Передача власти (Power Exchange. Книга 1)

Меня разбудил приглушённый писк будильника на моём телефоне. Я перекатился на бок, привычно потянулся за ним, но обнаружил, что с прикроватной тумбочкой что-то не так. И телефона на ней нет. Щурясь спросонья, я осмотрел незнакомую обстановку вокруг, едва различимую в полной темноте. Я понял, что писк доносится из кармана моих брюк, валяющихся на полу в паре футов от кровати. Рядом с брюками Бена. В спальне Бена. Ах да… Воспоминания о прошлой ночи заиграли яркими красками, и я попытался осторожно выбраться из кровати, стараясь не разбудить Бена, который спал, закинув руку мне на грудь. Тихо выскользнув из-под одеяла, я потянулся за брюками, и в этот момент будильник сам замолчал. Пять тридцать - ещё слишком рано для подъема. Кислый привкус во рту напомнил о выпитом вчера пиве, и сейчас я был готов отдать всё за зубную щётку. Мои вещи остались в машине, идти за ними на улицу голышом не хотелось и натягивать на себя вчерашнюю мятую одежду не было никакого желания. Бен зашевелился, ощутив пустое место рядом. Приподняв голову с растрепанными волосами, он сонно прищурился на меня: - Который час? - Ещё очень рано. Спи дальше, - тихо ответил я. - Я занёс твои сумки, - пробормотал он, зарываясь лицом в подушки. - Они в гостиной. Удивлённый, я несколько секунд смотрел на него, потом тихо пошёл в гостиную за своим гигиеническим набором, ощущая неловкость от того, что разгуливаю голым в доме другого мужчины. Позаботившись о мочевом пузыре и зубах, я переставил будильник на час позже, и заполз обратно под одеяло к уютному теплому боку Бена. Он тихо замурлыкал, лёг на бок, взял мои руки, забрался в объятия и прижался к моей груди спиной. Я невольно подумал, как идеально мы совпадаем и подходим друг другу, и как жадно требует ласки гладкая кожа под моими руками. Я попытался заснуть, но мысли о прошлой ночи не давали мне успокоиться, а крепкое тело рядом было слишком соблазнительным, чтобы его игнорировать. Я задумался о том, что бы ещё успеть сделать из того, о чём я мечтал годами. Решив долго не раздумывать, я осторожно высвободил руки, приподнял одеяло и тихонько сполз вниз по кровати вдоль его тела, пока моя голова не оказалась на уровне его бёдер. Очень осторожно я провёл языком по его ягодице вверх к бедру, наслаждаясь теплом его сонного тела, усиленным тяжёлым одеялом. Бен лениво потянулся, выпрямил правую ногу и перевернулся на спину. Я переместился к его ногам, и лизнул внутреннюю сторону его левого бедра. Под одеялом было темно, я ориентировался наощупь. Его мужской запах окутывал меня, и чем ближе я подбирался к его паху – тем сильнее он становился. Когда я вылизывал складку рядом с мошонкой, я услышал, как Бен шумно выдохнул, а потом подтянул ноги к груди и развёл их. Я подхватил его под колени, лизнул его покрытую нежным пушком мошонку и повёл языком дальше вверх по длине его члена, чувствуя, как он наливается прямо под моими губами. Я вылизал все венки, наслаждаясь тёплым солоноватым вкусом. И когда обхватил ртом головку и медленно натянулся на ствол, стараясь заглотить его полностью, я услышал приглушенный одеялом протяжный стон. Я слабо представлял, что делать дальше, и решил опираться на то, что нравилось мне самому. Вспоминая прошлый вечер, я старался проделать с Беном то, что он проделывал со мной. Приподнявшись на локте, я провёл рукой вверх по его плоскому животу, погладил рёбра, талию и бока, изучая контуры его тела. Подразнил сосок ногтем, Бен зашипел и толкнулся бёдрами вверх. От этого движения его член вошел слишком глубоко, и я вынужден был резко отстраниться, подавляя рвотный рефлекс. Как, чёрт возьми, он умудрился полностью заглотить меня ночью? Поднявшись на четвереньки, я отбросил одеяло, жадно вдохнул свежий воздух и нырнул обратно к его паху, полный решимости произвести на Бена впечатление. Одной рукой я придерживал его бедро, другой обхватил член на том уровне, до которого я мог его комфортно заглотить его. Я принялся сосать, втягивая щёки и подняв глаза, чтобы видеть его реакцию. Он смотрел на меня сверху вниз, закусив пухлую нижнюю губу и сжав поднятые к голове руки в кулаки. Я одобрительно замычал, и его глаза его закатились. Желая увидеть это снова, я ускорился и стал помогать себе руками – одной двигая у основания члена и другой лаская его яйца. Мне нравилось, когда во время орального секса играли с моими яйцами, поэтому решил попробовать с Беном то же самое. Он простонал, запрокинув голову, его ягодицы сжимались и расслаблялись, бёдра качались навстречу моим губам, но аккуратно, не доставляя мне дискомфорта. Через несколько минут его глубокий, тягучий голос нарушил почти абсолютную тишину спальни. - Гэвин… - предупредил он. Я поднял на него глаза, продолжая сосать. Бен лежал с приоткрытым ртом и часто дышал. - Гэвин… - повторил он. Я прекрасно понимал, что он имеет в виду, но проигнорировал предупреждение, потому что хотел попробовать. Я хотел этого много лет, воображал, фантазировал, каково это будет ощущаться во рту, какой будет вкус. Я продолжал сосать, и он громко застонал, выгнул спину и наполнил мой рот горячей, горьковатой спермой. Я глотал изо всех сил, чувствуя языком, как содрогается его член. Если бы не скорость, с которой он заполнял мой рот, я бы справился лучше, а сейчас я закашлялся, и мне пришлось отстраниться. А ещё я вдруг понял, что увидеть, как он кончает себе на живот, было бы не менее приятно. «В следующий раз попробуем», - подумал я, сделав мысленно отметку, что очень хочу, чтобы этот «следующий раз» непременно состоялся. Бен притянул меня к себе, крепко обнял, уткнулся носом в мою шею и накрыл нас одеялом. К сожалению, я понимал, что если хочу поговорить с Талкоттом до поездки на вскрытие тела Джорджа Кайзера, то в скором времени мне придётся встать и принять душ. Мысль о том, что нужно покинуть тёплый кокон одеяла и неотразимого обитателя этого дома, ужасно раздражала. - Это был настоящий сюрприз, - пробормотал Бен. Я заметил, что его лёгкий певучий южный акцент становился заметнее, когда Бен был сонным или насытившимся. От этой мысли я улыбнулся, а он поцеловал меня в висок, опустил руку и приласкал мой утренний стояк. - Я давно хотел это сделать, - прошептал я, чувствуя как его пальцы сжимаются на мне. - Но я делал это не для того, чтобы ты тоже довёл меня до разрядки. Я отстранил его руку, понимая, что время поджимает. Если он займётся мной со страстью, даже вполовину менее интенсивной, чем ночью, я всё равно не успею на работу вовремя, а может, и вообще туда не попаду. - Увы, мне надо в душ и бежать. - Хочешь составлю тебе компанию? - предложил он, покусывая мне шею. Ноги мои сразу же ослабели, а Бен продолжил легонько целовать мою кожу, спускаясь по груди. -Я с удовольствием сказал бы «да», но