RenkazaWeek 2025

Двадцать первый век давно уже не мог ничем удивить Аказу. Интернет, социальные сети, доставка еды — мир людей стал понятным и безопасным, и никому даже в голову не могло прийти, что среди привычных пентхаусов и небоскрёбов до сих пор живёт зло из древних легенд. Мудзан приложил немало усилий, чтобы так оно и оставалось. Аказа тоже был вынужден принять правила этой скучной игры — не высовываться. Утром вновь заходил Цуюна. Молча поклонился, отметив непривычно задумчивое выражение лица босса, и поспешно вышел, оставив на столе флешку с информацией. Очередная шайка идиотов начиталась легенд и решила, что им по силам бросить вызов демонам. Сколько раз они уже блокировали в интернете эти сайты и форумы? А они росли снова, как грибы после дождя. И привлекали всё новых отчаянных идиотов. Обычно их не убивали — по соображениям осторожности, которая давно стала девизом этого скучного века. Разгоняли, обвиняли в терроризме, арестовывали и отправляли в психушку. Но эта команда самоубийц зашла слишком далеко: тридцать восемь участников за полгода, четверо убитых демонов. Это уже пахло не глупостью, а настырностью, и Аказа с удовольствием предвкушал редкую возможность размять кулаки. Хоть и не ожидал от них ничего интересного — за последние двадцать лет ни один не смог дать ему хотя бы более-менее не позорный отпор. У Аказы теперь была должность. Неофициальная и не правительственная: занимать правительственные демонам не позволялось. Мудзан не хотел лишнего внимания. Именно поэтому после окончательного уничтожения последователей Убуяшики в середине прошлого века следующими на плаху отправились демоны. Господин решил, что держать ораву кровожадных слуг — непозволительная роскошь в новом, быстро меняющемся мире. Мире, где информация распространялась так стремительно, что страшные истории больше не могли оставаться достоянием одной семьи или деревни. Где скрывать массовые убийства было бы сложно, если не невозможно. А потому все, кто не мог принести пользу, безжалостно уничтожались. Возможно, выживи Накиме в той битве со столпами, всё было бы иначе? Кто знает. В ту эпоху человечество изменилось, и господин, так и не нашедший голубую паучью лилию, предпочёл сделать его не врагом, а инструментом. На должности в правительстве Японии встали марионетки. Глициния была запрещена к свободной продаже как инвазивный вид, угрожающий экосистемам, а неспособность некоторых граждан выходить на солнце получила медицинский термин. На поиски голубой паучьей лилии были пущены не только демоны, но и люди: с помощью программ и щедрых грантов, привлёкших умы со всего мира. А истребители, те немногие, что остались, были низведены в ранг опасных сумасшедших, которые, как гласили распускаемые Доумой слухи, финансировались Китаем для подрыва безопасности Японии. Немногочисленные оставшиеся в живых демоны получили однозначный приказ — не высовываться. Не устраивать кровавых пиршеств в городах, не отсвечивать в СМИ, а когда появился интернет — и в нем. Не привлекать внимания. Конечно, они все выполняли этот главный приказ, хоть он и означал невыразимую скуку. Аказа больше не чувствовал себя одним из сильнейших существ этого мира. Теперь он должен был прятаться, скрываться в тени, как какой-то трусливый червяк. Это бесило и угнетало, но приказы господина не подлежали обсуждению. К счастью, изредка устраивать резню где-нибудь в африканской глуши не возбранялось, и Аказа время от времени пользовался этой возможностью, когда становились совем уж невыносимо скучно. Но и этим не стоило злоупотреблять. В Японии же его отдушиной стала работа. Это было то, что он хорошо умел: выявлять время от времени вспыхивающие очаги истребительской