Мой

ДжейТи

Два года спустя

- Вау. Это очень вкусно, ДжейТи, - говорит папа, когда мы сидим за обеденным столом в нашем доме. Я официально переехал к Маршаллу сразу же после той их поездки в Эшвилл. Разговоры с обоими родителями стали началом пути к исцелению нашей семьи. Были взлёты и падения, приходилось изменять и перестраивать наши взаимоотношения, которые полностью изменились после того, как я влюбился в лучшего друга отца. Не всегда это получалось идеально, но, честно говоря, что в жизни бывает идеальным? Важно то, что каждый из нас вложился в работу над общими проблемами, и теперь мы друг друга любим, уважаем и вместе хотим лучшего. - Спасибо. Мне потребовалась пара месяцев, чтобы довести блюдо до ума. Бедный Маршалл перепробовал, наверное, больше десяти вариантов. Я подмигиваю своему Сэру. На моем пальце кольцо, а на шее - ошейник. Мы ещё не женаты, но помолвлены, и как бы много для меня ни значило кольцо - ошейник значит гораздо больше. Кольцо - это то, что диктует нам общество, и за право его носить люди, вроде нас, боролись десятилетиями. Но ошейник – это личное, только для нас.** ** В БДСМ-сообществе ошейник (collar) - это не просто украшение или аксессуар. Он символизирует принадлежность, доверие и является «обручальным кольцом» для пары, практикующей доминирование и подчинение. Для Маршалла и ДжейТи он такой же важный символ их союза, как и кольцо на пальце. В обыденной жизни при постоянном ношении ошейник чаще всего скрывается одеждой – высоким воротником, шейным платком и т.д. – прим. переводчика. - Почему-то мне кажется, он не против, - отвечает мама, и все мы смеёмся. - И правда очень вкусно. Я всё ещё учусь в кулинарной школе, но уже стажируюсь у Марти в ресторане. И с каждым днём люблю свою работу всё сильнее. Какое-то время я боялся, что когда готовка станет ежедневной работой – я потеряю к ней интерес, но этого не произошло. Маршалл поддевает пальцем мой подбородок, наклоняется и быстро целует меня в губы. Мои родители больше не отводят взгляд в шоке или смущении, как это было в начале, и я тоже не чувствую неловкости. Я никогда не сомневался в наших отношениях с Маршаллом, но бывали… странные ситуации. Теперь это осталось в прошлом – наша пара стала привычной для родителей. - Твой парень сказал тебе, что я надрал ему задницу в пиклбол? - спрашивает меня папа. - Твой отец сказал тебе, что он самодовольный ублюдок? - парирует Маршалл. Я приподнимаю брови и поворачиваюсь к Маршаллу. - Так вот почему ты был таким ворчливым сегодня утром, когда вернулся домой? - Я не был ворчливым, а если и был, то точно не из-за проигрыша, а из-за его бесконечного хвастовства. Мы снова смеёмся все вместе. - Бедный Марш не любит проигрывать, - поддразнивает мама. - Я так редко проигрываю, что просто не привык. – отшучивается он. - Узнаю своего мужчину. Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на ногу. Если бы мы были наедине, я бы назвал его своим Сэром, но мы оставляем это только для нас двоих. В нашем образе жизни нет ничего постыдного, но мы также хотим уважать моих родителей. И, если уж начистоту, чем меньше они знают об этой стороне наших отношений, тем лучше. Мы заканчиваем обед, потом играем партию в карты, и мама с папой собираются домой. В кулинарной школе я нашел новых друзей, с которыми мы периодически тусуемся у Реджи, и мне кажется, что кое-кто скоро переедет к нему. Маршалл тоже стал чаще выходить из дома, больше общаться с коллегами. Когда мы впервые появились вместе на каком-то корпоративном мероприятии, конечно, я заметил несколько пар удивленно приподнятых бровей – кому-то не давала покоя наша разница в возрасте. Но в мире всегда будут люди, которые вместо того, чтобы жить и давать жить другим, стараются подогнать всех под свои мерки. Периодически от этого устаёшь до изнеможения. - Я тебя люблю, - обнимает меня мама. - Дай знать, когда захочешь снова получить пинка под зад, - говорит папа Маршаллу, а тот в ответ показывает средний палец – и оба смеются, обнимаясь. Не в первый раз я мысленно говорю спасибо за то, что всё так хорошо сложилось. Видеть, как Маршалл и папа общаются – для меня большое счастье. И я чертовски рад, что Маршалл не потерял своего брата. Как только за родителями закрылась дверь, Сэр обнимает меня. - Хочет ли мой сладкий мальчик поиграть? Я дрожу от предвкушения. - Ваш сладкий мальчик очень даже не против. Мы идём наверх в нашу спальню, и Сэр доводит меня до полного блаженства. А когда всё заканчивается, мы лежим - потные, расслабленные и насытившиеся - разговариваем и смеёмся, наслаждаясь друг другом так, как умеем только мы. Когда веки тяжелеют и глаза закрываются, Маршалл шепчет: - Мой... навсегда... - И ты - мой. Навсегда. Я засыпаю. КОНЕЦ