сегодня мне нужно быть на работе пораньше, - с сожалением ответил я, запуская пальцы в его волосы. Я с удивлением понял, что утро после первой ночи с Беном оказалось вовсе не таким уж странным и неловким, как можно было бы ожидать. Всё было легко и естественно. Возможно, потому, что он был расслаблен и доволен после оргазма, а я был в восторге от того, что мою «гомосексуальную вишенку» наконец-то сорвали. Хотя, если честно, это не было таким уж незначительным событием. Я отогнал эти мысли, решив не придавать случившемуся слишком большого значения. Бен был хорошим человеком, и я очень уважал его, но одна ночь в постели не означала, что он обязательно захочет повторения, особенно с глубоко засевшим в шкафу, всё ещё женатым мужчиной без какого-либо опыта не только в Дом/саб-отношениях, но и с мужчинами в целом. - Почему так рано? - спросил он, играя языком с моим соском. Я зажмурился, пытаясь мыслить верхней головой. - Сегодня вскрытие, - ответил я. - Плюс нужно поговорить с начальством насчет смены напарника. Бен поднял голову, его взгляд стал серьёзным: - Думаешь, твой шеф создаст тебе проблемы из-за этого? - Сержант Талкотт - друг Трента. Напрямую во лжи он бы меня, конечно, не обвинил, но вряд ли бы поверил. Но вчера я подстраховался, - я взял телефон, открыл нужное фото и показал его. - Вот, доказательство. Бен тихо присвистнул: - Тогда тебе не о чем волноваться. - и он снова принялся целовать мою грудь. - Совершенно не о чем, - добавил он приглушённым голосом, касаясь губами кожи. Ощущение было божественным. - Бе-е-ен, - попытался я остановить его, но без особого успеха. - Мне в душ пора. Правда, не могу сейчас. Я сел, и если бы мой член мог говорить, он бы крайне недовольно ворчал на меня за недополученное удовольствие. - Ладно, - сдался Бен, отпуская меня. Я вылез из кровати, порылся в сумке, достал чистые боксёры, и исчез за дверью его огромной ванной. Чёрный мрамор эффектно контрастировал с белыми стенами. Умывальники выглядели как огромные чаши, стоящие поверх столешниц, а между ними располагалась большая ванна. Я ещё раз почистил зубы и забрался в неё. Включил душ, задвинул шторки и подставил лицо струям горячей воды, смывая с себя воспоминания прошедшего дня. С закрытыми глазами и намыленной головой я простоял под водой всего пару минут, когда шторка зашуршала, и в ванну забрался Бен. Он не сказал ни слова, и прежде чем я успел смыть шампунь, я почувствовал, как мой член оказался в его горячем влажном рту. - О, господи! - простонал я, сдаваясь. А, к чёрту всё! Что плохого в небольшой задержке? Судя по тому, как старался Бен, ему не составит труда заставить меня кончить за считаные минуты. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. - Сержант, у вас есть минутка? - спросил я, проходя мимо пустого стола и радуясь, что Трента пока нет на месте. Была почти половина восьмого, слишком рано, чтобы этот мерзавец появился без особой причины, хотя я полагал, что он попытается опередить меня. Хотя, есть вероятность, что он позвонил Талкотту ещё вечером. Я покачал головой. Это уже неважно. У меня было всё, что нужно, чтобы донести свою точку зрения до начальства. - Конечно, ДеГрасси. Что такое? - он опёрся бедром о мой стол, скрестив руки на груди и вопросительно глядя на меня. - Э-эм, может поговорим в вашем кабинете? Людей вокруг почти не было, но я не хотел, чтобы нас хоть кто-то подслушал. Несмотря на моё отвращение к Тренту, я не хотел выставлять его в дурном свете перед всеми коллегами, хотя рано или поздно это всё равно произойдет. Но это уже не мои проблемы. Талкотт кивнул, слегка нахмурившись, и мы пошли в коридор, вдоль которого по обеим сторонам тянулись металлические серые двери. Открыв свой кабинет, он сел за стол, жестом указав мне на кресло напротив. - Что-то случилось? - спросил он, изображая почти отеческое беспокойство. - И да, и нет. Я хочу попросить назначить мне нового напарника. Талкотт замер, внимательно глядя на меня: - Это серьёзная просьба, ДеГрасси. Вы оба сейчас ведёте дело, которое привлекает к себе повышенное внимание. Если пресса узнает об особых обстоятельствах убийства Кайзера, это быстро станет достоянием общественности. Мне нужны лучшие люди. Привлекать кого-то нового сейчас означает потерять время, пока он войдёт в курс дела. Ты прекрасно понимаешь, что это не дело о пьяной драке, где преступник прячется дома у подружки и не открывает полиции дверь. Мы имеем дело с заранее спланированным убийством. Это само по себе тревожно. У нового напарника не будет опыта работы с первыми свидетелями, не будет никакого представления о том, какие отчеты были запрошены или все еще ожидают рассмотрения. У тебя должны быть очень веские причины, детектив. С каждой новой фразой голос Талкотта становился всё строже. Я молча полистал галерею в телефоне, нашёл требуемое фото. Думаю, оно само всё скажет. - Вы же знакомы с моей женой, Викторией? - Талкотт кивнул. - Значит вы её узнаете, - добавил я, протягивая ему телефон с компрометирующим снимком. - Ах ты ж, Трент, сукин сын! - прорычал Талкотт, нахмурив брови и уставившись на телефон так, словно тот лично его оскорбил. Поджав губы, он положил телефон на стол и сложил руки перед собой. - Ладно, - кивнул он, поворачиваясь к компьютеру и входя в систему. - Я займусь этим. Когда он сегодня появится, посоветую ему взять отгул по состоянию психического здоровья. Сколько людей уже видели это фото, сынок? - Один друг вне работы, которому я полностью доверяю. Также я собираюсь показать его своему адвокату по бракоразводному процессу. Больше никому. Мне не нужно их публичное унижение. Я только хочу как можно скорее прекратить с ними любые отношения. Всем остальным знать не обязательно. В идеальном мире такой подход бы сработал. Но я прекрасно понимал: в ту же минуту, как я расскажу своей семье о разводе - они обязательно потребуют подробностей. А четверо полицейских, один из которых к тому же болтливый пенсионер, разве смогут удержать рот на замке? Особенно мои чрезмерно заботливые братья-защитники? Да ни в жизнь. Тренту крупно повезёт, если ему успеют назначить нового напарника до того, как вся эта история выплывет наружу. - Проверь его стол, забери все материалы по делу Кайзера и всему остальному, над чем вы работали вместе. Я сделаю пару звонков и поговорю с нашим негодником, когда он придёт. До обеда тебе лучше не попадаться ему на глаза. Он давно метит на повышение, и совсем не обрадуется, если его вычеркнут из списка кандидатов. Могут возникнуть неприятности. Я удивился, что Талкотт так открыто обсуждал со мной информацию о повышении, но пожал плечами. Если Трент не будет больше работать во втором участке, мне наплевать, какую должность он займёт. - Ему стоило думать об этом, прежде чем трахать мою жену, - пробурчал я. - Сейчас