сопротивления и тушить их. Чаще всего силами полиции, но иногда выпадала возможность развлечься и самому. Сейчас был как раз такой случай. Впрочем, развлечься — громко сказано. Нынешние охотники и близко не были ровней тем, с кем он когда-то сражался. Но это было хотя бы отдалённо похоже на то, чем он занимался раньше. Небольшие напоминание о временах, когда он был свободен и мог сражаться с кем угодно и когда угодно. О той прекрасной, но безвозвратно ушедшей эпохе. Собрания клуба самоубийц проходили, конечно же, в заброшенном доме. В этом квартале в пригороде Осаки давно уже никто не жил, и дома стояли пустые и беспризорные, как призраки. Аказа прибыл туда как раз вовремя, чтобы увидеть, как в старую развалину заходят люди — по одному-два, явно в целях конспирации. Устроившись у окна на втором этаже соседнего дома, Аказа отлично видел этих дураков. Он не собирался убивать их всех. Такая массовая резня в Осаке, пусть и за пределами города, точно привлекала бы внимание вездесущих журналюг, а это ему было не нужно. Его интересовал только один — их лидер, Рюко Икэда. После их встречи его тело не найдут, а остальных заберёт полиция. Обычная проверенная тактика, которой Аказа пользовался уже не меньше пятидесяти лет. Кто ж мог знать, что впервые за полвека она даст сбой? Икэда, невысокий крепкий парень лет двадцати пяти, вышел из здания одним из последних. Он что-то оживлённо втолковывал своему товарищу, который был на полголовы выше. Время от времени он начинал жестикулировать, да так активно, что собеседник отодвигался, явно боясь случайно получить по лицу. Но Икэда, увлеченный разговором, не замечал этого. Кажется, они говорили про новые приемы, которые обязательно нужно будет отработать на следующем занятии. Вскоре, к большой удаче товарища, они разделились. Путь Икэды пролегал через пустырь, и Аказа неторопливо двинулся за ним. Он заранее изучил это место, как и самого Рюко. Вокруг на много километров не было жилых домов, а потому никто не должен был им помешать. Нужно было только отойти подальше. Наконец отошли. Приготовившись хоть и к короткой, но всё же битве, Аказа с удовольствием хрустнул костяшками. Кто знает? Возможно, этот юноша даже сможет его ударить. Больше не скрываясь, он наконец перестал сдерживать ауру, и та повисла плотным кольцом, как ядовитый дым от пожара. Икэда мгновенно обернулся, выхватил что-то наподобие катаны... И всё предвкушение, все мысли о предстоящем веселье тут же оставили Аказу. Черные, а не светлые волосы. Другой рост, лицо, осанка. Даже цвет глаз отличался. Но огонь в них был тот же. Огонь, что он видел на поляне возле поезда сто лет назад и подобного которому больше не встречал с тех пор. На Аказу из другого тела смотрел Кёджуро Ренгоку. *** Сколько раз с той ночи Аказа возвращался мыслями к их единственной встрече? Прокручивал в голове каждый взгляд, каждый всполох, рождённый гневом в этих ярких глазах? Сколько раз проклинал глупого охотника, выбравшего умереть, а не пойти с ним? Та ночь закончилась для его противника сквозной раной в груди и скоропостижной поездкой на тот свет, а для Аказы — жгучим разочарованием в человеке, который мог встать на вершину, но предпочёл с неё рухнуть. И вот теперь, спустя столько лет, объект его мыслей вновь был здесь. Другая эпоха, другое тело. Стойка, голос, даже жесты. Но это был он, Кёджуро. Непохожий сам на себя, но почему-то до боли знакомый. И главное — живой. В тот день Аказа никого не тронул. Просто самым позорным образом сбежал, оставив Рюко-Кё обалдело смотреть ему в след. Довольно рискованное решение, но он просто не мог позволить себе потерять Кёджуро во второй раз. Себя он легко убедил в том, что действует исключительно