physics

      Боль — разъедающее изнутри чувство. Иногда она легонько колет под ребрами, заставляя вспомнить о том, что ты жив, иногда давит камнем на грудную клетку, отчего жизнь превращается в существование.       Боль — когда она знала обо всем изначально.       Сентябрь не всегда про солнце и последние яркие дни, в которых лето оставляет свои следы. Иногда сентябрь встречает дождями, слякотью и штормовым ветром.       Последние летние дни и правда были не жаркими. Не грела и душу мысль о том, что этот год станет выпускным. Одиннадцатый класс… Конец одной эпохи и начало совершенно другой. Время, когда пора вылазить из под крыла и отправляться в свободный полет. Время взросления. А ко всему прочему, еще и время экзаменов, выбора университета, подачи документов и определения себя в жизни.       Из приятного — в этом году всех школьников решили «порадовать», выпустив на очное обучение. Были, безусловно, и те, кто начал бойкотировать, но, в целом, почти все ребята были рады вдохнуть настоящую школьную жизнь, спустя почти четыре года дистанционной дисциплины.       Вот, впервые за длительный период, прозвучал звонок. Ученики наконец собрались во дворе лицея, прозвучала торжественная музыка и директор произнес вступительные слова. По классике жанра, на линейке, несмотря на промозглую погоду, выступали главные активисты школы.       Ева никогда не была в их числе. Она вообще никогда не любила все эти публичные выступления, хотя и тайком мечтала, чтобы ее однажды заметили и предложили быть ведущей какого-то очередного бессмысленного мероприятия. Но так как смелости проявиться ей все-таки никогда не хватало — да и повода не было, учитывая обстоятельства — Ева стояла в одном из задних рядов, перешептываясь с другом и насмехаясь над запинающимся младшеклассником, что зачитывал стих.       Было удивительно снова погрузиться во всю эту атмосферу: словно и не было этих четырех лет страха и уроков в окошке «Zoom». Тот же двор, те же ребята вокруг, знакомый преподавательский состав… Вот только школьный фасад успел потрескаться, одноклассники отрастить щетину, а на лицах когда-то молодых учителей появились едва заметные морщинки.       Их, к слову, Ева осматривала с особым интересом. Было в этих уставших глазах что-то цепляющее, что-то, что заставляло подумать о скоротечности жизни. А еще, безусловно, было важно понять, кто успел покинуть преподавательский состав, а кто появиться. Девушка считала своей обязанностью проанализировать каждого и понять, кто из них сможет испортить ей табель в конце года.       Среди улыбающихся лиц в глаза бросалось одно хмурое: Вера Александровна — учительница физики. Сколько Ева себя помнит, всегда ненавидела ее. В пятом классе Руднева вела у них природоведение, а в конце года без цензуры заявила: «Надеюсь, я больше вас не увижу». Увидела, в коем счете, став преподавателем физики уже в седьмом. Сколько Ева себя помнит, всегда боялась ее. Однажды Вера Александровна осрамила ее на весь класс за забытый учебник, а потом поставила двойку в дневник и вызвала мать в школу. После этого, каждый раз стоя у кабинета физики, девушку непроизвольно бросало в дрожь. И несмотря на пройденные года и форму обучения, Руднева продолжала вызывать у Евы ужас одним своим взглядом.       Вера Александровна не была той чопорной учительницей с кардиганом на плечах, чьи глаза застали развал союза и трудные девяностые. Ей всего-то было тридцать с лишним, но вела себя она так, будто была главной солдаткой во время Второй мировой. Причем со стороны немцев. Каждый раз, когда Руднева открывала журнал, в поиске жертвы для решения задачи у доски, класс замирал. И дело было совершенно не в грубости! Наоборот, Вера Александровна ни разу не повышала голос, но ее спокойного тона хватало, чтобы по коже пробежали мурашки. А когда она окидывает своим цепким взглядом учеников…       Радовало лишь то, что в прошлом году класс Евы выборочно сделали английским, а потому упор предметно теперь падал не на точные науки, а на филологию и все, что было с ней связано, так что теперь Руднева вместе с ее «физика — главный предмет» уходили на второй план… для всех, кроме Евы. В промежутках между старшими классами она неожиданно заинтересовалась архитектурным направлением, даже составила список подходящих университетов и сильно расстроилась, когда в списке обязательных предметов для сдачи оказалась чертова физика.       