на меня с Маршаллом и не видят, что если я с ним, если он – часть моей жизни, значит либо мне это нравится, либо мне это нужно? А вовсе не потому, что он втянул меня в какую - то секту извращенцев, как они, похоже, думают. - Не знаю. Мне жаль, - тихо говорит Реджи и сжимает мне руку. Хотя мы не раз занимались с ним сексом, я всё равно боялся, что после нашего опыта втроем между нами возникнет неловкость. Но этого не произошло. Все осталось как и прежде, только вопрос секса мы закрыли и больше к нему не возвращаемся. - Как человек, который видел тебя активно участвующим в ритуале этой «секты», могу подтвердить - ты делаешь это по собственной воле и с огромным удовольствием. Мы хохочем вместе, и я до глубины души благодарен за ту безусловную и полную поддержку, которую нашёл в Реджи и Маршалле. Надеюсь, однажды я найду её и у своих родителей тоже. - Я волнуюсь за него, - говорю я. - Маршаллу больно, но он делает вид, что всё нормально. Он не говорит об этом. У них с отцом есть общий домик в Эшвилле, и каждый год они традиционно проводили там «мужской уикенд». Через пару недель как раз будет время их совместного отдыха, и я вижу, что это давит на Маршалла. Я перебираю в голове разные варианты своих действий. Упомянуть о дате и сказать, что не надо переживать? Глупо. Предложить поехать с ним? Но я не могу занять место отца и тем более не смогу его заменить. - В общем, всё это как-то хреново. Я просто хочу, чтобы ему стало легче. И не знаю, как помочь. - Я понимаю тебя, - говорит Реджи. - Но в данный момент ты не можешь ничего исправить. Он взрослый мужчина, и он выбрал тебя. Он знал, от чего отказывается. Да, это так, но от этого мне почему-то не легче. Маршалл не должен был отказываться от чего-то только потому, что любит меня. Ни один из нас не должен этого делать. Мы тусуемся с Реджи до тех пор, пока не подходит время моей смены. Я прихожу в ресторан на несколько минут раньше, как раз когда Марти, шеф - повар, заканчивает смену. Мы встречаемся в комнате для отдыха. - Сегодня у нас в меню появилось новое блюдо, - рассказывает он. - Мы никогда раньше не готовили ничего подобного. Он описывает мне блюдо из итальянской колбасы, и звучит это очень аппетитно. - Знаешь, ДжейТи, я сразу подумал о тебе. Думаю, блюдо тебе понравится, но я хотел бы услышать твое мнение. Всё же нужно немного поэкспериментировать со специями. Его слова лишают меня дара речи. Он хочет услышать мое мнение? Марти смеется. - Почему ты таращишься на меня, как выброшенная из воды рыба? Его слова возвращают мне дар речи. - Просто пытаюсь понять, зачем нужно мое мнение. Я же в этом не разбираюсь. Я не шеф - повар. - Ты не шеф - повар, но у тебя есть природное чутье, и ты искренне любишь кулинарию. У тебя хорошие задатки. Я уже прислушивался к твоим советам. - Да, но это же я лез со своими подсказками, а сам ты никогда ни о чем меня не спрашивал. Если уж честно, я думал, что шеф-повар просто вежливо выслушивает меня и кивает, думая про себя, почему парень, который ни черта не понимает в готовке, не может просто заткнуться и не встревать с непрошенными советами. Это касается и Марти, и других поваров. - Мне кажется, ты себя недооцениваешь. Всё жду, когда ты, наконец, скажешь, что поступаешь в кулинарную школу. Наверное, я снова похож на ту самую рыбу. От внезапного озарения по спине бегут мурашки. Я люблю готовить, это очевидно. Мечта о том, чтобы стать шеф - поваром, мелькала в моем подсознании, но я никогда не относился к ней серьезно до настоящего момента. Чёрт, даже Маршалл иногда намекал на мои кулинарные способности, но в лоб об учебе в кулинарной школе никогда не спрашивал, за что я ему благодарен. Я думаю, он обходит эту тему, потому что прекрасно знает о разногласиях между мной и моими родителями по поводу учёбы и, возможно, из-за нашей разницы в возрасте и особенностей наших отношений. Маршаллу не хочется, чтобы я чувствовал, будто он становится таким же, как родители... И тут до меня вдруг доходит… - Эй, всё в порядке? - спрашивает Марти, когда я молча опускаюсь