из прагматических соображений: нужно выяснить побольше об организации, прежде чем закончить её смехотворную историю. Именно это прочитал бы в его мыслях Мудзан, возникни у него такое желание. Хотя это было маловероятно: господин давал ему много самостоятельности. Самостоятельность, впрочем, означала и ответственность. Аказа наблюдал за ним издалека. По ночам, скрывая ауру и не показываясь ему на глаза. У Кёджуро-Рюко была полноценная семья — мать с отцом и две сестрёнки. Он нигде не учился, но, как однажды признался другу, мечтал поступить в военную академию. Научился обращаться с катаной по гайдам в интернете и теперь учил тому же свою охотничью братию, а в свободное время развозил еду на велосипеде. Ничего не скажешь, достойное занятие для того, кого Аказа когда-то считал одним из сильнейших. Интересно, почему такой благонадежный вообще пошёл в истребители? Обычно туда рвались отбросы, не нашедшие в своей жалкой жизни другого призвания, или близкие убитых демонами. Кёджуро вновь стал исключением. В какой-то момент просто наблюдать стало мало. Аказа хотел увидеть его вблизи — и чтобы Кё тоже его увидел. Хотел разговаривать, спорить, ловить эти искры в глазах, предназначенные ему, а не кому-то другому. Хотел коснуться его, в конце концов. Удачный момент вскоре представился. Кёджуро возвращался с очередной тренировки, привычно сопровождаемый незаметной тенью, когда увидел плачущую старушку — потеряла кошку, как сразу же выяснилось. Естественно, Кёджуро не мог пройти мимо. Он тут же отправился на поиски: залез на два дерева, заглянул под все машины и кис-кискал до хрипоты. Что-что, а альтруизм у него явно остался из прошлой жизни. Тогда-то Аказа и вышел к нему. В человеческой маскировке. И с кошкой в руках. — Не её ищете? — улыбнулся он, вставая под свет фонаря. Кёджуро обернулся, и на его лице расцвела такая искренняя улыбка, что Аказе, частное слово, почти стало неловко. — О, вы нашли! Где же она была? — Пряталась под фурой в соседнем дворе. Я мимо иду, слышу мяуканье, заглядываю, а там эта красавица. Собака её напугала, что ли? Кёджуро осторожно принял животное из рук демона, и они отправились радовать старушку. Подружиться с Кё-Рюко оказалось легко, потому что он сам стремился к дружбе. Всего за один вечер общения Аказа, представившийся охранником одного из местных баров, получил его номер и приглашение выпить сакэ у него дома. И это явно была не обычная вежливость, как часто бывает. Кёджуро и правда хотел видеть его в себя в гостях. Почти сразу Аказе стало понятно, как ему удалось за полгода завербовать тридцать восемь человек. Он был харизматичен. Не как ведущие шоу, которые учились этому на курсах и тренировали навык годами. Харизма Рю-Кё была абсолютно естественной. Его искренность, убежденность, с которой он отстаивал свое мнение даже в несерьезных разговорах о фильмах (Аказа их иногда смотрел, чтоб не слишком отставать от людей), притягивала. Рю умел и любил слушать, и это тоже играло роль. Аказа как-то поймал себя на мысли, что и сам бы пошёл сражаться с демонами, если бы он предложил. И тут же одернул себя: это была опасная мысль, даже если не полностью серьезная. — Может, встретимся как-нибудь днём? — предложил однажды К... Рюко. Они сидели в онсэне, укутанные тёплым паром. В этот час купальная была пуста, как и раздевалка. Да и в целом, кажется, во всем здании не осталось никого, кроме сонной старушки на кассе. Отсутствие людей развязывало язык. — Можно, — отозвался Аказа, переворачиваясь в воде с живота на спину и обратно. — Но, если честно, я уже так отвык от нормального режима, что встать раньше девяти вечера — квест со звёздочкой. Работа, чтоб её! — А почему ты вообще стал работать