Последнее щебетание птицы

Если идти по тропинке слишком долго можно наткнуться на весьма необычное явление. Алые цепи горят всё ярче, пульсируя подобно догорающим лампочкам. Сил не остаётся это всё держать. Кристофоро смотрит на это и ухмыляется привычно. Он видит как большущие алые цепи стараются прожечь деревья рядом. Деревья поддаются на вид, однако позволить им исчезнуть нельзя, Кристофоро уже думает продолжать. Грязно - синего цвета птица щебечет, извиваясь в путах, издавая звуки чайки. Нет ни контроля, ни оружия. Птица чувствует что проигрывает. — Долго думаешь держаться? — Кристофоро непринуждённо спрашивает. — Сейчас ты не просто стираешь своё существование, Капитан. Птица не обращается. Вовсе и не думает, не хотя участи злой. Путы становятся острыми лозами, крепче захватывая брюшко с крыльями, чтобы не осталось места их раскрыть. Все усилия уходили на вечно растущее растение. Крики птицы становились хриплыми, пока Кристофоро наблюдал. Умиротворённо, без толики сочувствия, с мазохитской улыбкой. — Не забывай важность своей жизни тоже. — глядит писатель на сопротивляющуюся птицу. — чтобы я мог наблюдать как горит остаток пламени. Птица гасла, понимая что держаться в этой форме ужасно, однако ничего он в ситуации он сделать не сможет. Он чувствует как воздуха становится мало а давление на тело увеличивалось с бешеной скоростью как и сам облик. Хотелось кричать настолько насколько позволял голос. Якорь неподалёку гаснет, не оставляя и следа растущим деревьям, а птица, полностью ставшая собой, старается дышать рот и носом, лозы оставляли шрамы и сжимали лёгкие. А писатель подходит, берёт человека за подбородок. — Мне так нравится твоё выражение лица. — с той же улыбкой произносит Кристофоро. — Я всегда знал что эта пытка подойдёт тебе одному. Глаза цвета фуксии не фокусировались на Кристофоро, сосредотачиваясь на поддержании своего дыхания. *** Весь экипаж. Весь драгоценный экипаж, который он обещал не подводить и всеми силами его держать. Однако, задумываясь сейчас, Брант испытывал отвращение к себе и к своим словам тогда, прокручивая события произошедшие недавно. Корабль с его людьми был затоплен под чёрными волнами, ни оставив никаких шансов выжить им. В чём повезло только капитану. А потом Фракцидус заинтересованный этой сценой пришёл понаблюдать за ним, притворившись человеком посланным одной из главных семей. Последовать за ним тогда было ужасной ошибкой. Если тогда он ещё пытался бороться за свою жизнь, то сейчас он думает о том чтобы сдаться, отдавшись пыткам от Кристофоро. Брант не понимает где он и зачем здесь он, но его бесит клетка, в которой его держат: золотая, круглая, с размером обычной спальни. Самочувствие казалось не лучше, после некоторых пыток остались болезненные ссадины синяки. Встать было невозможно из-за пережитго тогда электрического удара, повторявшегося не мало. Одежда разодрана в клочья, не скрывая тело пережившего. А запястья связаны наручниками для резонатора. В таком положении, даже пошевелиться казалось невозможным. А было ли желание? Бранту ничего не оставалось как просто лежать в этом положении. На лице его не было не единой эмоции, только лишь лёгкое поддёргивание глаз. Зрение размыто не сильно, казалось только то что клетка двоилась. А свет был ото всюду, от чего Брант чувствовал себя потихоньку умирающей птицей, которую решили пожарить на сковородке не убирая ничего с неё. Затем он слышит звук открывающейся двери. Даже повернуться к звуку не получится сколько усилий он бы не прилагал. — Привет. — Человек сел рядом с лежачим капитаном на полу. — Ты слышишь меня? Столь знакомый голос никак не пробуждал вставать, лишь пугал. Брант хотел закрыться от него в каком-нибудь коконе. Ничего не слышать. — Я знаю что ты меня слышишь. — Кристофоро встаёт. — Пора просыпаться, зрители уже давно тебя ждут. Тело капитану было не подвинуть, он настолько мучился от того что не может ничего сделать, глаза еле как закрывались и открывались, всё ещё чувствуя как они дёргаются. — У тебя не осталось времени