Передача власти (Power Exchange. Книга 1)

Музыка и свет обрушились на меня, низкие басы завибрировали в груди, а тяжёлая стальная дверь с лязгом захлопнулась за спиной. Воскресный вечер в клубе «Присвоенные» не был многолюдным, и у меня не было чёткого плана, куда податься. Я решил просто выпить, понаблюдать за людьми, а затем найти гостиницу недалеко от участка. Почему меня занесло именно в этот клуб, я не мог сказать. Хотя нет, мог. Я был свободен. Это вполне законная причина оказаться здесь, не считая банального любопытства, и если вдруг кто-то спросит - объяснение прозвучит убедительно. Идеальное прикрытие, хотя я не рассчитывал столкнуться с кем-то из знакомых. Правда в том, что именно любопытство и какое-то дикое, необузданное чувство протеста привели меня сюда, а зачарованность и волнующее предвкушение заставили остаться. У меня больше не было обязательств и никого, кому я был бы что-то должен. Хотя, возможно, алкоголь в данной ситуации был не самым мудрым решением. Мой брак рухнул пару часов назад, и никто не знал, где я. Не говоря уже о том, что среди этой немногочисленной толпы вполне мог быть убийца, за которым я охотился. Неподходящее время и обстоятельства чтобы быть неосторожным. Но то, что Виктория и Трент трахались в моей собственной постели, полностью сорвало все мои внутренние тормоза. - Можно Bud Select, разливное? - я помахал бармену, который сегодня щеголял с голым торсом и в чёрных джинсах с откровенными прорехами прямо под ягодицами. Он обернулся, улыбнулся, заметив, что я пялюсь на него, и схватил чистый бокал. - Детектив! Эмм…кажется, ДеГрасси? - спросил Джаред, владелец клуба. - Не ожидал, что вы здесь, чтобы выпить. - Я не при исполнении. Его брови удивлённо взлетели вверх. - Вот как? - Он был явно доволен моим ответом. - Что ж, похоже, у нас новообращённый? Он поставил бокал на подставку передо мной и наклонился ближе, облокотившись о барную стойку. Я сделал большой глоток ледяного пива и лишь затем ответил: - Зависит от того, во что именно я, по-твоему, обращаюсь. Он откинул голову, рассмеялся искренне и заразительно и указал на меня пальцем: - Я ещё вчера понял, что ты не такой, как другие копы. Теперь уже я поднял брови: - Правда? И чем я отличаюсь? - Во-первых, отношением, - сказал он и, схватив полотенце, начал полировать и без того сверкающую поверхность бара. - Ты используешь власть только тогда, когда это действительно нужно. Во-вторых, отсутствием осуждения. Ты не выглядел скованным или застенчивым при первом визите. Мастер Лэйси сказала, ты проявил большой интерес к происходящему наверху. Задавал много вопросов. - Задавать вопросы - моя работа, - сказал я, снова приложившись к бокалу. - Так же, как и анализ статистики и вычисление вероятности, кто мог совершить убийство. Моё дело - поймать, а решать, виновен или нет, будут уже присяжные. - Ты же прекрасно понял, что я не это имел в виду. Я ничего не ответил. - Так что же привело тебя сюда как посетителя, а не как детектива? Какое-то время я молча наблюдал, как он ловко смешивает коктейли для официантки, продолжая искоса поглядывать на меня. - У меня проблемы с женой. - Сказал ей, что на работе, а сам пришёл сюда отвлечься? - Он понимающе подмигнул. - Если честно, я и не подумал бы, что ты женат. - Уже нет и не скоро буду. Его быстрые руки замерли на секунду, и он внимательно посмотрел на меня. Я видел, что ему очень хочется узнать подробности, но как хороший бармен и член закрытого сообщества, он прекрасно понимал, что лезть в чужую жизнь с расспросами не стоит. Но я и не собирался ничего объяснять. Пусть гадает. Это вообще никого не касается, и обсуждать с ним я ничего не хотел. Джаред, похоже, понял, что продолжения не последует, и вернулся к полировке бокалов. Однако он всё же решил подбодрить меня. - Сочувствую, чувак. Следующий бокал - за мой счёт. - Спасибо, - сказал я, допил пиво и пододвинул пустой стакан, наблюдая, как он молча наполняет его. - И что дальше? - спросил он. - Решил попробовать тёмную сторону? Если интересно, могу для тебя что-нибудь устроить. - Не думаю, что в моём нынешнем состоянии это хорошая идея. Что дальше - не знаю, но сейчас вся моя жизнь лежит в багажнике машины, и мне стоит найти номер в отеле. Он пожал плечами: - Что ж, свистни, если передумаешь или захочешь ещё выпить. Он неторопливо отправился обслуживать девушек-студенток, вернувшихся с танцпола. Я сидел, лениво наблюдая за залом клуба через зеркало за барной стойкой. Сегодня публичных представлений не было, сидящие и стоящие за столиками парочки разговаривали, выпивали, иногда танцевали. Сцена пустовала, и кто не был занят беседами и танцами - глазели на окружающих, как и я. Я заметил мужчину на другом конце бара, который с любопытством поглядывал в мою сторону. Слегка кивнул ему в ответ, показывая, что увидел его взгляд, но, честно говоря, знакомиться и разговаривать мне совершенно не хотелось. Похоже, он понял намёк, потому что после ответного приветствия поднятой бутылкой пива переключил внимание на танцпол. Я задумался, кто он такой и почему я привлёк его внимание, и даже решил подозвать Джареда, чтобы расспросить об этом посетителе, но отбросил эту идею. Всё-таки я был не на службе и выпивал. Не знаю, сколько пива я выпил, прежде чем почувствовал тёплую руку на своём плече. Может, три или четыре бокала – явно недостаточно, чтобы объяснить, почему от бархатистого голоса, раздавшегося рядом, закружилась голова. - Можно к тебе присоединиться? Я взглянул в лицо Бена Хаверсона, почувствовал, как сбивается дыхание, и молча кивнул, указывая на барный стул рядом с собой. - Полагаю, раз ты здесь, а не дома, разговор с женой прошёл неважно? Я отрицательно качнул головой: - Она была слишком занята сексом с моим напарником, чтобы разговаривать. Я предполагал, что Бен слышал огромное количество признаний от собеседников, но даже у него отвисла