я отправляюсь на вскрытие Кайзера и вернусь после обеда. Этого времени хватит? Талкотт кивнул: - А теперь иди. Разнёс мне новостями весь порядок в участке, - проворчал он. Я слегка улыбнулся, понимая, что он просто пытается разрядить обстановку. Послушно пошёл к столу Трента, собрал все материалы, запер их в своём столе, после чего отправился получать ответы на действительно важные вопросы. Дорога в офис судебно-медицинской экспертизы из-за пробок заняла больше времени, чем следовало. Траффик по понедельникам всегда был ужасен, водители злились и раздражались сильнее, чем в любой другой день недели. А то, что мне пришлось ехать мимо аэропорта, возле которого люди в машинах тупо таращились на указатели, пытаясь разобраться, куда им двигаться, и вовсе стало дополнительным «бонусом». Я припарковался и поспешил внутрь здания, где меня встретил поток прохладного воздуха из кондиционера. Администратор, зная о цели моего визита, вызвала Дженкопейла сразу же, как заметила меня. Доктор появился в дверях и махнул рукой, чтобы я следовал за ним. Его глубокий, спокойный баритон действовал умиротворяюще, несмотря на повод, из-за которого я прибыл сюда. - Доброе утро, детектив. Он провёл меня в свой кабинет, где я оставил пиджак, и, взяв с собой блокнот, последовал за ним дальше - через двойные двери, в секционный зал. Люди склонны считать морги жуткими, но я никогда так не думал. Здесь, конечно, можно увидеть ужасные вещи, но в целом чистое стерильное помещение напоминает обычную больницу. Выдав мне одноразовый халат для защиты одежды, доктор Дженкопейл тщательно вымыл руки и надел перчатки, от которых я отказался: здесь я просто наблюдатель, мне не нужно было ни к чему прикасаться. - Как твои выходные, ДеГрасси? Хорошо отдохнул? - спросил доктор. Он умел говорить так, что собеседник сразу чувствовал себя самым важным человеком на свете. Мне нравился этот человек, но последнее, что я хотел бы обсуждать - это мои выходные. Как бы я ни уважал Дженкопейла, были вещи, о которых я не собирался с ним говорить. Обычные выходные? Пожалуйста! Конкретно эти выходные? Ни за что в жизни! - Были довольно интересные деньки, большую часть которых заняло это дело. А твои как? - спросил я, уводя тему. - Честно говоря, этот случай не даёт мне покоя, - вздохнул он, кивая на тело, когда мы вошли в прозекторскую. Тело Джорджа Кайзера держали в специальном мешке и, когда мы приблизились к столу, один из ассистентов помог доктору с распаковкой. Дженкопейл проверил микрофон, свисающий с потолка, для записи всех своих действий во время вскрытия. Некоторые из его коллег были против вопросов в процессе работы, но Дженкопейл, напротив, приветствовал мои замечания, считая, что они помогают ему не упустить ничего важного. Как только тело было подготовлено, он приступил к записи, и его голос стал единственным звуком в комнате: все ассистенты покинули помещение. Четким голосом он зачитал номер дела и дату. - Джордж Кайзер, сорок пять лет, мужчина, европеоидной расы. Присутствует детектив Гэвин ДеГрасси. При первичном осмотре тела на груди и животе обнаружены резаные раны, размеры которых были зафиксированы криминалистами на месте преступления. Тем не менее Дженкопейл взял линейку, сделал собственные фотографии и продолжил: - Глубина ран - полдюйма (1,3 см – прим. переводчика), длина варьирует от семи до девяти дюймов (17-23 см – прим. переводчика). Присутствуют признаки массивной кровопотери и гематомы. Раны нанесены при жизни, - он обошёл тело. - Петехии на щеках и склерах указывают на ограничение доступа кислорода. Он осторожно прощупал горло Кайзера: - Фиксируется перелом подъязычной кости, кровоподтёки и мелкие ссадины на шее. Вероятная причина смерти - механическая асфиксия, возможно, в результате удавления руками. В этот момент Дженкопейл поманил меня к себе, указывая на шею Кайзера, особенно на ссадины. - Посмотри сюда. Ты когда-нибудь видел что-то подобное? - спросил он. Мелкие красные точки покрывали кровоподтёки на шее, словно кто-то методично прокалывал кожу тонкой иглой в определённом порядке прямо поверх синяков. Я покачал головой: - Проколы неглубокие, да? - Сложно сказать, - Дженкопейл взял небольшой инструмент, используемый для сбора образцов из-под ногтей, и осторожно исследовал один из проколов. - Крошечные. Глубина около одной восьмой дюйма (3 мм – прим. переводчика). Я нахмурился и покачал головой. Доктор Дженкопейл взял ультрафиолетовый фонарик и надел специальные очки, позволяющие увидеть инородные органические вещества на коже жертвы. Он тщательно осветил всё тело Кайзера, но ничего не сказал, видимо, ни волос, ни волокон обнаружено не было. Я разочарованно выдохнул, но промолчал. - На лице трупа отмечены продольные линии черного цвета, - произнёс Дженкопейл в микрофон. - Осмотр в ультрафиолетовом освещении показал, что они нанесены вдоль вдоль солевых дорожек от слёз. Образцы чернил и фотографии будут отправлены в криминалистическую лабораторию для анализа. Дженкопейл сделал несколько снимков с разными режимами ультрафиолетового освещения на специальную камеру и передал мне карту памяти, указав номер дела и записав в журнал передачи улик. Я задумчиво уставился на карту памяти, затем на Дженкопейла. - Подожди, убийца обвёл слёзы жертвы? - Похоже на то. - Зачем? - спросил я, прежде чем успел себя остановить. - Это уже ваша работа, детектив. Исходя из положения и места обнаружения тела, образа жизни жертвы и того, как убийца демонстративно обустроил сцену, рискну выдвинуть предположение: он хотел унизить жертву. Он заставил Доминанта плакать и хотел, чтобы об этом узнали все, кто увидит тело. - Разумно, - кивнул я, делая заметки. - Ни волос, ни волокон? Дженкопейл покачал головой. - Ничего. Либо убийца был в капюшоне и перчатках, либо тщательно вымыл жертву после. Учитывая количество оставшейся крови, я ставлю на первый вариант. Перчатки. - Какая, ты сказал, глубина этих проколов? - я перешёл к изголовью стола, указывая на шею Кайзера. - Одна восьмая дюйма, - повторил Дженкопейл. - Перчатки вампира. - Что? - Перчатки вампира. У жертвы нашли чек на покупку креста, и в том же магазине он приобрел маску и перчатки. Это особые перчатки с маленькими металлическими шипами, которые используют для царапания и шлепков. Они разработаны так, чтобы не повреждать кожу, если не применять силу. Но удушение - акт, требующий применения грубой силы. Дженкопейл кивнул: - Это также объясняет отсутствие посторонних следов. При таком тесном контакте с жертвой, я ожидал бы хоть какого-нибудь переноса биологического материала. А здесь абсолютно ничего нет. - Нет, что-то наверняка есть, - мрачно пробормотал я. - Просто мы пока не знаем, что. Дженкопейл вызвал ассистента, чтобы перевернуть тело Джорджа для осмотра сзади. Вся спина была