И девушка честно старалась поменьше думать об этой проблеме, отложить ее на задний план, а в идеале вообще спрятать в старую шкатулку и запереть в темном комоде, пока не наступила среда и первый урок физики в одиннадцатом классе. Первый урок физики воочию, спустя четыре года дистанционного обучения.       По звонку ученики вошли в кабинет. Старая привычка: все знали, что во время перемены в кабинете Рудневой не должно быть ни души. При этом учительница просто не переваривала опоздания. Пару раз даже намерено выгоняла опоздавших за дверь, а иногда требовала писать объяснительную.       В кабинете физики, как и годами ранее, воняло хлоркой. Возможно, Вера Александровна требовала от технички двухэтапной уборки, а, может, попросту после каждого приема учеников обрабатывала класс чем-то ядерным. В двух случаях никто бы не удивился. Руднева всегда была до ужаса педантичной, а к своему кабинету относилась как к святыне, запрещая даже прикасаться к стенам.       Признаться, стоя у дубовой двери, Ева словила себя на довольно приятной мысли: ее больше не трясло. Еще бы, за столько лет она успела повзрослеть, набраться опыта и уверенности в себе, так что теперь грозный взгляд какой-то там учительницы уже не наводил на нее столький ужас.       Но все изменилось, стоило ей переступить порог кабинета: в кожанном кресле, у рабочего стола сидела Вера Александровна. Все та же ровная осанка, будто она не обычный преподаватель, а депутат в Раде. За столько лет из изменений лишь очки в тонкой оправе и те надеты на голову, подобрав светлые волосы. На тонкой кисти золотой браслет, недлинные пальцы спокойно перебирали какие-то бумаги… в какой момент Ева начала засматриваться на нюдовый маникюр женщины?       Руднева подняла взгляд на вошедшую толпу с тем же спокойствием и легкой усталостью, что и годами ранее, и обреченно вздохнула. Ева этого никогда не понимала — зачем работать учителем, если так сильно ненавидишь это?       Когда весь класс расселся по своим местам, она поднялась со своего и встала у доски:       — Всем добрый день, рада всех видеть, — в ее голосе совершенно не было радости, — мы начинаем новый курс. Правила безопасности в кабинете физики, надеюсь, помните, — ребята хаотично кивнули и в ответ на это кивнула сама Руднева. — Отлично. Первый раздел «Электродинамика». Начнем с электрического тока. Есть кто-то умный, кто прочитал параграф перед уроком и готов озвучить термин? — женщина мельком окинула взглядом класс. Кто-то опустил голову, вчитываясь в книгу, кто-то сделал вид, что не услышал вопрос. — Понятно, — хмыкнула учительница и обернулась к доске, начав записывать дату и тему урока. — К следующему занятию буду спрашивать.       Через минут пять вся доска была исписана формулами. Ева в них ничерта не соображала. Всегда надеялась, что нужные знания сами ее догонят. Да и вообще по натуре она считала себя человеком творческим, так что никогда и не старалась понять что-то сложнее математики шестого класса.       — Надеюсь, никто из вас не собирается сдавать физику на НМТ? — не оборачиваясь, спросила Вера Александровна.       По видимому, такой вывод она сделала исходя из общей успеваемости по классу. А, может, просто надеялась, что никто из учеников не составит ей хлопотов в этом году. Ей-то как преподавателю полагается подготовить выпускника к экзамену, причем так, чтобы в конце учебного года, когда будут известны результаты, не получить выговор от администрации лицея.       Не получив четкого ответа, Руднева даже слегка усмехнулась, но, развернувшись и увидев одну несмело поднятую руку, улыбка с лица женщины мгновенно испарилась.       — Костюк, — протянула она фамилию Евы с таким раздражением, что даже соседке по парте стало дурно. — Ты собираешься сдавать физику?       Девушка мгновенно выпрямилась. Не из уверенности, просто по позвоночнику прошел липкий холодок:       — Да.       — Зачем? — фыркнула Вера Александровна так, словно за этим вопросом стояло продолжение: «Зачем ты усложняешь мне жизнь?».       — Мне для специальности нужно.       — Ты не вступаешь на филфак?       — Нет.       Руднева осмотрела ученицу с ног до головы, остановилась на испуганных глазах и вздохнула:       — Подойдешь ко мне после урока.       