по ночам? — спросил Рю, задумчиво водя пальцем по поверхности воды. За его рукой тянулся быстро исчезающий след. — Ночью платят больше, — откликнулся Аказа. — Да и работёнка не пыльная. Уж точно лучше, чем просиживать в офисе по восемь часов. Уф! Как представлю, аж плохо становится. Опять же, с людьми можно не общаться. Если кто нарывается — дать по роже, и всего делов. Рюко улыбнулся и, прикрыв глаза, погрузился в воду с головой. На поверхность всплыла стайка пузырьков. — А ты чего по ночам не спишь? — спросил Аказа, когда голова собеседника вновь показалась из воды. — Потому что ночь — лучшее время для прогулок! — с улыбкой ответил Рю. Значит, для откровений пока рано. Ну ничего, Аказа умел ждать. Днём они всё-таки встретились — Аказа чувствовал, что настойчивые отказы в конце концов вызовут подозрения Рю. Он воспользовался одним из средств, что разрабатывались специально для больных «солнечной аллергией». Временные и не всегда надёжные, они использовались демонами только в крайних случаях, когда необходимо было выйти на солнце. Сейчас был как раз такой. В тот день они гуляли недолго — заскочили в раменную, выпили по газировке, покормили рыбок в недавно обустроенном парке. Кёджуро порывался утащить его ещё и в музей, но Аказа сбежал, сославшись на необходимость набираться сил перед ночной сменой. Правда, до этого он успел угодить в не очень приятный разговор. — Тебе нужно больше общаться с людьми! — заявил Рюко, отправляя горсть корма в пруд. Красноватые и жёлтые карпы коё тут же окружили подношение. — Моя знакомая ведёт клуб английского. Хочешь, запишу? — Я общаюсь с тобой. Мне достаточно, — возразил Аказа, разглядывая изящные тела рыб. Казалось, их можно было поймать, просто протянув руку. Но, поразмыслив недолго, он решил всё-таки не трогать их. В своё время нежелание выходить днём даже в выходные он объяснил самой простой причиной — социофобией. Но теперь, кажется, начинал жалеть, что не заморочился над чем-то другим. — Ты просто не знаешь, как много теряешь! — убеждённо заявил Рёко. Это был тот же самый голос, каким Кёджуро когда-то рассуждал о плюсах человеческого существования. — Может, хотя бы попробуешь? Закончилось тем, что Рю просто дал ему инстаграм этой знакомой, а Аказа пообещал подумать. Увы, тему закрыть не получилось: Кёджуро и правда переживал за своего бедного друга-социофоба, а потому не оставлял попыток познакомить его с другими своими друзьями. Так за пару месяцев Аказа приобрел больше знакомых, чем за пять лет. Однажды Рю протянул ему жутко пахнущий мешочек. Аказа сразу понял, что это такое, но для вида всё же спросил. — Ты ведь часто бываешь на улице ночью, — ответил Рю. Он выглядел несколько смущенным. — Это... ну, в общем, талисман. От злых духов или типа того. Мой тебе подарок! Аказа, не меняясь в лице, принял мешочек с глицинией. Он не стал спрашивать, где Рю достал цветок, запрещённый к свободной продаже. Такое небольшое количество, да ещё и сквозь ткань, не могло ему навредить, но нос жгло знатно. Дома Аказа незаметно обернул мешочек ещё в три таких же — внешне ничего не изменилось, но запах стал вполне терпимым. Но этот подарок был далеко не самым интересным событием той недели. — Что думаешь про Онрё-дан ? — тихо спросил его Кё три дня спустя. Тихо, потому что за тонкой стеной в соседней комнате спали родители Рю, а за другой — его сестрёнки. — Это которые в призраков верят? — уточнил Аказа, осторожно встряхивая рюкзак в поисках мобильника. — В демонов. — Полностью поддерживаю! — серьёзно ответил он. — Я вообще во всё верю, начиная с рептилоидов из тайного правительства и заканчивая теорией, что в 2012 произошёл конец света, и теперь мы все живём в матрице. А