челюсть и расширились глаза: - Серьёзно? Я с горечью фыркнул: - Кто знает, сколько это длилось. Так что я заскочил выпить кружку-другую пива и теперь пытаюсь решить, ехать ли в отель тут неподалеку или ближе к работе. Он коснулся рукой моего предплечья, его ладонь была сухой и тёплой. - Может, выпьем кофе? Поговорим? - Нет, лучше пива. Оно успокаивает меня, в отличие от кофеина. У меня и так внутри всё дёргается. Бен поднял руку, подзывая Джареда, и заказал мне пива, а себе - бокал мерло. - Знаешь, - я покосился на него, чувствуя, как хмель приятно растекается по венам, - ты настоящий джентльмен. Ты совершенно лишён типично мужской хамской бравады. Ешь барбекю руками и при этом не превращаешь рубашку в тест Роршаха. Приходишь в БДСМ-клуб и заказываешь вино. И при всём этом - ни капли снобизма. Он рассмеялся, его тёмно-карие глаза сощурились, и я залюбовался той самой крошечной щербинкой между передними зубами. - Спасибо, наверное. - Серьёзно. Возможно, я не очень понятно выражаюсь, но... не знаю, в тебе есть что-то такое... Словно ты абсолютно комфортно чувствуешь себя в любой обстановке и наедине с самим собой. Хотел бы и я ощущать себя так же. Я понимал, что алкоголь потянул меня на философию, но уже ничего не мог с этим поделать. Решил лишь, что это пиво точно будет последним. - Почему тебе некомфортно, Гэвин? - спросил он, слегка покачивая бокал и наблюдая, как вино стекает по стенкам. - Потому что моя жена трахается с другим, а я вместо того, чтобы быть опустошённым, испытываю облегчение. Единственные подходящие к случаю эмоции - это злость, что её любовником оказался именно Трент, и стыд, что я был таким идиотом и ничего не замечал. Но я не должен сидеть здесь и радоваться, что мне больше не придётся жить по её правилам, что не нужно мучиться чувством вины из-за сверхурочной работы и что свободное время снова принадлежит только мне. Мне ведь должно быть больно, правда? - Я поднял взгляд от своих рук и встретил его внимательный взгляд. - А мне не больно, и я не могу понять, может, со мной что-то не так? Бен прищурился, обдумывая свой ответ. Казалось, он принял решение и наклонился ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Я не отстранился, и более того, даже не стал особо скрывать, как жадно втягиваю носом аромат его парфюма. - Не возражаешь, если я угадаю, почему ты реагируешь не так, как считаешь социально приемлемым? Опасная территория, но я чувствовал себя безрассудным. - Валяй, - вызывающе сказал я. Наши взгляды встретились, и я снова ощутил странный импульс глубоко в животе, словно электрический разряд пронесся сквозь мои внутренности. Его голос окутывал меня, заглушая ритмичную музыку и отрезая от окружающего мира. - Ты очень долго был загнан в угол, и теперь у тебя появился законный способ расторгнуть брак, не испытывая вины. Никто не осудит тебя за расставание с ней. Никто не станет искать более глубоких причин вашего разрыва. Всё ясно и очевидно, а её ошибка избавила тебя от мучительного бремени выбора - оставаться с ней и страдать, или уйти и быть тем человеком, которым ты на самом деле хочешь быть, несмотря на мнение окружающих. С тобой всё в порядке. Ты просто освободился от последствий брака не с тем человеком. Неудивительно, что тебе не по себе. Но теперь ты волен быть самим собой. Я кивнул, а алкоголь внушил мне, что продолжать смотреть на него откровенным, изучающим взглядом - хорошая идея. - И кем же я хочу быть, Бен? Он пристально разглядывал меня, слегка наклонив голову, его тёмные, слегка взъерошенные волосы переливались в неоновом свете. - Честно? Я продолжал смотреть. Мне нравилось рассматривать его. - Честно, - подтвердил я. - Ты хочешь быть детективом Гэвином ДеГрасси, избавляющим округ Сент-Луис от преступности. Но после работы ты мечтаешь сбросить с себя ответственность и позволить другому человеку взять на себя весь груз по принятию решений. Мечтаешь передать кому-то управление, а самому заниматься лишь тем, чтобы делать этого человека счастливым, дарить ему любовь и удовольствие. До вчерашнего дня ты не мог это сформулировать, и тебе всё ещё нужно, чтобы я сказал это вслух за тебя. Ты хочешь быть Гэвином ДеГрасси – сабмиссивом, - он сделал короткую паузу и понизил голос, то ли для драматического эффекта, то ли для приличия - я не мог разобраться. - И ты хочешь, чтобы человеком, которому ты передашь свои заботы, был мужчина. Я моргнул, разрушая его чары, но был настолько ошеломлён, что не сразу смог заговорить. Когда ко мне, наконец, вернулся голос, он прозвучал хрипло и неуверенно: - Как ты это понял? - Сегодня за обедом. Когда я попросил поделиться впечатлениями от клуба, ты сразу вспомнил парня, который мучительно долго держал своего сабмиссива на краю оргазма, и признался, как сильно тебя это впечатлило. Ты рассказал о публичной сцене Мэтта Кинни и Ланса. Ты даже не вздрогнул и не поморщился, когда я упомянул, что они живут вместе, и без колебаний отправился к ним домой, не боясь, что ты можешь там увидеть. Я прекрасно знаю, как выглядит клуб «Присвоенные» в субботу вечером, Гэвин, - тихо продолжил Бен, гипнотизируя меня мелодичностью своего голоса. Он всё ещё наклонялся ко мне, не отводил взгляд, а свободную руку положил на спинку моего стула, создавая вокруг нас замкнутое, отгороженное от остального мира, пространство. - Полуголые девушки танцуют у шеста, женщины-сабмиссивы получают порку от мужчин, но ты заметил только сабов-мужчин. А потом ты рассказываешь мне, что жена пытается управлять твоей карьерой, и если её волнует общественный имидж - а ты подтвердил, что это так, значит, она также будет пытаться управлять твоей личной жизнью. Последней подсказкой стал твой рассказ о том, как легко она отказалась от подруги, узнав о её немного авантюрных предпочтениях в постели. Ты настолько глубоко спрятался в шкафу, что, возможно, никогда бы из него не вышел. Да и