лежать, капитан. — тут же писатель резко берёт руку Бранта. — Так что вставай. И тут же писатель агрессивно начинает закручивать капитана, от чего тот чуть не кричит. — Больно тебе? Разве ты тогда не хвалился хорошей гибкостью? Так, Терн? — Кристофоро, опираясь ногой на бок Бранта, продолжает до хруста крутить руку. Хруст стал звонким треском, а крик прекратился, издавая лишь громкое дыхание. А затем тот же писатель отпускает руку и ногой переворачивает на спину капитана. — Как же мне нравятся твои крики. Сплошное удовольствие. — С Улыбкой мазохиста снова приседает Кристофоро. — Ты мог бы стать идеальным подопытным. Если бы просто встал. Но видимо тот ток просто тебя обездвижил, попробуем что-то ещё. Писатель достаёт шприц с жидкостью, а после резко вкалывает его ближе к сонной артерии, без подготовки просто так. Брант чувствует укол и вскрикивает. — Ой какой чувствительный. Не стоит бояться, это всего обезболивающие. — утешает Кристофоро и втыкает шприц глубже к связкам. Брант не перестаёт кричать, а кровь льётся из под дыры шприца. — Какая хорошая реакция! Мне нравится! — кристофоро не останавливается, проталкивая иглу шприца дальше. Кричать не оставалось сил, только корчится от боли, а темнота постепенно становилась всё более явной. В глазах пролетает вся жизнь. Это конец, как думает Брант. Кровь льётся фонтанчиком когда Кристофоро достаёт из сонной артерии иглу шприца. — Сколько крови ты проливаешь, капитан. — резко издаётся звук щелчка. — Однако умирать тебе нельзя. После этих слов, Брант открывает глаза, не понимая почему он ещё не умер, хоть ему прокололи сонную артерию. Этого должно быть достаточно для кончины. — Я знаю, ты задаёшься этим вопросом сейчас. Твои раны не восстановятся, какое-то время, но ты можешь жить и так. — Кристофоро смотрит в глаза капитана. — Инъекция тебе в этом поможет. — Что ты... — Еле как хрипит капитан. — Скоро всё узнаешь. — отвечает Кристофоро слегка погладив голову капитана. — А пока что, тебе следует пойти со мной. Брант всё ещё не мог встать, стараясь игнорировать боль в сломанной руке. — как немного отойдёшь от шока. — Смеётся Кристофоро вставая, а затем берёт его за повреждённую руку, от чего капитан слегка скрикивает, и тащит его. От боли хотелось кричать, но возможности нет. В клетке остаётся след от крови ведущий к выходу. *** Испытываемые чувства совсем туманили, разъедая реальность перед ним. Он всё ещё в Рагунне. С семьёй. С труппой и друзьями. Очередное выступление кончается аплодисментами. Все кричат "Браво! Браво!" и хлопают в ладоши, пока Роччия и Брант поклонялись людям. И перед Брантом является позади толпы Скиталец. Его любимый и такой же прекрасный. От чего хотелось улыбнуться ещё ярче, подходя ближе к нему. — Ты здесь, мой друг! — Брант говорит, убирая в шляпу. — Тебя нелегко найти, где всё это время ты был? — Скиталец выглядел настороженно и в то же время испуганно, смотря на Бранта. — Подожди, о чём ты? Я всегда здесь, в Рагунне, помнишь? — Брант явно опешил от вопроса заданного Ровером. — Честно признаться, ты видишь не то место где мы сейчас. Озарение. Оно доходит не сразу. Вокруг кровь. Белые стены и присутствие тепла рядом. Скиталец крепко прижимает ближе к сердцу. Тело обволакивает слабость, заставляя его рухнуть. Слышен ветер не сильный. Однако не смотря ни на что. Облегчения не было никакого. — Отдохни. — говорил Скиталец, непрекращая лечение. — мы ещё выберемся отсюда. На глазах Бранта нагрянули слёзы, не в силах выдерживать столько эмоций. Ровер знал что тот не привык к тому как смотрят на него, сломленного и беззащитного. Словно птенчик упавший из гнезда. От такого вида так веяло печалью, чего Ровер не хотелось показывать, потому что тогда стало бы намного хуже. Какое-то время спустя под руку вместе они ищут выход. Прикрытый каким-то плащом капитан следовал за странником, схваченный за руку. Присутствие путешественника утешало и в то же время оставляло какой-то не приятный осадок. В голове кто-то что-то нежно шепчет, а всё вокруг обретало немного не те цвета. Но Брант