усыпана аналогичными проколами, особенно в нижней части, на ягодицах и бёдрах. Также были заметны ссадины и рубцы, похожие на те, что я видел на спине Ланса Марша. Кайзера явно пороли - как минимум флоггером, возможно, и другими предметами, а также били и царапали перчатками вампира. Я делал заметки, а Дженкопейл продолжал: - Гематомы на боках и ягодицах тела соответствуют следам от хлыста, хотя какой именно из обнаруженных на месте преступления хлыстов был использован, сказать не могу. - Это мы выясним, - заверил я, вспоминая фотографии синих отпечатков ран, которые прислал Коул. - При внешнем осмотре задней поверхности теля обнаружены разрывы вокруг ануса трупа, а также кровоподтёки и кровотечение, характерное для анального проникновения. Я вскинул голову, услышав слова судмедэксперта, и заметил, что он внимательно изучает область между ягодицами жертвы. Щёки мои запылали, и в памяти мелькнули воспоминания о прошлой ночи, как Бен раздвигает мои ягодицы и аккуратно вводит пальцы внутрь. Даже учитывая его нежное обращение со мной, был довольно сильный дискомфорт, поэтому мысль о том, что Джорджу было действительно больно, заставила меня поморщиться. Но было ещё кое-что, не дававшее мне покоя. - Следы смазки или спермы в этой области есть, доктор? - я сфокусировался на теле, надеясь, что Дженкопейл не увидит ничего лишнего на моём лице, хотя я изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение. Доктор взял фонарик, попросил ассистента раздвинуть ягодицы Кайзера и направил свет на интересующую область. Через несколько минут он снял очки и выключил фонарь. - При внешнем осмотре ничего подобного не обнаружено. Я бы сказал, что проникновение производилось насухо, и это способствовало появлению синяков и разрывов. Но проникновение, безусловно, было. Я нахмурился: - Как можно было изнасиловать мужчину, висящего на кресте в нескольких дюймах от земли? Следует искать очень высокого человека или изнасилование произошло до того, как его подвесили? - Не могу ответить на этот вопрос, - произнёс Дженкопейл, сосредоточенно беря мазки из прямой кишки. - Возможно, это был не сам убийца, а какой-то предмет. - Есть доказательства? Доктор посмотрел на меня с иронией: - Детектив, учитывая сегодняшнее разнообразие секс-игрушек и их анатомическую реалистичность, невозможно со стопроцентной уверенностью определить, использовал ли убийца игрушку или собственный пенис. Я смущённо откашлялся: - Конечно, доктор. Я дам указание проверить все игрушки, найденные в доме жертвы, на совпадение следов. Доктор кивнул: - Сделаю подробные фотографии на этот случай. Исследование продолжилось, и Дженкопейл с помощью шприца взял несколько проб из разных органов: мочевого пузыря, печени, желудка, спинномозгового канала и, самое неприятное, от чего меня каждый раз выворачивало - из глазного яблока. - Отправлю это на токсикологию и дам знать, если будут открытия, - произнёс он понимающе за моей спиной. - Можешь поворачиваться, я закончил. Я продолжил наблюдение, внимательно следя за тем, как доктор завершает внешний осмотр, а затем, с помощью ассистента, подготавливает тело для дальнейшего вскрытия, чтобы изучить и описать внутренние органы Джорджа Кайзера. Это был долгий, не самый приятный, но очень важный процесс для определения всех подробностей смерти жертвы. К тому моменту, когда тело Кайзера было зашито, приближался полдень, и мне отчаянно требовалось развеяться. Я вернулся в участок и проверил электронную почту, игнорируя любопытные взгляды коллег. Лаванда, девушка-регистратор, тихо поприветствовала меня, передавая стопку писем, на которые нужно было ответить. Потом она наклонилась поближе и спросила, понизив голос: - Ты в порядке, ДеГрасси? Я взглянул на неё: - Да. А что? Она быстро оглядела помещение, чтобы убедиться, что говорит достаточно тихо. Было очевидно, что к нашему разговору начали прислушиваться: - После того, как ты уехал к судмедэксперту, сюда заявился Сойер и направился прямиком в кабинет сержанта. Оттуда доносились крики, хотя никто не разобрал, о чём именно. Потом Сойер собрал вещи, и Талкотт лично проводил его до выхода. Вы больше не напарники? Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными любопытства. Я почувствовал, что на моём лице непроизвольно появилась маска с непроницаемым выражением: - Нет, Лаванда, уже нет. - А что случилось? - спросила она. Я вздохнул, понимая, что этот вопрос мне зададут ещё не раз: - Его переводят в другой участок, и я уверен, там он будет так же хорошо выполнять свою работу. Не волнуйся о Сойере. С ним всё будет в порядке. Она хмыкнула, скрестив руки на груди: - Дорогой мой, я за него не переживаю. Я за тебя волнуюсь. Он бабник и подонок, если хочешь знать моё мнение. Хороший коп, но паршивый человек, - она понизила голос ещё больше. - Не удивлюсь, если выяснится, что его застукали в постели с женой какого-нибудь начальника, и он за это поплатился. - Если это правда, Лаванда, значит, он полный идиот. Но за меня можешь не волноваться. Думаю, я буду доволен любым напарником, которого мне назначат вместо Сойера. Я заговорщицки подмигнул ей и добавил: - Если услышишь ещё что-то интересное на эту тему, дай знать, хорошо? Она кивнула и подмигнула в ответ: - Конечно. Ах да, пока тебя не было, тебя спрашивал доктор Хаверсон. Сообщение оставить не захотел, просто попросил передать, что он звонил. Её тон был абсолютно деловым, и я старательно удерживал на лице выражение бесстрастности, хотя внутри меня всё переворачивалось. Я не мог понять, вызвано ли это нервным напряжением после вскрытия, или реакцией на сообщение о том, что Бен меня разыскивал. Скорее всего, и то, и другое. Я отодвинул кресло, сел за компьютер и проверил почту, в которой обнаружились новые отчёты криминалистов. Распечатав их, я нашёл контактную информацию Дэймона Лейна - человека, который разговаривал с Кайзером в его последнюю ночь и которого я ещё не успел опросить. Я позвонил ему, чтобы договориться о времени и месте встречи – желательно где-нибудь вдали от мест, где можно встретить его знакомых или коллег, если у него имелась основная работа помимо изготовления инструментов для сообщества. Он согласился встретиться в «Кафе Картель» - кофейне в Центрально-Западной части города. Затем я взял пиджак со спинки кресла, выключил компьютер и направился к выходу, машинально нащупывая в кармане визитку Бена. По дороге в офис Бена, расположенный в деловом районе Клейтон, я обдумывал результаты вскрытия Кайзера. Особенно меня беспокоили отметины на его лице: они явно указывали на то, что убийца хотел не просто убить, но и максимально унизить жертву. Символизм смены ролей, унижения Доминанта не укрылся от моего внимания. Получается, что всё же Джордж когда-то в прошлом причинил боль кому-то из своих сабмиссивов - кому-то, кто был дорог убийце, и тот решил отомстить? Никто из опрошенных мной друзей Джорджа, похоже, так не думал. Я вспомнил список имен бывших сабов Джорджа, полученный от Кимберли Кайзер, плюс у меня было ещё два имени от Мэтта Кинни. Возможно, они помогут составить более полную картину о доминантной стороне жизни убитого. В тот вечер в клубе мы не успели поговорить со всеми. Припарковав машину на одной из многочисленных парковок в Клейтоне, я вошёл в здание, где располагался офис Бена. Поднимаясь в лифте в полной тишине, я чувствовал, как в животе нарастает комок волнения. А вдруг я слишком навязчив, явившись к нему на работу? В конце концов, я всего лишь хотел предложить подвезти его к клубу, где по моей вине осталась его машина. Но вдруг он вовсе не заинтересован встречаться со мной вне рамок расследования? Подумав, я отбросил сомнения прочь. В конце концов, он сам позвонил мне, и я приехал выяснить причину звонка. Роскошный офис оказался таким же стильным, как и его дом, стены украшали произведения искусства, явно подобранные с большим вкусом. Живые цветы стояли на двух угловых столиках, на диване в уголке отдыха для посетителей лежали свежие журналы. Я подошёл к стойке администратора и тихо произнёс: - Детектив ДеГрасси к доктору Хаверсону. Женщина, выглядевшая по-домашнему уютно, посмотрела в компьютер и нахмурилась: - У вас назначена встреча, детектив? - Нет, но доктор Хаверсон звонил мне сегодня утром, и я решил заехать узнать, что ему нужно. - Одну минуту, - она нажала кнопку на телефоне и произнесла моё имя. Через мгновение она махнула мне рукой, указывая на дверь, ведущую к офисам. Не зная, какой именно из них принадлежит Бену, я пошёл наугад и услышал голоса. - Бен, в этом нет ничего ужасного, - прозвучал уверенный женский голос, с оттенком раздражения. Ответа Бена я не расслышал, но зато теперь я знал, куда идти. - Лора, обсудим это позже, хорошо? - твёрдо сказал Бен, когда я приблизился к двери, в которой стояла невысокая женщина с каштановыми волосами, собранными в пучок. Строгий костюм подчеркивал её общий элегантный вид. Деловой партнёр Бена. Увидев меня, она улыбнулась, её взгляд скользнул по моему поясу, где поблёскивал значок. - Вы, должно быть, один из детективов, которых консультирует Бен. Я доктор Лора Рибальди, партнёр Бена, - представилась она, протягивая руку. Я пожал её и удивился, насколько крепкое у неё рукопожатие. Улыбнулся в ответ, но слегка замешкался, вспомнив, что она сабмиссив. Странно знать такую информацию о человеке до первого знакомства. Если она что-то и заметила, то не подала виду. - Гэвин ДеГрасси, - представился я. - Да, Бен консультирует меня по одному делу, и уже успел стать незаменимым. Она тепло улыбнулась: - В этом весь Бен - для всех незаменим, - она отошла в сторону, пропуская меня в кабинет. - Так тебя нужно подвезти, Бен? Кабинет оказался просторным, с уютной зоной отдыха, комфортной мебелью и книжным шкафом в углу, до отказа забитым толстыми томами. Судя по количеству книг здесь и по двум огромным стеллажам у него дома, Бен любил читать. Он не выглядел человеком, который стал бы приобретать столько книг просто для декора. Одну из стен занимало большое окно с видом на город. В кабинете царила уютная спокойная атмосфера, которой способствовал теплый свет от развешанных по периметру бра. В целом кабинет не производил впечатления врачебного. Бен сидел за большим вишнёвого дерева письменным столом, на углу которого стоял широкоэкранный монитор. На столе царил идеальный порядок, я заметил лишь несколько сувениров, телефон и пару папок с бумагами. Сам он выглядел солидно и по-деловому в дорогом костюме с ярким шелковым галстуком, добавляющим цветовой акцент к строгой одежде, которая так отличалась от домашней пижамой, в которой он был утром, когда я уходил из его дома. Мне внезапно захотелось облизать его с головы до пят. Поскольку доктор Рибальди стояла сзади и не видела выражение моего лица, я нагло пялился на Бена с откровенным интересом. Бен откашлялся, встретившись со мной взглядом, и ответил своей коллеге: - Нет, Лора, спасибо. Попрошу детектива подвезти меня к машине. - Хорошо. Тогда увидимся после обеда, если ты не задержишься. После полудня у меня всё расписано, - сказала она с многозначительным взглядом и исчезла в коридоре. Я приподнял бровь: - Милая женщина, - заметил я, устраиваясь поудобнее в одном из кресел перед его столом. Бен потёр переносицу, словно у него разболелась голова. - Да, она очень милая, - его голос звучал устало и в нем было куда меньше теплоты, чем я ожидал. Я слегка заёрзал в кресле, искоса поглядывая на него. Может, ему не по себе от того, что я здесь? Я очень надеялся, что он не сожалеет о прошлой ночи. И он ведь сам позвонил. - В участке мне сообщили о твоем звонке, - сказал я, отряхивая несуществующую пылинку с колена, лишь бы не встречаться с ним взглядом. - Да, - отрывисто ответил он. - Я хотел узнать, не сможешь ли ты отвезти меня к машине. Лора сегодня занята. Я поднял на него глаза, надеясь, что дело не только в машине, но выражение его лица было подчеркнуто бесстрастным. - И ещё хотел спросить, как прошёл твой утренний разговор с начальством по поводу перевода Трента. По позвоночнику пополз неприятный холодок. Мужчина передо мной был не тем, с кем я трахался и спал рядом. Казалось, тот совместный утренний душ был миллион лет назад. - Прошло, как и ожидалось, - холодно ответил я. - Фотография убедила сержанта, проблем не было, но позже я узнал, что когда Трента выставили, он громогласно выражал своё недовольство на весь участок. Впрочем, это уже не моя проблема. Я махнул рукой и почувствовал, как во мне растет раздражение. Бен откинулся на спинку кресла и спокойно посмотрел на меня. Я не мог читать его эмоции так же легко, как он читал мои. Интересно, это у него профессиональное качество или признак доминантности? Я не знал, и его пристальный холодный взгляд нервировал меня. Что он видит во мне, что думает? Я не мог ничего разобрать и просто отвёл глаза. - Судмедэксперт нашел что-то полезное? Строго по делу. Ну и ладно. Несмотря на неприятное разочарование внутри, я сдержал эмоции и сжал губы, чтобы не брякнуть лишнего. Принял профессиональный вид и спокойно ответил: - Да, несколько фактов. Жертва была изнасилована без смазки и подвергнута унижению, после чего была задушена. Чёрные следы на лице нарисованы маркером, и повторяют следы слёзных дорожек. Как я понимаю, в последние минуты жизни убийца демонстрировал Доминанту, насколько тот слаб и беспомощен. Он унижал Кайзера с помощью его же собственных инструментов и, вероятно, наказывал за какую-то обиду, ответственность за которую он возложил на жертву. Удушение - крайне «интимный» способ убийства. Руки ощущают пульс жертвы, убийца видит её лицо. Это