зачем? Самые близкие тебе люди - копы, по натуре склонные к осуждению и придерживающиеся кодекса чести, в котором гомосексуальность в лучшем случае отрицается, а в худшем - вызывает отвращение. У твоей жены случился бы приступ от одного намёка на то, что тебя привлекают мужчины. Всё это достаточно сильное давление, чтобы оставаться в шкафу. И когда ты, наконец, вырываешься из рамок, в которых держал себя столько лет, ты идёшь в клуб сексуально раскрепощённых, непредвзятых людей «пропустить кружку-другую пива». Господи, когда он вот так разложил всё по полочкам, я просто не мог поверить, насколько очевидным было моё поведение. Лицо полыхало от стыда, и я отвёл глаза, уставившись в пустой бокал. - Хочешь ещё пива? - спокойно спросил Бен, освобождая меня от своего пристального взгляда. Я мотнул головой - одновременно и отвечая, и пытаясь привести мысли в порядок. - Наверное, на сегодня с меня хватит, если не хочу утром мучиться от похмелья на вскрытии Джорджа Кайзера. - Разумно, - сказал он, повернувшись ко мне в профиль и отпивая вино. Комфортное молчание окутало нас, и ритм музыки, который я не замечал, пока разговаривал с Беном, стал пробиваться в моё сознание. Я нервно теребил салфетку, размышляя, стоит ли мне встать и уйти, или же я всё-таки здесь не просто так, а трусость ни к чему не приведёт. К чёрту всё. Решайся. Сейчас или никогда. - Тогда… может, посоветуешь, как мне справиться с этим беспокойством? - я старался говорить тихо, придавая голосу соблазнительную интонацию и чувствуя себя при этом полным идиотом. - Мне не сидится на месте, но и метаться в четырех стенах гостиничного номера в одиночестве не хочется. Флиртовать было непривычно, и я понятия не имел, получается ли у меня. Я совершенно терялся, не зная, как выразить то, чего я хочу, и как вообще об этом заговорить. Чёрт возьми, даже мысль о том, чтобы действовать согласно своим желаниям, была для меня новой и непривычной, не говоря уже о сомнении, правильно ли я понял, что Бен интересуется мужчинами. Мой гей-радар не просто заржавел – его у меня не было вовсе. Но я должен был это выяснить. - Тебе больше не стоит пить и не следует оставаться одному, - задумчиво произнёс Бен, поднимая глаза от своего бокала и склоняя голову набок, разглядывая меня с каким-то умилительным выражением. Он подозвал Джареда, оплатил счёт за нас двоих и решительно скомандовал: - Поехали отсюда. Тепло разлилось по моему телу, и от волнения затрепетали нервы. Я кивнул и поднялся: - Веди, доктор. - Дай мне ключи, - он протянул руку. Я уставился на него: - Что? - Ты сколько выпил? Шесть или семь бокалов пива? Дай мне ключи. Поедем на твоей машине, а завтра партнёрша привезёт меня сюда забрать мою. Я остановился, поражённый: - Пар-… Партнёрша? Бен опустил руку, и его лицо стало серьёзным. - Да, моя партнёрша. Доктор Лора Рибальди, мы вместе ведём психологическую практику. - И она знает, что ты… посещаешь этот клуб? – спросил я, протягивая ему ключи от своей «Камри» и чувствуя себя дурачком. - Она сама его посещает вместе со своим Хозяином. После громкой музыки тишина улицы казалась оглушительной. Бен ждал, пока я направлюсь к своей машине, и пошёл рядом. - То есть, твоя деловая партнёрша - сабмиссив, - выпалил я совершенно не к месту. Капитан Очевидность, блин. Бен кивнул и дружески толкнул меня плечом: - Да. Некоторым пациентам проще говорить с Домом, другим - с сабом. Не все, кого мы консультируем, принадлежат к Сообществу, но большинство - да. Мы не пытаемся их «вылечить» от предпочтений в сексе, как это часто делают психотерапевты в «ванильном» мире. Поэтому мы ведём практику вдвоём, чтобы удовлетворить потребности всех клиентов. - Звучит логично. Чёрт, всё, что ты говоришь, звучит логично. Я ещё никогда не встречал человека, похожего на тебя, Бен. Общение с тобой… скажем так, это нечто особенное. Он усмехнулся и разблокировал двери машины. - Я на многих так действую. Я внимательно на него посмотрел, вдохнул и выпалил: - А вот это… Для тебя в порядке вещей? - я взмахнул рукой, показывая на нас, вместе ушедших из бара и направляющихся… Ну, я, конечно, не хотел делать поспешных выводов, но примерно представлял, к чему всё идёт. От одной только мысли у меня свело желудок. - Что именно? Уходить из бара вместе с другом, чей брак только что распался? Обычно - нет. Но большинство моих друзей не женаты. У них есть… присвоенные партнёры в ошейниках, но они не женаты. Я заморгал, пытаясь понять, с чего начать, ведь в этой фразе было слишком много того, что требовало пояснений, не говоря уже о том, что на самом деле он не ответил на мой вопрос. «Это что, секс из жалости? И я – повод для благотворительности? Или я вообще неправильно всё понял, и он сейчас просто отвезёт меня в «Хилтон», уложит спать и уедет?» Прогнав прочь все мысли, я переспросил: - В ошейниках? - Да. «Присвоение» - это внутренняя церемония, на которой Дом надевает на сабмиссива ошейник, объявляя всему сообществу, что саб теперь принадлежит ему. - Принадлежит? Как собственность? - Иногда бывает и так. Но чаще нет - это просто церемония принятия обязательств, где вместо обручального кольца сабмиссив получает ошейник, который показывает всем, что он больше не свободен и кому именно принадлежит. Ошейники могут быть простыми или изготовленными на заказ, иногда с гравировкой, и обычно они закрываются на замок или винты. Ключ есть только у Дома. Любой, кто видит этот ошейник, знает, что сабмиссив уже занят навсегда. Иногда случается, что Дом отпускает присвоенного саба, но это довольно редкий случай. Мы сели в машину, и я сразу включил кондиционер, чтобы немного охладить лицо, раскрасневшееся от алкоголя и волнения. Бен выехал со стоянки на улицу, окружающую Форест-Парк. Я любил этот район города: величественные дома, огромные деревья, исторические здания. Сосредоточившись на пейзаже за окном, я спросил: - Как это - отпускает? - Снимает