Мой

ДжейТи

Весь день я провёл, просматривая учебные курсы всех ближайших кулинарных школ. Маршалл, должно быть, уже в Эшвилле, и мне стоило огромных усилий не позвонить. Я знаю, как тяжело ему даётся эта поездка, и меня просто разрывает от злости на родителей за то, как они с ним обошлись. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее раздражаюсь. Почему папа и Маршалл сейчас там не вместе? Папа постоянно обращается со мной, будто я ребенок, будто мои решения – это не поступки взрослого человека. А на самом деле сам ведёт себя по-детски. Я резко встаю, засовываю телефон в карман. Я избегал родителей, но больше не собираюсь этого делать. Я поеду к ним и потребую выслушать меня и понять, ради Маршалла. Он готов отказаться от единственной семьи, которая у него была, ради меня, и хотя я готов поступить так же – родители всё равно останутся в моей жизни и не откажутся от меня. Они простят и примут меня обратно, а его - нет. Я распахиваю дверь и... - О. Мама стоит на крыльце с поднятой рукой, собираясь постучать. - Что ты здесь делаешь? - Я пришла поговорить с тобой. Я больше так не могу, ДжейТи. Ты мой сын. Я люблю тебя, и не собираюсь терять. Я вздыхаю, отхожу в сторону, давая ей войти. - А как насчёт Маршалла? Я не хочу ничего обсуждать без него. Я не понимаю, как так? Я нашел то, что делает меня по-настоящему счастливым, того самого человека, который любит меня, желает мне самого лучшего, помогает мне быть собой и чувствовать как никогда уверенным в себе, человека, которого вы оба прекрасно знаете и любите - и при этом не можете поддержать наш выбор. Почему? Потому что он старше? Потому что между нами в спальне происходит что-то непонятное для вас? Никаких разговоров без него. Я не... Я не могу... - Мы когда-нибудь заставляли тебя чувствовать себя неуверенно? - Да... ну, в каком-то смысле, - я нервно хожу по небольшой гостиной. - Я знаю, что вы делали это не специально. Я знаю, как сильно вы меня любите. Но вы настолько уверены в своей правоте, что никак не можете признать, что другие люди могут быть счастливы, удовлетворены и правы, если они поступают и живут не так, как вы. Мама ахает и подносит дрожащую руку ко рту. - Мы любим тебя и всегда хотели для тебя лучшего... - Но вы считаете, что знаете, что мне нужно, лучше, чем я сам. Разве ты этого не видишь? Вы не доверяете мне принимать решения. Как, по-твоему, мне с этим жить, если вы с папой считаете, что я не знаю, чего хочу, что я не способен принимать разумные, ответственные решения? Что любой мой выбор - неправильный и недостойный просто потому, что это не то, что выбрали бы вы? - Я… - начинает мама. - Мы никогда не хотели, чтобы ты так себя чувствовал. - Намерения не важны. Вы заставили меня чувствовать себя именно так. И пусть вам это непонятно, Маршалл принимает меня таким, какой я есть. Он даёт мне уверенность, что со мной всё в порядке. Он выслушивает и поддерживает мои решения. Я опускаю глаза. - Я так сильно его люблю. Да, я понимаю, что для вас это было как гром среди ясного неба. Но он для меня – всё. Мой мужчина, - мой голос дрожит, и вместо боли внутри вспыхивает злость. - И как бы я ни любил вас, как бы я ни скучал... Я не могу с вами общаться, если вы не простите и не примете его. Он не заслуживает того, чтобы потерять тебя и папу за то, что любит меня. Он достоин лучшего, и если вы этого не понимаете, то сами не заслуживаете его. Она подходит ближе и... улыбается? Совсем не то, чего я ожидал. - Ты и правда его любишь. - Больше всего на свете. Мама наклоняет голову, внимательно глядя на меня. - Ты изменился... стал счастливее, мне кажется. Увереннее. Я раньше не думала, что тебе этого не хватало… Я киваю, удивляясь, что она увидела это. - В каком-то смысле - да. Неужели вы могли подумать, что Маршалл сделает что-то, что причинит мне вред? Что-то против моей воли? Её лицо становится виноватым, она опускает глаза. - Я знаю, что наш Марш на такое не способен. И в глубине души твой отец тоже это знает. Но признай – с этим сложно было смириться. - Это не оправдывает ваши поступки. - Да, конечно. Не оправдывает, - мама берёт меня за руку. - Я так сильно тебя люблю. Я всегда тобой гордилась, даже если плохо это показывала. Она тянет меня за собой, мы вместе идем к дивану и садимся рядом. - Когда я забеременела, и мы