ты? Рю скорчил недовольное лицо, но потом всё же улыбнулся. — Всем бы твоё чувство юмора, — фыркнул он. — Ну нет, а если серьезно... А если серьезно, Аказе не следовало так сближаться с человеком. Работа работой, но такое долгое общение без попыток выведать полезную информацию — подозрительно. Благо, господин пока не проявлял к нему интереса и не спешил карать, но удача не могла длиться вечно. Пора было брать ситуацию в свои руки. — А если серьезно, это просто очередная теория заговора. Демоны среди людей — ну что за бред? Если бы это было правдой, у нас были бы доказательства. Видео, фото со спутников. Настоящие, а не те подделки, что выкладывают всякие недоумки ради хайпа. Многие из них и были настоящими, но мощная машина пропаганды под теневым руководством Доумы легко убеждала население в обратном. Вторая Высшая работал старательно и даже с некоторой фантазией — культа-то у него теперь не было. Его расформировали в 60-х годах по приказу Мудзана, потому что он привлекал слишком много внимания. — Я хочу тебе кое-что показать, — после недолгого молчания сказал Рю. Вытащив телефон, он довольно долго рылся в нём. Наконец нашёл и повернул экраном в сторону Аказы. Смазанное фото с плохом качестве. И существо с окровавленным ртом. На человека оно походило разве что количеством конечностей. Кожа была кислотно-зелёной, как у мутантов из фильмов, а из головы торчали то ли рога, то ли копыта. Видимо, человеческая маскировка спала с этого чучела в момент опасности. — Качественно сделано, — оценил Аказа, продолжая играть незнающего, хотя это совершенно точно был демон. — Так бы и не сказал, что фотошоп... — Листай. Влево. — Ренгоку качнул рукой с телефоном, устраивая её поудобнее. На втором фото тварь была запечатлена уже на бегу — она явно бросилась на оператора. Плохое освещение делало картинку ещё более размытой, но всё же Аказа разглядел клыки и когти существа. На третьем фото он, обезглавленный, уже рассыпался в черную пыль. Четвертое оказалось видео, и именно на этом моменте, по задумке владельца, Аказа должен был поверить окончательно. Ведь видео, да ещё в таком качестве, подделать сложнее, чем фото. Аказа позволил бровям поползти вверх. — Ты снимал? — спросил он. — Мой товарищ. Я обезглавил. Это было не хвастовство, а просто констатация факта. Рюко убрал телефон в карман и задумчиво пригладил волосы. — Ты мне не веришь? — спокойно спросил он. Аказа посмотрел ему в глаза. И покачал головой. — Верю. *** С тех пор Аказа ходил на собрания охотников. Да, иронично, черт возьми. И, наблюдая за тем, как Рю показывает ученикам очередное движение, довольно неуклюжее по сравнению с тем, что делал тот Ренгоку, Аказа хотел лишь одного — сразиться с ним. Не в десятую часть силы, как на спаррингах, что они устраивали вечерами. Не в пятую, которую он сможет себе позволить в случае их реальной схватки. Ему хотелось показать себя всего, использовать все свои умения, о которых был вынужден забыть на долгие годы. Но в полную силу с этим Ренгоку сразиться не получится. Он не выдержит и одного удара. Так что мысли об этом так и оставались хоть и сладкими, но только мыслями, и Аказа продолжал наблюдать. У этих недоохотников не было дыханий и кат. Да и откуда, если эта крохотная группа появилась шесть месяцев назад и уже должна была сгинуть? Их тренировки были жалкой пародией на искусство, что он видел в истребителях прошлых эпох. Неуклюжие выпады, заученные по роликам на Ютубе движения, бессистемные упражнения с настоящей, но кое-как вылитой катаной. Они играли в истребителей, как дети играют в войнушку, не зная о войне. И всё же искра в глазах Рю была настоящей. Такой же, как и возле поезда в ту ночь. И хотя этой искре ещё