ошейник. Это похоже на развод, хотя для сабмиссива это несёт негативную ассоциацию с отвержением. Чаще, если церемония присвоения не оправдывает ожиданий, пара тихо расторгает контракт и расходится - почти так же, как в ванильном мире. - Погоди, какой контракт? Я внимательно посмотрел на его профиль в тускнеющих сумерках. Бен слегка улыбнулся: - Всё время забываю, что ты ещё многого не знаешь. Если Дому и сабмиссиву нравится регулярно играть вместе, они составляют контракт, связывающий их на определённый срок - месяц, три, полгода, год. В контракте прописывается, когда стороны будут проводить переговоры для пересмотра условий. Во время переговоров сабмиссив обозначает свои жёсткие и «мягкие» ограничения, озвучивает то, что хотел бы попробовать. Дом делает то же самое - озвучивает свои требования к сабу. Если условия устраивают обоих, они подписывают контракт и оказываются связанными на этот период. Когда срок контракта заканчивается, они либо продлевают отношения на новый, более длительный срок, либо расходятся. - Звучит ужасно сухо и безэмоционально, - иронично заметил я. - Позволь задать тебе вопрос. Допустим, вы с… женой, потому что для тебя это наиболее понятный пример, сели за столик в хорошем ресторане. Ты знаешь, насколько важно для неё это свидание, вечер идёт отлично, но вскоре после того, как вы заказываете вино, звонит твой телефон, и тебя срочно вызывают на место преступления. Что происходит? - Я оплачиваю счёт, тысячу раз извиняюсь и сразу начинаю думать, как мне загладить вину, одновременно вызывая ей такси и отправляясь на вызов. - Это ваше негласное правило: где бы ты ни был и что бы ни делал, если поступает вызов - ты обязан уехать. А теперь представь, что вы заранее обсудили этот момент, и она сказала бы: «Я понимаю, почему тебе приходится уезжать, но когда это происходит, мне неприятно. Давай договоримся, что каждый раз после такого случая ты берешь отгул и проводишь его полностью со мной». Как думаешь, она бы меньше раздражалась из-за твоих вызовов? Я задумался: - Знаешь, наверное, да. - Вот это и есть переговоры с пересмотром условий. В любых отношениях присутствует что-то подобное. Просто мы предпочитаем записывать эти условия на бумаге – в первую очередь ради безопасности, ведь наши игрушки далеко не невинны. Границы можно испытывать, но не переходить. Именно поэтому Дом/саб-отношения быстро становятся эмоционально глубокими. В них нет места для секретов, нет поводов для накопления обид. Если кого-то из партнёров что-то беспокоит, всегда можно открыто это обсудить. Некоторые пары даже прописывают в контрактах обязательство регулярно – например, раз в неделю - обсуждать свои желания, потребности и проблемы. Я большой сторонник такого подхода. Я снова был убаюкан его голосом, и очнулся лишь когда он свернул в один из самых престижных исторических районов севернее Форест-Парка. С обеих сторон улицы стояли роскошные особняки на огромных участках, и даже в сумерках были видны ухоженные газоны и шикарный ландшафтный дизайн. Элитное место. Я оказался совершенно не в своей тарелке. - Знаешь кого-нибудь в этом районе? - спросил я нервно. - Да, нескольких человек, - спокойно ответил он. - Моих соседей. Я сглотнул, наблюдая, как мимо проносятся огромные дома, а потом Бен свернул на длинную подъездную дорожку, огибающую большой особняк в стиле Тюдор с высокими острыми фронтонами и плющом, обвивающим стены. - Ты что, здесь живёшь? - выдохнул я. - Да, - ответил он, останавливаясь в мощёном внутреннем дворике между домом и отдельным гаражом. Бен заглушил двигатель, внимательно посмотрел на меня и заговорил тихо и серьёзно: - Если тебе неловко, я могу отвезти тебя в отель, а себе вызову такси. Никаких проблем. Скрытый стенами дома, деревьями и сгущающимися сумерками, вдали от улицы и посторонних взглядов, я собрал остатки алкогольной смелости, потянулся к нему и осторожно поцеловал. Сердце бешено колотилось в груди, кровь грохотала в ушах, а пальцы покалывало от предвкушения, какого я не испытывал с детства, с момента первой поездки на американских горках. От легкого соприкосновения наших губ по телу пробежал электрический ток, и Бен не оттолкнул меня. Это было ошеломительно и совсем не похоже на поцелуй с женщиной. Через несколько секунд я отстранился, чтобы взглянуть ему в лицо и понять реакцию. На его губах играла лёгкая, добрая улыбка, а глаза, казалось, светились, отражая огоньки на приборной панели. - Я понятия не имею, что делаю, - пробормотал я, - но останавливаться не хочу. Он улыбнулся и сжал мою руку. - Тогда пойдём внутрь. Мы вошли в дом через заднюю дверь, пройдя через крытую террасу с камином, вокруг которого стояла уютная садовая мебель. От интерьера дома у меня перехватило дыхание. Высокие потолки с открытыми балками притягивали взгляд к антресоли с видом на просторную гостиную, в центре которой стоял камин, окружённый внушительными книжными шкафами. В шкафах хранились фотографии, сувениры и, конечно же, книги в таком количестве, что их хватило бы на небольшую библиотеку. Кухню от гостиной отделяла барная стойка с высокими стульями, кухонная техника из нержавеющей стали сверкала в мягком свете стильной подсветки. Дверь напротив кухни вела в другие комнаты, но в целом дом был таким огромным, что у меня возникло ощущение, будто стоит отойти на пару шагов - и я заблужусь. Я тихо присвистнул: - Я явно занимаюсь не тем делом, - пробормотал я, не переставая восхищённо оглядываться по сторонам. Бен положил ключи от моей машины на кухонную стойку и включил настенные бра, которые осветили помещение тёплым светом. Он немного приглушил его, сделав атмосферу более интимной. - Хочешь чего-нибудь? - спросил он, подходя ко мне со спины и останавливаясь на пару шагов позади. Его шёлковый, манящий голос пробежался по позвоночнику лёгкой дрожью. Я повернулся к нему, держа руки в карманах и чувствуя