решили тебя оставить, все вокруг говорили, что мы совершаем ошибку. Но мы с Джоном знали – это не ошибка. - Так же, как мы с Маршаллом знаем, что случившееся с нами – не ошибка. Мама улыбается. - Я клялась себе, что буду лучшей мамой на свете. Что всегда буду понимать тебя, никогда не стану навязывать тебе свои желания. Что ты никогда не усомнишься в моей любви, и я всегда буду рядом... Оказалось, я нарушила свои клятвы. Но я хочу всё исправить. Я люблю тебя. Я доверяю тебе и твоему выбору, ведь лучшего мужчины, чем Марш, не найти. Моё сердце замирает от радости; я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Только когда она шепчет: «Тсс. Всё хорошо» и гладит меня по спине, я понимаю, что плачу. - Мой мальчик влюблен в человека, которого мы сами обожаем. Пора научиться радоваться этому. От её слов я рыдаю ещё сильнее. Мы обнимаем друг друга, я чувствую, как дрожат её плечи, когда она тоже начинает плакать. Не знаю, сколько мы так просидели, но слёзы смывают печальное прошлое и оставляют обещание хорошего будущего. - Папа? - спрашиваю я. - Ему трудно менять своё мнение, но он любит тебя. И Марша. Ему тоже тяжело. Он скучает по вам обоим. Представь себе, в эти выходные он поехал в домик, запивать свою печаль бурбоном. Это же явное доказательство того, как сильно он скучает по Маршу. Я замираю. - Папа в домике в Эшвилле? - Ну да. Разве есть какой-то другой домик? - Маршалл тоже туда поехал - с бурбоном и всем прочим... Погоди… То есть папа и Маршалл оба поехали в домик в те самые выходные, когда они обычно ездили туда вместе. Мама кивает. - Маршалл собирался там оплакивать потерю папы. - А папа там, потому что скучает по Маршу. Мы смотрим друг на друга и смеемся. Эмоции этого дня переполняют нас. На самом деле, в происходящем нет ничего смешного, но в каком-то смысле это нас веселит. Они идеальные лучшие друзья. Настоящие братья. И то, что папа тоже туда поехал, даёт мне надежду, что всё будет хорошо. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* Я улыбаюсь, когда звонит телефон. Я лежу в кровати Маршалла, потому что хочу чувствовать его рядом, хочу вдыхать его запах с простыней. После разговора с мамой, я думалл остаться у Реджи, но не смог. Здесь, в доме Маршалла - то место, где я хочу быть. - Эй, - тихо говорю я. - Я пришёл домой, чтобы чувствовать твой запах и представлять, что ты рядом со мной. - Хороший мальчик, - отвечает Маршалл слегка заплетающимся языком. - Подожди... ты что - пьян? - Ты никогда не догадаешься, что произошло. - Папа приехал? В ответ - тишина. - Ты знал? - Нет. Когда ты уехал, я решил пойти к родителям - сказать им, чтобы они взяли себя в руки и перестали вести себя как дети. Но мама сама пришла ко мне. Она сказала, что принимает мой выбор и хочет, чтобы я был счастлив. Что хочет вернуть меня – нас - в ее жизнь. После разговора, мы поняли, что вы оба уехали в домик. У меня руки чесались позвонить тебе, но я решил не мешать. Как все прошло? - Сначала было тяжело… а потом - нормально. Не идеально, конечно, но он старается. Потому что любит нас обоих и хочет, чтобы мы были в его жизни. Думаю, всё получится, он справится, даже если понадобится время, чтобы пережить всё, что произошло. Я фыркаю. - Произошло то, что ты сделал меня счастливым, и я тебя люблю. Почему на это требуется время? - Потому что как бы нам ни хотелось - никто не идеален. Твой отец - такой же человек, как все. Почему Маршалл всегда такой взрослый и рассудительный? - Очень умно, особенно для того, кто пьян и у кого заплетается язык. Он тихо смеётся, а потом говорит серьёзно: - С нами всё будет в порядке. Мы справимся. Даже больше - мы будем счастливы. Я улыбаюсь, и внутри разливается тепло, которое способен дать мне только он. - Я знаю. Я тебе доверяю. Я люблю тебя... мой Сэр. Я не вижу его, но точно знаю - он улыбается. - Я тоже тебя люблю, мой милый мальчик. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* - ДжейТи, у тебя новый клиент за столиком номер двенадцать, - сообщает мне администратор. Воскресный вечер, и Маршалл должен сегодня вернуться. Мы обменивались сообщениями в течение выходных, но в целом я пытался не отвлекать его, чтобы они с отцом посвятили эти дни восстановлению своей дружбы. Маршалл написал, что все идёт хорошо, и я очень надеюсь, что после этих выходных ситуация улучшится, и мы начнем общаться с родителями, как раньше. - Мужчина, один, - добавляет администратор, и я сразу же улыбаюсь. Это, должно быть, Маршалл. Я готов поспорить, что он сразу после приезда решил заглянуть ко мне и дождаться конца моей смены. Это в его духе. - Спасибо, - отвечаю я и направляюсь к столику. Я нахожу глазами двенадцатый столик, но за ним сидит не Маршалл. Это мой отец. Внутри меня, как крылышки мотылька, затрепетало тревожное предчувствие пополам со злостью. Я не могу притворяться, что не злюсь, даже зная, что он провёл выходные с Маршаллом, и отношения между ними налаживаются. Но за этими чувствами также скрывается радость - он здесь, в ресторане, куда раньше никогда бы не пришел, потому что никогда не понимал, насколько это важно для меня. А сейчас он здесь, и я не знаю, что это значит. - Привет, сын, - говорит папа и выглядит при этом… как-то робко. Такого я за ним раньше не замечал и не знаю, как реагировать. - Папа, - я киваю. – Сегодняшние специальные блюда - это… Я описываю два блюда дня, не отводя от него глаз. Я справлюсь. Я хочу, чтобы он увидел, что я не ребенок, не мальчик, за которого он всё ещё меня принимает. - Хочешь что-нибудь выпить? - Просто воды - будет нормально. - Сейчас принесу и выслушаю твой заказ. Я уже почти отвернулся, но он вдруг говорит: - Марш сказал, что у вас потрясающий копченый лосось. Ещё упоминал свинину с пряным медом. Что ты посоветуешь? У меня дрожат руки, а сердце колотится так, будто я пробежал стоярдовую дистанцию. - Думаю, тебе не понравится свинина. А вот лосось - да, но блюдо дня от шефа - говяжья вырезка с луком-шалот еще лучше. Мы маринуем её в мерло, которое отлично подчеркивает специи. Тебе точно понравится. Он улыбается, а я хмурюсь. - Что то не так? - Ничего. Просто… ты хорошо выглядишь… интересно рассказываешь. Не знаю… ты выглядишь увлеченным. - Это всё из-за еды, - признаюсь я. Он сдвигает брови, и на лбу появляются морщины. - Хорошо. Беру блюдо дня. Я киваю, не зная, что сейчас сказать. Я всё ещё не понимаю, что происходит. Как только передаю заказ на кухню, я пишу Маршаллу. Я: Папа здесь... Ты знал? Он отвечает почти сразу же. Сэр: Впервые слышу. Если он там, значит, он сам так решил. Я не говорил ему ничего ни о твоей работе, ни о твоих планах. Я перевожу дыхание, но на самом деле я знал - Маршалл бы так не поступил. Уговаривать папу прийти и рассказывать о моей мечте стать шеф-поваром он бы не стал. Я: Спасибо. Я тебя люблю. Я в панике, но также... полон надежд. Сэр: Всё будет хорошо в любом случае. У тебя всё получится. И я верю, что получится. Я приношу папе воду, потом возвращаюсь к работе, стараясь сосредоточиться. Обслуживаю других клиентов, разношу заказы, даю советы и просто получаю удовольствие от общения с людьми. Когда приходит время нести папе его заказ, нервы снова дают о себе знать, но я беру себя в руки и решительно направляюсь к нему с подносом в руках. - Здесь очень приятно, - говорит он. - Да. Еда отличная. Коллектив потрясающий. Я… счастлив, что здесь работаю. В его глазах появляется какая-то печаль, но, кажется, не по тем причинам, которые были раньше. - Когда ты заканчиваешь? - В семь. Я поменялся сменой, чтобы вернуться домой и увидеть Маршалла пораньше. Я замираю, жду, что он вздрогнет или скажет что-то о Маршалле, но он молчит. - Если я решу подождать… ты сможешь уделить мне пару минут, прежде чем пойдешь домой? - Конечно, - отвечаю я, чувствуя, как от эмоций превращаюсь в натянутую струну. - Спасибо, - говорит папа. - А теперь приступим. Он разрезает вырезку, пробует кусочек. - Вау... это и вправду вкусно. - Я знал, что тебе понравится, - я нахожу в себе силы ответить. – Эмм… что-нибудь еще? - Пока ничего. Остался всего час до конца моей смены. Я удивлён, но папа действительно остается, оплачивает счёт уже в самом конце. Я говорю, что встречусь с ним снаружи, затем ухожу сдавать смену, переодеваюсь, забираю свои вещи, и всё это время изо всех сил стараюсь не строить иллюзий и внутренне готовлюсь отстаивать своё мнение. Он ждёт меня снаружи, стоит у входа, засунув руки в карманы. Когда я выхожу, он тут же оборачивается, словно чувствуя моё присутствие. В его глазах я вижу те же эмоции, что и у меня: страх, печаль, надежду. - Прогуляемся? - спрашивает он. - Конечно. Мы молча шагаем по