только предстояло разгореться в неудержимый пожар, Аказа уже сейчас готов был прыгнуть в него целиком. Даже если это значило в итоге стать обугленной головешкой. К сожалению, разговор о социофобии был не единственным неприятным для Аказы. Ещё один, причем явно превосходящий предыдущие по этой сомнительной шкале, он начал сам. Просто не смог сдержаться. То, что ужом вилось в мыслях уже долгое время, наконец нашло выход. — Зачем тебе это? Рюко поднял голову и вопросительно взглянул на Аказу. Они сидели после тренировки на крыше одного из небоскрёбов. Город внизу не спал, подсвеченный неоном огней. Большие города в принципе не спят: слишком много у них дел, вечно им надо куда-то спешить. Аказа успел привыкнуть к их ритму, но иногда это утомляло. — У тебя есть семья. Мечта поступить в академию. Зачем тебе это? Рюко-Кёджуро вновь отвернулся, глядя на рассыпанные внизу огни города: синие и белые точки, едва освещающие громоздкие туши зданий. Тишина затянулась. — Потому что демоны убивают невинных. — А тебе какое дело? Вопрос прозвучал раньше, чем Аказа успел его обдумать. Наверное, это была всё же провокация. Наверное, ему хотелось встряхнуть Рюко, заставить его посмотреть на него с осуждением, или непониманием, или с яростью. Конечно, он не спрашивал это всерьез. Он и без того знал причину. А заключалась она в том, что этот человек — чёртов псих с синдромом героя и навязчивым желанием отдать свою тушку за всякий сброд, причем чем он ничтожнее, тем лучше. Во всех реинкарнациях. Рюко промолчал. А Аказа, потихоньку закипая, продолжил: — Неужели ты готов бездумно лезть в пасть к демонам? Прочесывать ночами город, забивая на сон, лезть на пустыри и на заброшки, совать головы во все щели, откуда несет кровью? Готов снова погибнуть за этих слабаков? — Аказа тут же замолчал, ругая себя за несдержанность. Плечи Рю дёрнулись, но он не повернул головы. — Готов, если потребуется, — не глядя на Аказу, ответил он. А демон впервые за долгое время ощутил настоящую злость. Этот самоубийца издевается над ним? Он сжал и разжал кулаки, на мгновение испытав желание треснуть этого упрямого идиота. Но всё же сдержался, решив отыграться на следующем спарринге. — Ну и дурак. — Остывая, Аказа отвернулся и тоже уставился на город внизу. — Иди уже спать. Твои мешки под глазами не помогут в борьбе с демонами. Всё-таки это был Кёджуро, абсолютно точно. Такой же раздражающе упрямый, как и в прошлой жизни. Тот разговор, стоивший обоим немалых нервов, к счастью, не перечеркнул их общение и глобально не разделил всё на до и после. Кёджуро всё так же звонко смеялся с его шуток, приглашал в раменную, окатывал брызгами в онсэне. Перемены были куда менее заметными, но чуткий Аказа уловил их без труда. Рю больше не приглашал его домой. Раньше это была естественная финальная стадия их прогулок: после насыщенной на события ночи они иногда смотрели фильмы или Ютуб в небольшой квартире Икэды — тихо, чтобы не разбудить родителей и сестёр. Теперь же они расставались в нескольких кварталах от его дома. Рюко всё чаще звал Аказу гулять днём. А ещё подарил новый талисман с глицинией. — А это зачем? Я ещё прошлый не докурил, — пошутил тогда демон, указывая на висевший на рюкзаке мешочек. — Я сделал его с помощью нового туториала. Мне кажется, этот выглядит лучше! Аказа с ним согласился, взял жутко пахнущую Сарубобо и прицепил на рюкзак к уже имеющемуся недоразумению. Позже он попросил одну из своих подчинённых вытащить оттуда бо́льшую часть глицинии и заменить её опилками. Женщина справилась превосходно: зашила так, что родная мать на отличит. Мать в лице Рюко и не отличила. Это были мелочи, но все вместе они складывались в картину, которую Аказе видеть