себя застенчивым и неуверенным. Отрицательно покачал головой, изо всех сил стараясь не показать, что избегаю смотреть ему в глаза. - Нервничаешь? - мягко спросил он. Я всё же поднял на него взгляд и выдохнул: - Немного. - Иди сюда, - произнёс он успокаивающе, протягивая руку. Я взялся за неё, он притянул меня к себе и мы соприкоснулись грудью. Бен почти не отличался от меня ростом, и его тёплые карие глаза, в которых отражался мягкий свет, с интересом изучали меня. Тепло его тела проникало сквозь мою рубашку, и я почувствовал, как его руки осторожно легли мне на бёдра. - Ты сам устанавливаешь правила, ладно? Захочешь остановиться – мы тут же остановимся, - произнёс он тихо, и я молча кивнул. Он медленно подался вперёд, слегка наклонил голову, и наши губы снова встретились. Он переместил ладони на мою поясницу и притянул меня ещё ближе. Я обхватил его за плечи, и мои пальцы зарылись в его волосы на затылке. Мой член стоял колом как у четырнадцатилетнего подростка, не контролирующего своё тело, а сама мысль о том, что я, наконец-то, целую мужчину, заводила меня так, как ничто прежде. Осмелев, я провёл языком по его нижней губе, приглашая к более глубокому, более настойчивому поцелую. Он ответил вздохом, раскрывая губы и впуская меня. Несмотря на его молодое, почти юношеское лицо, кожа его была грубее, чем у женщины, лёгкая щетина приятно царапнула меня, усилив возбуждение, прокатившееся волной от лица к низу живота. Я полностью растворился в ощущении сильных рук, обхватывающих меня, и отчетливого бугра плоти, прижимающегося к моему бедру. Я тихо застонал, и непроизвольно потёрся о него. Лицо вспыхнуло от смущения за собственное бесстыдство, но реакция Бена не была осуждающей или насмешливой. Он просто прижался ко мне ещё сильнее, скользнул руками вниз и крепко сжал мои ягодицы, притягивая к себе. Я ахнул, и он воспользовался моментом, чтобы прервать поцелуй и провести губами по моей челюсти, давая нам возможность отдышаться. Я запрокинул голову назад, подрагивая от удовольствия. Шея всегда была моей чувствительной зоной, и сейчас это ощущалось особенно остро. Бен отпустил мой зад, просунул руки между нами, поглаживая мою грудь, и его губы коснулись моего уха. - Всё хорошо? - тихо спросил он, его горячее дыхание ласкало мою кожу, вызывая волны мурашек по всему телу. - М-м-м-гм, - пробормотал я, ослабляя свои объятия, чтобы дать его рукам больше места. Он снова завладел моим ртом и, жадно целуя, начал расстёгивать пуговицы моей рубашки. «Господи, вот чего мне не хватало всю жизнь». Я опустил руки к его поясу, вытянул его рубашку из брюк, забрался под неё, и мои пальцы впервые коснулись теплой кожи на его животе. Теперь он вздрогнул, оторвался от поцелуя и опустил взгляд вниз, наблюдая, как дюйм за дюймом его руки обнажают моё тело. - Боже, - выдохнул он. - Я не мог оторвать от тебя глаз ещё во время той первой встречи в брифинг-зале. Всё боялся, что ты пожалуешься начальству на домогательства или что-то в этом роде. Я тихо рассмеялся: - А я всю встречу думал, не слишком ли явно пялюсь на тебя и не заметит ли это мой придурок-напарник. И он, конечно же, заметил. Моя рубашка распахнулась, и руки Бена, тёплые и уверенные, заскользили по моей талии. Я задрал его рубашку, заставляя его оторваться от меня и поднять руки, стащил её и отбросил в сторону дивана. Желание коснуться каждого дюйма его тела накрыло меня с головой, и я трогал и трогал везде, куда мог дотянуться, а он целовал, вылизывал и покусывал мою шею, вызывая у меня непроизвольные стоны. Грудь его была гладкой, практически без волос, лишь несколько тёмных завитков окружали соски, которые так приятно отзывались на мои прикосновения. Я ласкал их, перекатывая между большим и указательным пальцами, наслаждаясь тем, как они твердеют под моими руками. Он вновь положил руки мне на бёдра, ласково погладил по бокам, и мягко стянул рубашку с моих плеч. Мне хотелось насладиться каждым мгновением, каждым прикосновением и поцелуем, но я понятия не имел, испытывает ли он такое же наслаждение, как и я. Твёрдость его члена, упиравшегося мне в бедро, конечно, говорила о многом, но я жаждал ощутить его возбуждение ещё больше. Я лизнул его шею, пробуя на вкус, и провёл языком ниже - по ключице, по гладкой коже груди, наслаждаясь тем, как его руки крепко схватили мои волосы, удерживая меня. Его запах - чистый, мужской, опьяняющий - наполнил мои лёгкие, добавляя новые ноты к его вкусу. Я тихо застонал от разочарования, когда он вдруг резко отстранился. Меня охватила растерянность, в груди нарастало беспокойство. Но это длилось лишь мгновенье: Бен нежно провёл ладонью по моей руке от локтя до запястья, взял меня за руку и повёл к двери рядом с книжным шкафом, за которой оказалась спальня. Она была просторной, тоже с камином, встроенным в общую с гостиной стену. Пол устилал густой мягкий ковёр, у дальней стены располагалась зона отдыха перед дверью, ведущей на террасу, через которую мы вошли в дом. В противоположном конце спальни находилась ванная комната, на дверь в которую попадал свет из гостиной. Бен привёл меня в центр комнаты и включил настольную лампу. Самой главной достопримечательностью в спальне была, конечно же, кровать размера «калифорнийский кинг-сайз»**, покрытая пуховым одеялом в пододеяльнике шоколадного цвета. Подушки насыщенного бордового цвета, возвышающиеся в изголовье, так и манили к себе. ** «Калифорнийский кинг-сайз» (California king) - один из самых больших стандартных размеров кроватей в США, примерно 183х213 см. – прим. переводчика. Бен притянул меня к себе. От сильного рывка я буквально впечатался в него, прильнул, цепляясь как моллюск, и впился в его губы, целуя с такой страстью, о существовании которой я даже не подозревал. Он застонал в мои губы, а движения его языка внутри моего рта уносили меня в рай. Я уже увереннее обхватил руками его ягодицы, притянул