соответствует твоей теории, что мотивом преступления может быть месть. Результаты токсикологии будут через пару дней. Я до сих пор не понимаю, как убийца обездвижил жертву, а он явно это сделал - под ногтями Кайзера нет частиц кожи, на теле нет следов борьбы. Весь процесс занял несколько часов. То есть убийца отсутствовал дома всю ночь, и это сложно было бы скрыть, если бы он был женат или жил с кем-то, поэтому предполагаю, что он холост и живёт один. Если и состоит в отношениях, то они несерьёзны. Бен задумчиво кивнул: - Там явно произошла смена ролей. Дом стал сабом. - Я думал об этом, - произнёс я, глядя в окно. - Но если у убийцы ранее были отношения с Джорджем, и Джордж его обидел, разве это не стало бы известно в вашем сообществе? Я уже несколько раз слышал, как вы защищаете своих. Я специально сделал акцент на «вы» и «вашем», дистанцируясь от Бена и не понимая, что означает его подчёркнуто отстранённое поведение. Я подошёл к окну, встал спиной к Бену и посмотрел на город, пытаясь не придавать большого значения его холодности – увы, безуспешно. - Если бы Джордж действительно серьёзно кому-то навредил, то да, это было бы известно. Лично я бы точно об этом узнал не только потому, что сам Дом, но и потому, что я психотерапевт. Мы с доктором Рибальди - местные эксперты в этой области. Любой, кто ищет терапию после травмирующего опыта с Доминантом, обычно попадает к нам – или обращается напрямую, или получает направление от других терапевтов. Я не припоминаю ничего подобного, связанного с Кайзером. Он был хорошим Домом и по репутации, и по моим личным наблюдениям. - Стоп. Ты его знал? - я обернулся и прищурился. - Не совсем. Он был, скорее, другом друзей. Я знал, кто он, он знал, кто я. И всё. Мне и в голову не приходило, что Бен мог быть связан с жертвой. - Это могла быть важная информация, доктор, - холодно произнёс я. Бен выглядел удивлённым, но через несколько мгновений его лицо снова приняло безэмоциональное выражение: - Как я уже сказал, он был другом друзей. За всё время, что я его знал, мы обменялись от силы десятком слов. Я тяжело вздохнул и опустил глаза. Миссис Кайзер не упоминала Бена, Мэтт Кинни тоже. Не было причин сомневаться в его словах. Но что-то явно произошло. Даже в день нашего знакомства в участке, он был более открытым и дружелюбным, чем этот сухой и сдержанный человек передо мной. - Так что, может поедем заберем машину? - я сменил тему, мысленно отказавшись от идеи пообедать с ним. Его поведение выбило меня из колеи, и я хотел снова взять ситуацию под контроль. Мне очень не нравилось, насколько беззащитным я позволил себе быть рядом с ним. Он знал обо мне то, чего не знал никто другой. Я по-прежнему верил, что он сохранит мою тайну, но вера моя стала ослабевать. - Да, хорошая мысль, - сказал он и достал ключи из ящика. Мы вышли из кабинета и пошли к выходу. Бен остановился возле стойки администратора, сообщил, что будет отсутствовать пару часов, и попросил перенести прием следующего клиента. Поездка за машиной заняла бы около двадцати минут, но я решил, что это не моё дело, зачем ему нужны для этого два часа. Скованно шагая по коридору к лифтам, я молчал, а в моей голове крутились бесконечные вопросы и ответы на них, ни один из которых меня не устраивал. - Ты в порядке, Гэвин? - спросил Бен, пока мы ждали лифт. Я сосредоточился на созерцании цифр над дверями. - Да, всё прекрасно. Будет ещё лучше, когда поймаю этого ублюдка. Ответ был безопасным, а главное – правдивым. Если не считать последних тридцати минут, когда я чувствовал себя совершенно не прекрасно. - Ты его поймаешь, - тихо ответил Бен. Раздался тихий звонок, двери раскрылись. Я шагнул в лифт, он вошёл следом. Едва лифт начал движение вниз, Бен прижал меня к стене, накрыл мои губы жарким, жадным поцелуем, и снова сбил меня с толку. Несмотря на замешательство, я пылко ответил на поцелуй, выдав своё состояние непроизвольным рычанием. Его руки крепко сжимали мою талию, пальцы массировали тело сквозь ткань рубашки, и везде, где он прикасался, вспыхивал жар. Когда наши губы разъединились, он прижался лбом к моему. - Ты меня запутал, - прошептал я. - Минуту назад казалось, что ты злишься на то, что я приехал, и вёл себя так, словно между нами ничего не было. - Думал, тебе не понравится, если я раскрою нашу связь перед своей коллегой. А когда она ушла, ты замкнулся, включив режим копа и выключив режим Гэвина. Я решил, что тебе стало некомфортно. Но, похоже, я ничего не могу с собой поделать, - он уткнулся носом мне в шею, глубоко вдохнул и тихо промычал. Картинка никак не складывалась, но что я мог спросить, чтобы не выглядеть при этом влюблённой школьницей? «Ты на меня не так посмотрел»? «Я думал, это ты замкнулся»? Я покачал головой и сцепил пальцы у него на пояснице: - Я ценю твою деликатность перед коллегой. Но я просто следовал твоему примеру, а ты выглядел, не знаю… раздражённым из-за меня. Он покачал головой, скользнул губами по моей щеке, слегка прикусывая линию челюсти. Я вздрогнул. - Нет. Раздражённым из-за Лоры - да. Иногда во мне просыпается старший брат. В большинстве случаев я её просто опекаю, но порой хочется её придушить, - он улыбнулся, снова поцеловал меня и пробормотал прямо в губы. - Я всё утро думал о тебе. Я вздохнул и мягко отстранил его, когда лифт звякнул и остановился. Бен отступил, мы пошли на парковку и поехали за его машиной. Я открыл окна, и мы наслаждались редкой для Сент-Луиса погодой - низкая влажность, лёгкий ветерок и тёплое, не палящее, солнце. Я наслаждался моментом и выгнал из головы все тревожные мысли. - Что значит это выражение на твоём лице? - спросил Бен, заметив мою лёгкую улыбку. - Просто подумал, что ещё пару дней назад я нервничал перед походом в клуб. А сейчас пойти туда кажется совершенно нормальным - словно заехать на заправку. Просто ещё одно знакомое место. - А может не просто знакомое, а особенное, - задумчиво ответил Бен, давая мне возможность поразмыслить над его словами, пока мы въезжали на парковку «Присвоенных». Я уже собирался с ним распрощаться и вернуться в участок, но он неожиданно спросил, где бы я хотел пообедать. Мы сошлись на ближайшем кафе, приехав туда на отдельных машинах. Официантка усадила нас за столик на улице и подала меню. После того как мы сделали заказ, я прокашлялся и сделал большой глоток чаю. - Что ты имел в виду, когда сказал, что клуб может быть особенным местом? Бен наклонился вперёд, понизив голос, чтобы нас никто не услышал: - Для некоторых клуб - передышка от обычной жизни, место, где можно открыто быть самим собой, не опасаясь осуждения. Для других - это убежище, где можно встретить людей с похожими пристрастиями. Я не перебивал его, хотя мне невольно подумалось, насколько безопасны эти пристрастия после убийства Джорджа