тротуару. Я жду, когда он заговорит. В конце концов, он сам пришел ко мне, значит ему есть, что сказать. - Я наблюдал за тобой в ресторане. Ты очень хорошо общаешься с клиентами. Слышал, как женщина за соседним столиком рассказывала подруге, что ей очень нравится, когда она попадает на твою смену. - Просто мне нравится моя работа. Папа тяжело вздыхает. - Не знаю, почему это так сложно… Наверное, признать, что ты был неправ - всегда нелегко. Но я должен перед тобой извиниться. - Ты должен извиниться перед Маршаллом. - Перед вами обоими, - исправляется он. - Но сейчас я говорю не о вас с Маршаллом. Я говорю о нас с тобой. Мы сворачиваем на более тихую улицу, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. - Я знаю, что не был идеальным отцом. Последний месяц я много думал. И... я признаю, что заставлял тебя чувствовать себя одиноким. Признаю, что не очень-то показывал тебе, что горжусь тобой, что не сомневаюсь в том, что ты сильный, уверенный в себе и умный. - Что-то раньше ты так себя не вёл, я прям тебя не узнаю. Наверное, мне следовало бы ответить мягче, но, по правде говоря, мне больно. Но папа вздыхает и продолжает. - Я всё время твердил себе, что поступаю правильно: даю тебе лучшие возможности, стараюсь подтолкнуть тебя к чему-то большему. Но в итоге заставил тебя почувствовать, что с тобой что-то не так, и что все твои решения не верны. Я не стану искать себе оправданий. Если я принимаю какое-то решение - то не отступаю от него. Есть во мне эта черта. Иногда это даже хорошо – например, когда мы узнали, что у нас будешь ты, или когда дело касалось моей учебы в колледже и тому подобное. А иногда… иногда это было не к месту. Например, когда речь шла о моих надеждах на тебя. Я решил, что ты должен быть, как я. Должен пойти по моим стопам, захотеть того же самого. И получилось так, что я не видел ничего, кроме моих представлений о твоей жизни. Я навязывал тебе свои желания и стремления. И мне даже в голову не приходило, что я ошибался, ДжейТи. Я заставил тебя почувствовать, что ты не соответствуешь моим ожиданиям и не достоин того, чтобы я гордился тобой. И это - мое самое большое сожаление. Мне не важно, кем ты работаешь, пойдешь ты в колледж или нет. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Это единственное, что важно. Это настолько неожиданно, что я не уверен, правильно ли я всё понял. Пульс шумит в ушах, и звуки доносятся словно издалека. - Ты хороший человек, ДжейТи. Хороший мужчина с сильным характером. Ты добрый и знаешь, кто ты есть. Я никогда не прощу себе, что пытался подавить это в тебе, - добавляет он, и у меня щиплет глаза. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не кинуться в его объятия и не сказать, что всё в порядке. Он мой отец, я его люблю, но… - Ты ранил меня. - Я знаю. И мне чертовски жаль. Я знаю, что не могу исправить прошлое, но я хочу получить шанс изменить наше будущее. Я засовываю руки в карманы. - Мне тоже жаль. Я знаю, что тебя я тоже ранил… Мы причинили тебе боль, не намеренно. Я по тебе скучаю, но не смогу общаться, если ты не помиришься с Маршаллом и не примешь его. Если ты любишь меня, ты должен любить меня всего, включая ту часть меня, которая любит Маршалла и хочет провести с ним всю жизнь. Я не прошу тебя понять. Я прошу тебя принять… нас. Он улыбается мне, а в его глазах блестят слезы. - Я чертовски горжусь тем мужчиной, которым ты стал. Тем, как ты отстаиваешь свою точку зрения и тем, как защищаешь любимого человека... И он такой же. Вы оба следуете зову своего сердца. Вы - отличная пара. И сейчас… мне нечего больше у него просить. - Я тебя люблю, папа. Я бросаюсь ему на шею, папа заключает меня в объятия, сжимая так крепко, что мне трудно дышать. - Я тебя тоже люблю, сынок. Я не жду от него совершенства точно так же, как никто не может ожидать его от меня. Жизнь преподает нам уроки, мы растём, изменяемся, и обязательно станем лучше. Мы гуляем и разговариваем целый час. Я рассказываю ему о кулинарной школе, немного - о себе и Маршалле, и он внимательно слушает. Когда мы возвращаемся к моей машине, папа обнимает меня на прощание, говорит, что любит и смотрит, как я уезжаю. Как только я вхожу в дом, Маршалл сразу же выходит мне навстречу. - Всё хорошо? - Я счастлив. Я растворяюсь в его объятиях, зная, что и он счастлив тоже.