таз поближе к себе и совершенно бесстыдно потёрся об него ноющим стояком. В ответ Бен издал звук, похожий на рычание. Я отстранился, изумлённо глядя ему в лицо, и содрогнулся от дикого желания, написанного на нём. А потом почувствовал, как его руки ловко расстёгивают пряжку на моём ремне и вытаскивают его из шлёвок на поясе. В мою голову вдруг закралась мысль, не собирается ли он использовать ремень на мне, и это остудило мой пыл. Ведь передо мной был не просто мужчина - передо мной был Доминант, и я засомневался, может ли он наслаждаться близостью без подчинения с моей стороны. Сейчас я был довольно активным участником процесса и не понимал, устраивает ли его моя инициатива, или он ждёт, чтобы я полностью отдал контроль ему. - Прекрати, - тихо сказал он, бросая ремень на пол и лёгким движением расстёгивая пуговицу на моих брюках. - Я вполне могу наслаждаться обычным сексом, как и любой другой мужчина. Хватит накручивать себя. - Ты что, умеешь читать мысли? - спросил я, вздрогнув, когда он расстегнул молнию, и мои брюки соскользнули с бёдер. - У тебя всё на лице написано, твои мысли просто невозможно не прочесть. - Это потому, что рядом с тобой я не могу изображать «покерфейс». Я вновь припал к его губам, прикусывая их с нетерпением. Его рука скользнула в мои трусы и сжала член, и так изнемогающий от происходящего. От этого прикосновения я едва не кончил, как подросток. Меня вдруг захлестнула паника: я ведь должен успеть коснуться всего, должен столько всего сделать, прежде чем потерять контроль и оконфузиться. Я торопливо расстегнул его брюки и спустил их вниз вместе с боксерами. Бен сбросил обувь, вышагнул из одежды и остался передо мной полностью обнажённым… если не считать носков. Я не скрывал своего восхищенного взгляда и жадно пожирал его глазами. Бен был прекрасен – стройный, гибкий, с самым великолепным членом, который я когда-либо видел. Он возбужденно торчал из аккуратно подстриженных темных волос, был длинным, не слишком толстым, с очень красивой, чётко выраженной головкой. Бен отклонился назад, давая мне возможность насмотреться вдоволь. Я сбросил с себя остатки одежды, уже без стыда демонстрируя своё желание. Он сел на край кровати, протянул руку, и я шагнул ближе, встал между его раздвинутых ног, наклонился и вновь поцеловал его. Издаваемые им звуки – постанывания, мурлыканья и вдохи, подстёгивали мою страсть. Впервые в жизни я не прятал желание дотронуться до другого мужчины и ощутить под пальцами шелковистую гладкую кожу и рисунок из вен на стволе. Из меня вырвался судорожный вздох. Происходящее было реальным, честным и правильным. Не наигранным. Не «давай-быстрее-к-финишу, пока-она-не-передумала». - О, боже… - прошептал я, ложась на бок рядом с ним. Бен растянулся на спине, подложив руку мне под плечи и притянув ближе, пока я дрочил ему, с упоением наблюдая, как его тело дрожью отзывается на движения моей руки. Я не знал, что меня завораживает больше – ощущение члена в руке или калейдоскоп эмоций на его лице: тут было и удовольствие, и расслабленное блаженство и, самое важное – внимание к моим чувствам и неопытности, ведь для меня это было впервые. Я усмехнулся своей последней мысли, поцеловал Бена и ускорил темп. Перекинул ногу через его бедро, прижал головку своего члена к его гладкой коже и сделал несколько коротких толчков. Бен развернулся, опрокинул меня на спину и оседлал. Он нежно, но крепко взял меня за запястья и прижал их к кровати над моей головой, продолжая при этом целовать с той самой жадной яростью, от которой у меня перехватывало дыхание. - Хочу тебя, - прошептал он мне в губы. И чтобы доказать своё желание, он сжал наши члены вместе, провел рукой вверх-вниз, и из меня снова вырвался резкий вздох. Я попытался высвободить руки, чтобы коснуться его, провести по его сильным плечам или обхватить его руку, сжимающую наши эрекции, но он не позволил. Его лицо стало серьезным и сосредоточенным. Он слегка отстранился, чтобы внимательно посмотреть на меня. - А ты чего хочешь? - спросил он. Ответить «всего» Дому, сидящему на мне сверху, могло означать большие проблемы, к которым я ещё был не готов. Но моя любимая фантазия, которую я лелеял годами, сорвалась с моего языка прежде, чем я успел подумать, готов ли я к этому на самом деле. - Я хочу, чтобы ты меня трахнул. - Ты уверен? - прошептал он, замерев неподвижно, чтобы я не отвлекся на его движения. - Да. Нет. О боже, да… да, я уверен, - пробормотал я сбивчиво. Он хитро приподнял бровь, и слегка улыбнулся. - Это не то действие, которое можно взять и отменить. Если я это сделаю – назад пути не будет. - Я хочу этого. С тобой. Я хочу тебя, - прошептал я, дрожа от волнения и предвкушения. К счастью, прежде чем я успел окончательно увязнуть в своих мыслях и накатывающих сомнениях, он поцеловал меня так, что из моих легких исчез воздух, отпустил мои руки и склонился надо мной, закрывая своим телом от внешнего мира как щитом. - Я сделаю тебе хорошо, - пообещал он, дразня губами мою шею. Я застонал и выгнулся ему навстречу, надеясь, что он поймёт: я не хочу ждать. Он всё понял без слов, выпрямился и потянулся к тумбочке. Пакет с необходимым упал на кровать рядом с моей головой, и по моему телу пробежала дрожь. Я и вправду это делаю. Господи, это и вправду происходит. Его волшебный язык скользил по моей коже, вниз от шеи к груди, оставляя влажную дорожку, облизывая соски и дразня пупок. Я вздрогнул и нервно рассмеялся от щекотки. Он обхватил пальцами мой член, приподнял его от живота, облизал головку и толкнулся языком в щель на кончике. - Ох ты ж, чёрт, - выдохнул я, не в силах отвести взгляд от происходящего. Когда жар его рта окутал меня, я едва не кончил сразу же. Это не было похоже ни на один минет, который мне делали прежде – он жадно обхватывал меня со всех сторон, мне казалось, что я чувствую его губы везде. Рукой он обхватил основание