Кайзера. Бен продолжал: - Для третьих - это просто тихая гавань, где их всегда примут и утешат - своего рода «кожаная» версия бара с хорошей компанией, независимо от того, состоят ли они в сообществе или просто наблюдают со стороны. Он улыбнулся своим рукам, спокойно лежащим на столе, а затем посмотрел на меня пристальным взглядом. - А ты к какому типу относишься, детектив? Вчера вечером ты был там не ради работы. Я не сразу заговорил. Я не был уверен в ответе, но чувствовал необходимость как-то порадовать его. «Господи, он тебе улыбается - и ты уже таешь. А всего двадцать минут назад думал, что он больше не хочет тебя видеть». Я снова отпил чаю, подбирая слова. - Пока не знаю. Я был там дважды. Было увлекательно. Там были люди и ситуации, о которых мне бы хотелось узнать побольше. И, честно говоря, всё увиденное чертовски возбуждает. Бен от души рассмеялся, и на его щеках появились ямочки. Чем дольше мы были вдали от его офиса, тем более расслабленным он становился. Может, всё дело в том, что ему неудобно принимать меня на работе? Его реакция на ответ заставила меня улыбнуться. - Значит, тебя точно можно вычеркнуть из списка тех, кого от клуба воротит? - смеясь, спросил Бен. - Да, вычёркивай меня из этого ужасного списка. Что люди делают у себя дома - их личное дело, главное, чтобы всё было по согласию. Кто я такой, чтобы осуждать кого-то? Бен откинулся на спинку стула с хитрым выражением лица: - Значит, твой вчерашний экзистенциальный кризис миновал? Я почувствовал, как вспыхнуло моё лицо, и закашлялся, когда официантка принесла наши блюда. Дождавшись её ухода, я осторожно произнёс: - Сегодня впервые за долгое время я проснулся, ощущая себя комфортно в собственной шкуре. В глазах Бена заплясали смешинки, губы изогнулись в ироничной улыбке: - Я тоже сегодня проснулся, чувствуя себя комфортно рядом с твоей «шкурой». Мои щёки уже просто пылали, и я отвел взгляд. - Что ты вообще обо всём этом думаешь? - тихо спросил он с теплотой в голосе. Я откусил кусок от сэндвича, медленно прожевал и проглотил, оттягивая ответ: - Всё лучше, чем я ожидал. «За исключением нескольких минут в твоём офисе». Я всё ещё сомневался, был ли он до конца честен со мной в лифте, но решил не зацикливаться на этом и продолжил. - Всё случившееся было облегчением. Я получил ответ на главный вопрос, и мне больше не нужно отрицать очевидное. Я гей. - Это серьёзное открытие, - произнёс он. - Тебе страшно? - Не особо. Страшно будет рассказать об этом тем, кто мне дорог. Но я пока к этому не готов. Всё постепенно. Мне нужно временное жилье, пока я не найду квартиру. Нужно как можно скорее встретиться с адвокатом. И, конечно, нужен новый напарник. Всё по очереди. - А помимо формальностей с разводом и работы, чем ещё собираешься заняться, Гэвин? Я встретился с ним взглядом и пристально вгляделся в его лицо, которое снова стало открытым и располагающим к себе. У меня пропал дар речи. А потом я вдохнул, как перед прыжком в воду, и выпалил: - Ну, вообще-то, я хотел бы увидеться с тобой снова. - Мне бы тоже этого хотелось, - ответил он. Яркое майское солнце подчеркнуло важность момента, навсегда выжигая его в моей памяти. Это было так важно, что я знал - воспоминание об этом дне я пронесу через всю жизнь, что бы ни ждало меня впереди. Не зная, что сказать, чтобы не испортить интимную атмосферу между нами, я молча продолжил есть. Когда под столом ботинок Бена коснулся моего, я прижался к нему ногой, и так мы просидели до конца обеда. Потом тепло попрощавшись, Бен уехал в офис, а я позвонил одному из юристов, с которым часто имел дело по работе, и попросил порекомендовать хорошего адвоката по разводам. Все адвокаты, которых я знал, занимались уголовными делами и не брались за гражданские. Получив рекомендацию, я записался на приём к некоей Марше Уитлок. Выругался, поняв, что единственное свободное время для ее консультации совпадает со временем встречи с Дэймоном Лейном. Подумал и решил, что адвокат сейчас важнее, хотелось закончить с разводом как можно быстрее и тише. Лейн подождёт. Впрочем, когда я позвонил ему и отменил встречу, он не выразил особого сожаления. Криминалистическая лаборатория, вотчина Коула, находилась недалеко от офиса Бена, и до встречи с адвокатом у меня ещё оставалось время. Я припарковался и отправился на поиски своего младшего брата. Нашёл его за лабораторным столом, уткнувшимся в микроскоп. - Привет, Коул. Он поднял палец, молча требуя подождать, пока он запишет что-то о своём образце, затем развернулся ко мне на стуле: - Вижу, ты ещё жив, - он умудрился улыбнуться мне одновременно сочувственно и иронично. - Если Виктория и откусила тебе голову, то твой хирург, должно быть, мастер своего дела, ты выглядишь прекрасно. - Насчёт этого… - я огляделся, оценивая количество посторонних ушей лаборатории. - Есть где поговорить приватно? - Конечно, - ответил он, провожая меня в свой кабинет и закрывая за нами дверь. - Что-то случилось? - Я ушёл от неё, - без лишних предисловий сообщил я, медленно прохаживаясь по комнате и рассматривая полки с банками, в которых хранились образцы частей животных. Я знал, что глазное яблоко принадлежало корове. Сердце и эмбрион – свинье. Некоторые образцы я вообще старался не рассматривать. Кабинет Коула был жутковато-научным - ему он подходил, а меня от него слегка передёргивало. Коул поджал губы, а затем кивнул с умным видом: - Я не хотел лезть не в своё дело, чувак, но меня раздражало, как она постоянно придиралась к тебе. Чёрт, казалось, её вообще ничего не устраивало. Сожалею, брат. Должно быть, тебе было совсем плохо, раз ты решил её бросить. Ты ведь гиперответственный. - Зато ее вполне устраивало трахаться с Трентом, - прямо ответил я, не видя смысла ходить вокруг да около. - Ни хрена себе, - Коул тихо присвистнул. - Как ты узнал? Прости, если не хочешь об этом… Я махнул рукой: - Вчера днём застал их вместе. Неужели это было всего лишь вчера? Столько всего успело измениться. Несколько мгновений Коул смотрел на меня, изучая мою напряжённую позу и выражение лица. Я держался довольно скованно, потому что знал: лишние вопросы могут привести на территорию, которую я не готов обсуждать. Поэтому позволил Коулу считать, что я напряжен и расстроен исключительно из-за Виктории. - Значит, ты ушёл. А что насчёт Трента? Я покачал головой, устало опустившись на стул перед столом Коула и встречая его взгляд. Внезапно мне всё надоело. Может лучше просто объяснить, почему я здесь? - Я попросил сержанта перевести его. Трент уже не работает во втором участке. У меня будет новый напарник. Сегодня чуть позже встречаюсь с адвокатом, чтобы начать бракоразводный процесс. Я уже решил, что не буду бороться за дом и имущество. Забрал всё необходимое и кое-какие памятные вещи. Лицо Коула скривилось: - А где ты