совсем не хотелось. А потому он предпочёл её не разглядывать и просто плыть по течению. *** Течение, к сожалению, было закономерным. — Так кто ты на самом деле? Этими словами его встретил Рюко в один далеко не прекрасный день. Они вновь были на крыше: той же самой, где произошёл тот неприятный разговор. Аказа быстро взглянул на его руки: катана в них отсутствовало, что уже навевало некоторые надежды. Но она была в ножнах, а значит, ситуация могла измениться очень быстро. — В смысле кто? — переспросил Аказа своим обычным лёгким голосом. — Внебрачный сын Ким-Чен-Ына. А сюда приехал, чтобы тайно баллотироваться в императоры... — В клубе «Судзумэ» нет и никогда не было охранника по имени Хакуджи. — Голос Рю звучал задумчиво, без злости и осуждения, но Аказа сразу понял, что всё серьёзно. Для Рюко это было не внезапным откровением, а результатом долгих раздумий и анализов. — Ты почти не выходишь на улицу днём. А ещё... твоя скорость реакции... — И давно ты понял? — спросил Аказа уже другим голосом. Этот голос означал конец притворства и начало серьезного, откровенного разговора. — Понял вчера. Подозревать начал две недели назад. Но это было лёгкое подозрение, а может и просто ощущение, что что-то не так. — Рюко несколько раз моргнул, будто пытаясь доказать себе, что это не сон. Всё это время он упорно не смотрел на Аказу. — Сначала я не был уверен. Мы ведь встречались днём! А главные — ты до сих пор меня не тронул. Разве может демон дружить с человеком? Просто так, не втираясь в доверие, чтобы потом съесть? Он вскинул голову и впервые за эту ночь посмотрел на демона. Аказа поймал его взгляд. Огня не было. Была только боль предательства, и Аказа, черт побери, почти почувствовал себя виноватым. Хотя теперь — какая разница? Притворству конец. Маски расколоты, реквизитор ушел в запой и вряд ли вернётся. Хотя, конечно, жаль. Ему и правда нравился этот маскарад. Больше не скрываясь, он позволил человеческой маскировке спасть, и Кёджуро мрачно уставился на него. Он явно узнал демона, который позорно сбежал в первую их встречу. Молчание длилось довольно долго. — Но потом я прочитал в интернете... — продолжил Рю всё тем же отстраненным голосом. — Про маски, с помощью которых демоны могут выходить на солнце. Про специальную одежду и шляпы. И про другие способы... — Тогда и догадался? — спросил Аказа, а сам не в тему подумал, что его команда пропустила очередной гадливый сайт. Придётся делать кому-то выговор. Рюко не ответил. — А ещё глициния, — сказал он после недолгого молчания. — Ты ведь всё это время носил её с собой. Как? — Гадость редкостная, — ответил Аказа, вновь непонятно зачем возвращая лёгкий тон. — Но чтобы меня убить, нужно чуточку больше... Раз эдак в сто. И не в нос, а в кровь, потому что в нос надо ещё больше. — Понятно, — без выражения произнёс Рю. Аказа подумал, что вот и всё, лирика закончилась, но Рюко не делал попыток достать катану. — Мне с самого начала показалось, что мы с тобой уже когда-то встречались. Там, на крыше… ты сказал, что я уже умер однажды. Ты знал меня в прошлой жизни? «Я убил тебя в прошлой жизни!», — хотел крикнуть Аказа. Но не крикнул. Просто не смог. — Можно и так сказать. — И кем я был? Аказа взглянул на Рюко. Чёрные волосы ёжиком, серая курточка, тёмные джинсы. Внешне совсем другой. Но внутри, по ощущениям — тот же. — Одним из сильнейших людей, которых я знал. *** Аказа с радостью скинул неудобную обувь и надоедливый пиджак, но битва, о которой он так долго грезил, не принесла и капли удовольствия. Кёджуро был похож на ребёнка, которому выдали деревянную сабельку и с криками поддержки выставили против самурая с катаной. Он двигался медленно, бил предсказуемо и постоянно делал