моего члена и двигал ей там, куда не доставали его губы. Потом Бен приподнялся, встал на колени, и с лёгкостью заглотил меня полностью, и когда мой член толкнулся в его горло, мои глаза расширились, а дыхание превратилось в череду рваных, прерывистых вдохов. Он с хлюпающим звуком выпустил мой член, переместился ещё ниже, тёплым языком лизнул мошонку и захватил ртом яйца. Я бесстыдно раздвинул ноги, и огненный шар закрутился в моём животе, когда он провёл языком по складке между бедром и пахом. Раскалённый, жаждущий и задыхающийся, я застонал, когда он снова взял мой член в рот. Это был самый невероятный минет в моей жизни - и как результат, я оказался слишком близко к краю… и слишком быстро. – Бен, – простонал я, запуская пальцы ему в волосы, пытаясь оттолкнуть его. – Бен, – повторил я, когда он проигнорировал моё первое обращение. Он поднял взгляд, и я увидел его потемневшие от возбуждения глаза и растянутые моим членом губы. Он вопросительно замычал, и вибрация, как стрела, пронзила член и прошла сквозь пах. – Господи, я сейчас… давай, ты должен… – не сумел закончить я, сорвавшись на неконтролируемый стон. – Близко! Он в последний раз с силой всосал член, заставив меня закатить глаза от восторга, а потом отстранился, поднялся на колени и выпустил меня из своего рта. – Поднимись повыше, – приказал он, и я подчинился, спешно передвигаясь в изголовье кровати и укладываясь головой на подушки. В тусклом свете лампы я наблюдал, как он взял бутылочку, щёлкнул крышкой и вылил на ладонь щедрую порцию жидкости. «Это смазка», - дошло до меня, и я мысленно усмехнулся тому, что, во-первых, я никогда раньше не думал о ней, а, во-вторых, сейчас действительно произойдет то, для чего она будет очень нужна. До сих пор всё происходящее казалось мне слегка нереальным. Даже когда мои пальцы сжимали его член, его язык ласкал мой рот, а мой член исчезал в его горле – это напоминало сон, от которого не хочется просыпаться. Но когда его скользкие пальцы нырнули в расселину между моих ягодиц, всё вдруг стало пугающе реальным. – Подними ноги и придержи их под коленями, – сказал он, раздвигая мои бёдра. Я послушно выполнил его просьбу и раскрылся перед ним. Уязвимость обрушилась на меня стыдливой волной, и я принялся жадно разглядывать его лицо, ища защиты и утешения в его взгляде, в его очевидном желании, в его эрекции и его руке, исчезающей между моих ягодиц. Я застонал, когда почувствовал, как кончики его пальцев коснулись места, где прежде бывали только мои собственные руки. Один палец мягко скользнул внутрь меня. Вторжение не было неприятным, оно было скорее странным, и мне потребовалось время, чтобы привыкнуть. – Не сопротивляйся, – тихо сказал Бен. – Лучше наоборот: расслабься и натужься. Знаю, это звучит противоречиво, но так будет легче. Я кивнул и последовал его совету, чувствуя, как давление ослабевает, а палец полностью входит внутрь. Я глубоко и ровно дышал, расслабляясь от движений другой его руки, которой он нежно гладил внутреннюю поверхность моих бёдер, успокаивая мои натянутые нервы. Он не причинит мне вреда. Несколько аккуратных толчков, и я ощутил, как второй палец присоединился к первому. Движения стали быстрее, и я невольно застонал, когда растяжение превратилось из странного ощущения в приятное. Он взглянул мне в глаза, и в ответ я постарался улыбнуться как можно увереннее. Я только начал думать, что, может быть, это и есть всё приятное, и больше ничего не стоит ждать, и что это вовсе не так страшно и болезненно, как вдруг через мой таз пронеслась вспышка, от которой мой член подпрыгнул, испустил тонкую нить предсемени и шлепнул меня по животу. Я потрясённо уставился на Бена. – Знакомься, это твоя простата, – усмехнулся он и снова надавил на то же самое место. По позвоночнику пробежала молния, и я начал извиваться на его руке, бессознательно требуя большего. Он безжалостно массировал это место снова и снова, и я сорвался на прерывистый крик, цепляясь за одеяло, чтобы не взлететь. Бен убрал руку, схватил меня за колени и устроился между моих разведённых ног. – Последний шанс передумать, – тихо сказал он. – Ни за что, – прорычал я, ещё шире раскрываясь перед ним в распутном приглашении. Округлая головка его члена, обтянутая презервативом, который он успел надеть, пока я бился в восторге от массажа простаты, упёрлась в моё отверстие и растянула его гораздо сильнее, чем пальцы. Я с болезненным шипением втянул в себя воздух, изо всех сил стараясь следовать его совету тужиться. Когда кольцо мышц сдалось, и головка скользнула внутрь, из моего горла вырвался тихий жалобный стон, похожий на скулёж. Я вцепился в его предплечья, широко раскрыв глаза и судорожно всхлипывая. Жжение затмило собой удовольствие, которое ранее подарили его пальцы, и я снова превратился в клубок нервов и сомнений. Теперь, когда всё действительно произошло, когда внутри меня оказался мужчина и проникновение сопровождалось такой болью, я начал тихо паниковать. Если это настолько неприятно, как кто-то решается сделать это ещё раз? Да и вообще, как можно позволить повторить это после таких обжигающе болезненных ощущений? Бен принялся нежно шептать успокаивающие слова, поглаживая при этом мои бёдра, не позволяя сводить их и удерживая в раскрытом положении. Лёгкий массаж сопровождался ласковыми словами одобрения и поддержки, и я никогда не ожидал услышать подобное от другого мужчины. – Господи, ты такой красивый, – шептал он, улыбаясь и глядя на меня восхищенными глазами. – Ты так потрясающе обхватываешь мой член. Жар растёкся по моей пояснице, опускаясь в таз, и мой член явно одобрил его грязные разговоры. К моему удивлению, жжение утихло, и чувство наполненности, пусть всё ещё непривычное, стало приятным. Я вспомнил восхитительное удовольствие, подаренное его пальцами, и задумался, сможет ли его член доставить мне похожее блаженство? Это совершенно необходимо