ночевал? Я ожидал этого вопроса, но всё равно несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Я хорошо умел распознавать ложь других, но сам вру плохо, если только ложь не является тщательно спланированной историей, завёрнутой во множество слоёв правдивых фактов, как было с моим браком. Во всех других случаях я запинался и забывал слова. - Я… ночевал у друга с работы. Это не было откровенной ложью, и больше информации Коулу знать необязательно. Я с облегчением увидел, что он решил не уточнять, о ком идёт речь. - А сегодня куда? Я пожал плечами: - Мог бы снять гостиницу, пока не найду квартиру, но надеялся, что можно пожить немного у тебя. Деньги на жильё у меня есть, а вот времени на поиски пока нет. Чем дольше буду жить в отеле, тем быстрее испарятся мои сбережения. Ехать к родителям или к Мейсону я не могу. Шон и Крисси были бы рады, но Шон наверняка начнёт копаться в том, что натворил Трент. Коул удивлённо поднял брови: - А там есть, в чём покопаться? Я покачал головой: - Максимум, что можно ему предъявить - это нарушение профессиональной этики, и то маловероятно, поскольку случившееся никак не связано с делом. Глупость не карается законом. Я просто больше не хочу быть его напарником, но карьеру ему ломать не собираюсь. - Трент сам разрушил свою карьеру, когда выкинул подобное, - поправил меня Коул. - Конечно, можешь пожить у меня столько, сколько понадобится. Сегодня же сделаю тебе ключ. Ты же в порядке? Я изобразил максимально убедительную улыбку: - Веришь или нет, я чувствую облегчение. Мне больше не нужно жить под каблуком у Виктории. - Знаю, о чём ты, - отозвался Коул. - Как ты думаешь, почему у меня ни с одной девушкой отношения не длятся дольше пары месяцев? Как только начинают командовать - я уношу ноги. Я рассмеялся. Коул не был бабником, его можно было назвать сторонником последовательных моногамных отношений. Свидания для него были чем-то вроде спорта, и он определенно играл в основном составе. Благодаря своему дружелюбному нраву, привлекательной внешности и ослепительной улыбке - Виктория называла это «набор мальчишеского шарма» - Коул легко заводил новые знакомства. Вот только найти ту, которая смогла бы мириться с его сумасшедшим графиком и независимым характером, никак не удавалось. Стоило девушке попытаться ограничить его свободу - и она тут же оказывалась бесцеремонно брошенной. В каком-то смысле я восхищался его характером. Он всегда оставался верен себе. Виктория же называла это эгоизмом, утверждая, что любые отношения требуют компромисса, и если он думает, будто найдёт женщину, которая примет его таким, какой он есть, то он живёт в иллюзиях. Меня передёргивало от воспоминаний о том, как она говорила, что рада тому, что я не похож на Коула, что я, мол, понимаю, как важно ставить интересы партнёра выше своих. Иронично, учитывая, что сама она всегда ставила свои интересы на первое место. - А как же мама и папа? - спросил Коул. - Что ты им скажешь? Я пожал плечами: - Правду. Что она изменила. Они не смогут винить меня за то, что я ушёл. Хотя, думаю, Трента упоминать не стану. Отец всё равно узнает - он же вечно следит за всеми, а слухи, в конце концов, дойдут и до него. - Ага, - кивнул Коул, протирая лицо руками. - Он у нас сплетник похлеще любой бабки. - Он усмехнулся. - Тебе ещё что-то нужно? - Только новый напарник, но этим займётся Талкотт. - Хочешь выпить вечером? - Не особо. Мне ещё предстоит разобраться с отчётами по делу Кайзера. После встречи с адвокатом я поеду в участок. Когда вернёшься домой - позвони. Я тогда приеду и просто завалюсь спать. - Ладно, братан, - сказал Коул, вставая и провожая меня к двери. Прежде чем открыть её, он по-братски обнял меня. - Мне жаль, что так вышло с Викторией. - Мне тоже, - ответил я, обнимая его в ответ. На самом деле мне было жаль, что я позволил этому начаться, но я ни секунды не сожалел, что всё закончилось. Коул пристально посмотрел на меня, возможно, понимая суть моих слов, но предпочёл промолчать. Я уже почти дошёл до выхода, когда вспомнил про карту памяти со вскрытия Кайзера, лежащую у меня в кармане. Я вернулся, застал Коула снова за микроскопом, быстро оформил передачу улик в журнале и ушёл. Остаток дня прошёл гладко. Марша Уитлок оказалась жёсткой, деловой женщиной, не терпящей пустых разговоров. Она не проявляла фальшивого сочувствия, не подвергала сомнению моё решение. Зато досконально расспросила о моих отношениях с женой, пытаясь понять, сможет ли Виктория воспользоваться чем-то, чтобы затянуть процесс. Но, учитывая фото в моём телефоне, шансов на это у неё было крайне мало. Марша также посоветовала мне побороться за совместно нажитое имущество и настоять на продаже дома с разделом выручки, а не отказываться от всего. Но у меня не было на это сил. И, хотя глубоко в душе я хотел поставить Викторию в своё «бездомное» положение, я понимал, что ожесточённая борьба за имущество только всё затянет. Кроме своей доли в пенсионных накоплениях**, я был готов отдать ей остальное. ** Любопытный факт - в США пенсионные накопления считаются совместно нажитым имуществом и подлежат разделу при разводе – прим. переводчика. Очень неохотно Марша всё же согласилась составить документы с требованием об удалении моего имени из всех финансовых обязательств по дому и прочим кредитам. Она настоятельно рекомендовала мне срочно заняться банковскими вопросами: открыть счёт на своё имя, перевести на него зарплату и заморозить совместный сберегательный счёт, чтобы суд мог его справедливо разделить. Также она объяснила, что, если Виктория согласится на медиацию**, то развод займёт всего лишь несколько недель вместо месяцев. Я с радостью согласился. ** Медиация - внесудебный способ урегулирования конфликта с участием нейтрального посредника (медиатора). В случае развода медиатор помогает бывшим супругам договориться по вопросам имущества, алиментов, опеки и т. д., избегая долгого и дорогостоящего судебного разбирательства. На обратном пути в участок я сразу же выполнил первую часть её рекомендаций - открыл новый банковский счёт. Вторую проигнорировал: снял меньше половины с нашего общего счёта на аренду и обустройство нового жилья. Остальные деньги оставил Виктории и удалил своё имя из учетной записи банка. С этого момента у меня не было причин поддерживать связь с женой, пока не будет назначен процесс медиации. Остаток дня я провёл, уткнувшись в отчёты судмедэкспертов, игнорируя косые взгляды других детективов и офицеров. К тому времени, как Коул позвонил и сообщил, что сделал для меня ключ, я весь извёлся, мечтая уйти. Чувствовал себя, как жук под лупой - и это раздражало. После ужина - пицца и пиво - я завалился спать. Моя последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была о Бене… и о том, стоит ли рассказать обо всём брату.