ошибки, которые в реальном бою стоили бы ему жизни. Ни капли от былого мастерства — сейчас с ним справился бы даже самый жалкий истребитель, переживший Отбор лишь восьмым чудом света. Но не это было самым тухлым. А самым тухлым было то, что в нём не чувствовалось запала. Он бросился на Аказу как заведённая марионетка, просто потому, что так было надо. Разочарование оказалось куда больнее тех ран, что Аказа позволил себе нанести, пытаясь раззадорить противника. — Позорище, — вздохнул он, легко уворачиваясь от катаны. — Рюко, хочешь, научу тебя, как надо? Рю вновь молча бросился на него. Аказа увернулся, даже не пытаясь сделать вид, что планирует контратаковать. Это действие всё больше напоминало ему шоу, где игрок должен уворачиваться от телеги, которую с разных сторон толкали в его сторону ведущие. Кошмар. Оставалось одно — раздразнить его словами. С ними Аказа умел обращаться ничуть не хуже, чем с кулаками. — История истребителей закончилась сто лет назад, — прошептал он, внезапно оказываясь сбоку от Кёджуро и почти склоняясь к его уху. — Теперь другое время — наше! — Ошибаешься, — отрезал Рюко, делая очередной неуклюжий выпад. — Это время людей. — Ну, в какой-то степени ты прав. Главные злодеяния до сих пор совершают люди. Хотя когда было иначе? Он вновь увернулся от катаны, поймал свирепый взгляд Рюко — наконец-то! — и мягко приземлился у края крыши. — А что, сильно мы вам мешаем? — продолжил он вкрадчиво, вдохновленный успехом. — Вот ты сам давно узнал о нашем существовании? Большинство людей не догадываются всю жизнь, и всё у них хорошо. — Вы их убиваете! — А ещё их убивают автокатастрофы. Дикие собаки, диабет, землетрясения и переработки. А сколько людей убивают сами люди? Не задумывался, Рюко? Это просто часть жизни. Сам же когда-то заливался соловьём о том, как круто иметь возможность сдохнуть. — Не пытайся заговаривать мне зубы! — вновь рассердился Рюко, и Аказа невольно залюбовался им. Наконец он походил на Кёджуро, а не на дохлую селёдку. — Не сравнивай стихию и животных с кровожадными тварями, которые умеют только убивать! Аказа склонил голову, легко балансируя над пропастью на краю крыши. — А что, я очень похож на кровожадную тварь, которая умеет только убивать? На этот раз Рюко сам посмотрел на него. Его взгляд был жёстким, как подошва сапога. — Нет. Ты умеешь ещё и втираться в доверие. Эти простые слова внезапно задали в Аказе что-то, о чём он ранее не догадывался. Опустив голову, он взглянул на свои ноги и шевельнул пальцами. — Понятно. Кёджуро вновь бросился на него, целясь в шею, и на этот раз Аказа ударил в ответ. Сломанная надвое катана отправилась в полёт, а сам Рюко оказался прижат к земле. Намертво. — Позволь кое-что объяснить, — вкрадчиво произнёс Аказа, игнорируя попытки Рю освободиться из захвата. — Ты ведь думал о том, что умрёшь? — Отпусти, демон! — прорычал Рюко, пытаясь лягнуть его ногой. — Да, умрёшь, — жёстко сказал Аказа, не обращая внимания на его дерганье. — Причём — думаю, это тебя расстроит больше, чем первый факт сам по себе — это никому не поможет. Потому что умрёшь ты не от демона, а от грузовика, собственной глупости или урагана. А знаешь, почему, Рюко? — Аказа склонился к его лицу. — Потому что демонов в этом мире меньше, чем ВИЧ-инфицированных. Вздохнув, он отступил, и Рюко тут же вскочил на ноги. Без катаны он уже не был бойцом, но судя по свирепому взгляду, готов был драться и голыми руками. — Тебе-то какое дело? — Но есть и другой путь, — продолжил Аказа, не обращая внимания на его реплику. — Я уже предлагал его однажды... Очень давно. Теперь их разделяла крыша. Десяток метров, на больше — как и тогда, в другом месте и времени. — Стань демоном, Кёджуро.