выяснить. Я кивнул, давая ему понять, что готов продолжать. Он медленно вошёл в меня до самого конца, не останавливаясь и хрипло дыша сквозь стиснутые зубы. Затем отпустил мои ноги, опустился на локти по обе стороны моих плеч и впился в меня долгим, томным поцелуем. Меня одновременно пронзили его язык и член, и меня закрутило в водовороте ощущений. Бен начал мягко раскачиваться, постепенно увеличивая темп, пока ритм его движений не стал размеренным, сильным и уверенным. - Ты невероятный, - прошептал он, касаясь языком мочки моего уха и обводя её. Я запрокинул голову, открывая ему шею, и потянулся руками вниз, насколько возможно, хватая его за бёдра, чувствуя пальцами, как при толчках напрягаются его ягодицы. Я ласкал его тело везде, куда только мог дотянуться, и с каждым новым толчком стонал всё развратнее, чувствуя себя пронзённым, заполненным и по-настоящему целостным. Это было совершенно новое чувство. - Ты тоже, - ответил я, двигая бёдрами навстречу ему. Он приподнялся надо мной на четвереньках, и, словно пробуя, мощно вонзился до упора. Живот обожгло пламенем, пальцы на ногах поджались, и я схватился за его плечи, вонзая ногти. - Ох! - вскрикнул я, распахнув глаза и наткнувшись на его пристальный взгляд. - Сделай так ещё раз, д-а-а-а-а-а-а-а… Он повиновался, каждый толчок теперь сопровождался шлепком его яиц о мои ягодицы, и это было ещё одно ощущение, которое хотелось запомнить и переживать снова и снова. Мне хотелось этого - его - до безумия. Я подхватил себя за колени и потянул их к себе, чувствуя, как от растяжения сладостно болят мышцы бёдер. - Трахни меня, - рыкнул я, распаляясь и окончательно теряя остатки рассудка. Он взял меня за плечи и принялся вдалбливать в матрас, с его губ его срывались низкие, глубокие стоны, на лбу выступил пот. Каждое движение сопровождалось резким рывком рук на моих плечах, и я полностью отдался его страсти, позволяя ему наполнять меня, пронзать и проникать глубже в те интимные места, о которых я только мечтал во снах. Мысли путались, и я просто держался за Бена, подчиняясь ритму его тела. Вдруг он приподнялся, схватился за изголовье кровати, сменил угол проникновения, и я взвыл, когда его член безжалостно проехался по моей простате. Белое пламя вспыхнуло внизу живота, и я кончил, даже не касаясь себя руками, выстреливая длинными струями себе на живот и грудь. Перед глазами заплясали звёзды, но я изо всех сил продолжал смотреть на него, любуясь движениями его прекрасного тела, покрытого блестящими каплями пота. Глаза Бена расширились при виде моего оргазма, движения его бёдер сбились, замерли. Он запрокинул голову и хрипло закричал. Изнутри я ощутил, как пульсирует его член, изливаясь в презерватив, беспорядочно толкаясь и дёргаясь в такт конвульсий его тела. На его шее вздулись жилы, бицепсы и мышцы на груди напрягались и расслаблялись, напряженный пресс дрожал, пока он не выдохнул и не рухнул на меня сверху. Я смотрел на него как заворожённый. Не в силах удержаться, я лизнул его кожу, почувствовав солоноватый вкус пота, мои ноги обессиленно рухнули, а руки обняли его за спину. Бен был тяжёлым, дышать удавалось с трудом. Когда он пришёл в себя, то снова поднялся на колени, осторожно вышел из меня и сел на пятки, тяжело дыша. Я не знал, что сказать. Совершенно не смущаясь, я просто смотрел на него с изумлением и восторгом, облизывая пересохшие губы и стараясь выровнять дыхание. В полной тишине он снял презерватив и бросил его в небольшую мусорную корзину рядом с кроватью. Я лежал без сил и желания двигаться, лишь лениво протянул руку, чтобы дотронуться до него, провести пальцами по рёбрам и остановить их на бедре. Бен дрожал. Это вывело меня из послеоргазменного ступора, я быстро приподнялся, схватил салфетку с тумбочки, наскоро вытер живот и обнял его со спины. Я ничего не говорил, просто поцеловал его влажное плечо и уткнулся носом в шею, сам шокированный тем, насколько естественными и непринужденными оказались интимные объятия с другим мужчиной. Он повернулся ко мне, прижался щекой к моему лбу и тихо спросил, словно боясь ответа: - Ты в порядке? Я угукнул, вдыхая аромат его кожи. И, едва обретя дар речи, сказал: - Я в порядке. Даже больше, чем в порядке. Всё было невероятно. А ты? - Я… - он замялся, нервно проведя рукой по волосам. Я отстранился, испугавшись, что сейчас он попросит меня уйти или, что хуже, сам уйдет, оттолкнёт меня, скажет, что я разочаровал его или сделал что-то не так. Но он повернулся ко мне. - Это было очень… горячо, - сказал он, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь вычитать, не скрываю ли я что-то. - Ты точно в порядке? Я не сделал тебе больно? - Всё было идеально, - сказал я, нежно целуя его губы. Груз моих страхов свалился с плеч. Я не выставил себя дураком, не сделал ничего глупого. Я трахнулся с мужчиной. Точнее, меня только что трахнул мужчина, и, к моему удивлению, я не чувствовал ни капли дискомфорта, если не считать лёгкой, но приятной ноющей боли в заднице. - Всё оказалось именно таким, каким я всегда представлял, так что нет, ты не сделал мне больно. Бен приглашающим жестом откинул одеяло, и я проворно забрался под него, даже не думая о нижнем белье. Мягкость постели была божественной - я буквально замурлыкал от удовольствия. - Ты уверен? - спросил он, ложась на спину, притягивая меня и укладывая мою голову себе на грудь. Его пальцы перебирали мои волосы, и беспокойный зуд, терзавший меня с момента ухода из дома, исчез, уступив место глубокому покою. - Абсолютно. И хочу повторить как можно скорее. Он усмехнулся, затем зевнул. Я крепче обнял его и, осмелев, закинул на него ногу. Нежности и обнимашки после секса были для меня в новинку. Виктория всегда ворчала, что я слишком тяжёлый, горячий, слишком давлю, и отталкивала меня. Бен выключил лампу. Я заснул под ритмичные, успокаивающие движения его пальцев в моих волосах.