старался не оглядываться, смотря на странника впереди. Единственное что ему не казалось это карканье ворон в некоторых местах. С каждым разом казалось что их становилось всё больше. Как и ощущение жары ближе к месту, к которому они приближались. Ровер тоже не мог не напрячься, готовясь обножить свой клинок в любой момент. Добрались они до сцены, вокруг пустота, но от чего-то шум ворон напоминал смех человеческий. — Какой хороший финал, не так ли? — Кристофоро позади них стоял, на что оба оборачиваются на голос. Ровер обнажает меч готовясь к нападению. — Тебе лучше к нам не приближаться. — Скиталец был агрессивно настроен против Фракцидуса, однако напрягув вторую руку, он не ощущал ничего. — К вам? Или только к тебе? — Писатель слегка посмеивается. — Кто я такой чтобы трогать тебя, ох благословлённый Лаурет. — Что ты сделал с Брантом? — Ровер не опускал меч. — Разве ты не смог заметить нечто странное вокруг? — Кристофоро обратил внимание на птиц. — Когда ходил с капитаном за руку, например. Ровер в недопонимании посмотрел на писателя перед ним. В прикосновении руки не было ничего странного. Внешний вид Бранта конечно тогда оставлял желать лучшего, но большинство ранений ему удалось вылечить. Однако прожектор внезапно направляется в сторону писателя, вернее на то что стояло позади. Не человек, но напоминал его только силует. Маска призрака, из метала горел огонь подобно Фае игнису, а выходило оно из его шеи и пылали над его маской. Кристофоро повернулся и отошёл в сторону давая посмотреть на само создание: металлический торс скреплённый с низом подобием цепи, все конечности напоминали лапы, на руках по три пальца, в то время как на руках их четыре и последние напоминали каблуки. Перья торчали из спины, заканчиваясь количеством до запястья, каждое из них напоминало до более знакомый клинок капитана. А сзади горящий хвост фиолетовыми оттенками. Движение создания наполненные грацией и также тишиной, блики исходили из него в знакомой палитре Бранта. Сразу стало понятно что случилось, однако не понятно когда. — Посмотри, разве он теперь не прекрасен? — Писатель саркастично улыбнулся. — Из невинного птенца превратился в прекрасное создание. — Ты превратил его в эхо?! Эхо посмотрело в сторону Ровера с любопытством, учитывая что оно не нападало. — Ох посмотри на него, кажется оно тебя помнит. Пока что. Писатель бесстрашно подошёл к эхо, проходясь рукой по перьям. — Но скоро от его памяти ничего не останется. Будет таким же как и все. "Брант" по птичьи прощибетал что-то, отторгая руку создателя. Никто не мог понять что было сказано. Роверу стало неприятно столь ужасное зрелище и очень печально. Осознанность безнадёжного положения у капитана давало отчаяние. Когда-то Брант был его звездой, открывающее всё новое и новое созвездие. А теперь. Всё что оставалось ему это смотреть на то как эхо актёра постепенно теряло рассудок становлясь всё более и более безрассудным. *** Сцена. Плавание с Ларио и Брантом в паре давало утешение, вид на закат прекрасен, вокруг летали чайки, создавая своими голосами прекрасный и живой пейзаж. Это произошло после небольшого приключения на острове Дрейка. После того как они приплыли к ней на гондоле. Вместе они любовались пейзажем перед ними. Прекрасное время. Ровер посмотрел в сторону капитана, спокойно смотрящего на солнце. — Здесь очень шумно не думаешь? — сказал внезапно скиталец. — Здесь очень много птиц, капитан. Однако это не делает сам пейзаж хуже, верно? — Брант уверенно поворачивается в сторону Скитальца. — Такой момент не редко можно наблюдать в море. И когда птицы летают рядом, зрелище начинает восприниматься спокойно. Ведь дальше нас не ожидают какие-либо препятствия и опасности. Лишь птицы, штиль и красивый закат. В ответ Ровер расслабленно улыбается, пока Брант говорит свою речь. — Если честно. Хочется видеть его всегда. — Скиталец подходит ближе к капитану. — Как тебя рядом со мной. В ответ Брант кратко смеётся, делая шаги ближе к Скитальцу. — Тогда, давай будем вместе. Всегда. Когда ты этого захочешь.