в кресло. - Да... Просто... Кажется, я и вправду хочу стать шеф - поваром. Я никогда не позволял себе об этом думать, не признавал это скрытое желание, потому что, как только я его признаю – я признаю и то, что родители были правы, когда говорили, что я трачу время впустую и чтобы стать полноценным, мне нужно обязательно получить Какое-то образование. Марти усмехается. - Ты только сейчас это понял? Да. Да. Наверное. - Всё сложно, - вздыхаю я. - Ну, на всякий случай, чтобы ты знал – я верю, что ты сможешь стать отличным шефом. Нам нужны такие повара, здесь, в Треугольнике. Марти улыбается мне и уходит, а я сижу и перевариваю то, что только что произошло, и что мне теперь с этим делать. Смену отрабатываю будто в тумане. Сердце бешено колотится, пока я еду домой к Маршаллу. Я хочу поделиться с ним новостями, хочу услышать его мнение, потому что доверяю ему больше, чем кому - либо в этом мире. Он ждет меня внизу в гостиной, как всегда. Казалось бы, такая незначительная мелочь… Но мне так дорого, что каждый вечер мы поднимаемся в спальню вместе, что Маршалл не уходит спать без меня. Снимаю обувь, сразу опускаюсь на колени и ползу к нему. Он наблюдает за мной с лёгким удивлением. - Ты выглядишь счастливым. Что случилось? Я сажусь на пятки между его ног, поднимаю взгляд на своего Сэра и лишь тогда отвечаю: - Я хочу стать шеф - поваром. Он улыбается. - Я знаю. - Но вы мне никогда не говорили! - Потому что я знал, что ты сам придёшь к этому выводу, и, что ещё важнее, я понимал, что тебе нужно было прийти к нему самостоятельно. Твоё решение не должно было быть связано ни со мной, ни с Джоном, ни с Кэлли, ни с кем-то ещё. Все оставшиеся во мне сомнения или вопросы растворяются, тают как лёд. Я стану шеф - поваром, потому что я сам этого хочу. И только поэтому. - Вы всегда даете именно то, что мне нужно. Он пытается улыбнуться, но глаза Сэра остаются печальными. Он рад за меня, но боль внутри него становится сильнее. - Я всего лишь человек, Джей. Я не идеален. Я совершаю ошибки. Я не всегда прав. - Я знаю, но вы видите то, что упускают другие. Вы стараетесь больше, чем большинство. И всё, что вы делаете, идёт от сердца, - я прижимаю руку к его груди, прямо над сердцем. – И если бы не вы, я бы не начал готовить, и я так счастлив, но… - Но ты хочешь разделить свою радость и с ними тоже. - Нет, - я качаю головой. - Это заставит их думать, что они были правы с самого начала. - Джей, две вещи могут быть правдой одновременно. Люди часто думают, что всё должно быть либо так, либо иначе. Но мир устроен сложнее. Ты можешь хотеть поделиться этим с ними, потому что они твои родители, и ты их любишь. И одновременно можешь этого не хотеть, потому что думаешь, что они решат, будто были правы с самого начала. Это нормально. Совершенно нормально хотеть рассказать им. Нормально - позвонить. Нормально – общаться с ними, даже если я этого не делаю. Я хочу, чтобы ты общался с ними. Мне больно думать, что ты можешь потерять родителей из-за меня. - Вам самому больно из-за их потери! Маршалл отводит взгляд, и я хочу сделать хоть что-то, чтобы всё исправить. Вернуть моему Сэру его семью. - Я горжусь тобой, - говорит он, вместо того чтобы ответить на мои последние слова. - Если тебе потребуется моя помощь, ты ее обязательно получишь. Захочешь быть независимым вредным маленьким засранцем - мне это очень не понравится, но я приму твое решение. Учёба стоит денег, которых у меня нет, и уж точно я не собираюсь брать их у родителей. Ещё несколько месяцев назад я бы и у Маршалла не захотел их брать, но я вырос. Изменился. Будучи вместе с ним, я научился смотреть на вещи по - новому. - Я бы хотел... вашей помощи. Хотите, отплачу минетами и едой? Он усмехается, и теперь улыбка, наконец-то, искрится и в его глазах. Он обхватывает моё лицо. - Хороший мальчик. Но как ты можешь расплачиваться тем, что уже и так моё? Я - его. И всегда им буду. - Пойдем наверх. Мне нужен маленький тесный чехол для члена, который будет греть его всю ночь. Я облизываю губы. - Не могу дождаться.