На этом все. Вера Александровна продолжила вести урок как ни в чем не бывало, а у Евы в этот момент будто почву выбило из под ног. Больше всего она не любила недосказанность и ожидание, а когда эти два фактора смешивались воедино, ей хотелось лопнуть. С одной стороны, ничего плохого ведь не должно произойти. Вероятно, Руднева планирует просто поговорить про дальнейший план занятий, может, даст какой-то тест. Ну не убьет же она ученицу, в самом деле! С другой стороны, черт ее знает…       До звонка Ева сидела словно на иголках. Минуты до конца урока ощущались минутами перед смертной казнью. Каждый взгляд Веры Александровны, будто невольно падающий в сторону ученицы, заставлял девушку жалеть о собственном «Да».       И тем не менее, когда класс опустел, она осталась. Руднева сидела за своим столом, что-то писала в блокноте, не оборачиваясь на ученицу, будто это не она лично попросила ее остаться после занятия. Оставаться один на один с женщиной для Евы было морально опасно. Не сказать, что она была из робкого десятка, за себя постоять умела, но рядом с Верой Александровной в ней просыпалась не уверенная в себе девушка, а та девчонка, что плакала и умоляла не вызывать маму в школу.       — Итак, — наконец закрыв блокнот, произнесла Руднева и подняла взгляд на ученицу, — ты собираешься сдавать физику.       — Планирую, да, — кивнула Ева и сделала шаг ближе к учительскому столу.       — На кого поступать планируешь? — женщина впервые опустила очки на переносицу, отчего волосы волной легки на ее лицо.       Этот жест неожиданно зацепил девушку. Ева не знала по какой причине Вера Александровна не надела очки раньше, но округлая оправа ей так шла, что даже признаться было стыдно. С возрастом Руднева, кстати, похорошела: пару морщин у глаз ей были даже к лицу.       — В архитектурное.       — В архитектурное… — повторила женщина и поднялась со своего места.       Раньше Еве казалось, что Вера Александровна куда выше нее ростом, но теперь, стоя рядом с ней, оказалось, что разница всего в паре сантиметров.       — Заграницу куда-то, надеюсь? — и, все-таки, несмотря на небольшое визуальное преобладание, интонацией Руднева все еще умела унижать.       — Нет, к нам, в одесский, — поджав губы, ответила девушка. Под взглядом Веры Александровны ей было неуютно настолько, что она невольно согнула ногу за ногой.       — И что, там прям обязательна физика? — женщина сделала шаг ближе, видимо, инстинктивно попыталась таким образом сильнее надавить на ученицу.       — Прям обязательна, — кивнула Ева, оступившись.       Руднева проследила за тем, как девушка сбилась на ровном месте и недовольно поджала губы. Возможно, именно в этот момент поняла, с каким несчастьем ей придется работать.       — Ты же всегда была творческой, разве нет? Плакаты всякие рисовала.       — Вы пытаетесь меня отговорить?       — Я пытаюсь понять, гонишься ли ты за тем, что тебе действительно нужно, — ловко парировала женщина.       Ева опустила взгляд. На мгновение она действительно задумалась — а нужно ли ей это впрямь? Может, Вера Александровна права и ей не стоит тратить силы и время зря… За пару секунд девушка уняла слабость и вновь посмотрела на учительницу:       — Я приняла решение уже.       Руднева замолчала. По выражению ее лица было трудно понять: то ли она думала, как лучше отшить ученицу, то ли вспоминала молитвы. В конце концов, женщина кивнула:       — Я буду требовательной.       — Я знаю, — так быстро и уверенно ответила Ева, что у Веры Александровны невольно вздернулась бровь.       — И ты готова к внеплановым занятиям и двойной нагрузке? С тебя, Костюк, будет спрос в трижды, нежели с остальных учеников.       — Получается точно сдам экзамены, — ответила Ева, неловко улыбнувшись.       — Ответственная, значит, — хмыкнула Руднева, смирившись, и еще раз окинула девушку взглядом. — Ну хорошо. Почту не меняла за лето? Я пришлю тебе дополнительные материалы и задачи к ним. До пятницы буду ждать результата.       Ева уже хотела было кивнуть и закончить этот неприятный разговор, как вдруг и сама нахмурилась:       — А разве мы не будем заниматься очно?       Зеленые глаза Веры Александровны округлились:       — Ты хочешь заниматься после уроков?       Девушка от этого вопроса успела трижды пожалеть о том, что вообще осмелилась выбрать физику в качестве предмета для сдачи. Но отступать было поздно. В конце то концов, имеет же она право обратиться к учителю за помощью в подготовке к экзамену!       — Так будет эффективнее, — ответила Ева, а затем добавила тише: — Мне легче усваивать материал вживую. В онлайне оно как-то… не совсем понятно.       Руднева вновь поджала губы. Было видно по ее лицу, как сильно она сдерживается, чтобы не сморозить какую-то колкость в ответ.       — Решишь задачи, а в пятницу, после уроков, разберем. Так подходит? — ученица кивнула. — Хорошо. Иди. Звонок через пять минут, мне еще проветрить кабинет после вас нужно.       На этом разговор действительно закончился. Остальные уроки прошли будто в тумане: математика, литература, история… Никаких происшествий. Правда только Ева весь оставшийся день не могла отделаться от мысли, что выиграла бой, но далеко не всю войну.       Придя домой, она словила прилив мотивации — как оно бывает в первые учебные дни — и даже решила выполнить все домашние задания, прежде чем зависнуть в телефоне до полуночи. Закончила девушка со всем ближе к вечеру, хотя, признаться, хотелось еще на химии.       К моменту, когда на почту пришло письмо от Рудневой, за окном совсем стемнело. Ева к тому времени собиралась ужинать, но желание выполнить все задания от Веры Александровны за пару часов и утереть ей нос оказалось сильнее чувства голода, а потому она не раздумывая открыла сообщение. К слову, увидев перечень задач, тяга к знаниям у девушки моментально пропала.       Первой эмоцией, после некультурного шока, была злость, которую Ева все-таки пошла заесть ужином, чтобы не послать женщину куда подальше прямо по почте.       В промежутке между котлетой и соленым огурцом девушка машинально потянулась к телефону. Без него есть всегда было невозможно. Сегодня настроения деградировать в «ТикТок» не нашлось, а потому она зашла в приложение для знакомств. Целенаправленно Ева там, конечно же, никого не искала. В ее кругах отношения появившиеся через сайт знакомств порицались и считались чем-то постыдным, но иногда посмотреть на новых людей все же интересно. Фото свои она туда не вставляла, мало-ли кто-то из знакомых в округе бы увидел пометку «лесбиянка». Проблем бы тогда явно было по горло! Возраст при регистрации указывала на порядок выше, а в профиле и вовсе скрыла. Ей всегда нравилось общаться с женщинами старше, был в них какой-то особый шарм, вот только сами эти женщины редко отвечали взаимностью девушкам, с которыми у них была непорядочная разница в возрасте.       Все это было той еще рулеткой! Никогда не знаешь, когда попадешь на фейк, или на пару, что ищет молоденькую девочку для «приятного времяпрепровождения». Но интересные анкеты все же попадали. Правда редкость это жуткая. Вроде смотришь на фото — симпатичная, интеллигентная женщина — а в переписке и двух слов связать не может.       Ева листала профили без надежды, скорее просто по инерции, пока ее палец не застыл над профилем «Вера, 37». Девушка удивленно моргнула. Посмотрела на фото: распущенные блондинистые волосы, зеленые глаза смотрят куда-то в сторону, тонкие губы непринужденно улыбаются. Котлета выпала из вилки. Ева приблизила фото, на котором был все тот же острый нос, все та же родинка над губой, и застыла на месте. Компот застрял поперек горла, когда, перелистнув биографию ниже, она наткнулась на пометку «лесбиянка».       В описании под профилем ничего не было. Довольно красноречиво, в стиле Рудневой. Девушка еще раз просмотрела все фото, имя, возраст и рассмеялась. Не от веселья, скорее от того, как же удивительно иногда разворачивается судьба. Первой мыслью было сделать скриншот и скинуть в группу класса, но Ева себя вовремя отдернула — нельзя было вот так просто спускать этот шанс.       Вместо лайка, она раскошелилась на пуш-уведомление с сообщением «Привет, классно выглядишь!», чтобы Руднева ее точно заметила. Сердце скакало как бешеное, когда Ева отправляла его. Об ужине речи уже и не шло, девушка то и дело просматривала анкету раз за разом, снова и снова доказывая себе, что ей не показалось и это не просто похожая женщина.       Еще громче забилось сердце, когда в чате пришло ответное сообщение от Веры Александровны:       — «Привет, спасибо. Не могу сказать обратного о тебе. Что за анонимность?»       Ева и сама не заметила как ладони вспотели, а пальцы начали подрагивать. Она перечитывала текст раз пять, прокручивая в голове все возможные ответы. Сообщение от Рудневой было банальностью, у девушки часто спрашивали о том, как она выглядит в реальности, и у Евы давно был заготовлен один и тот же ответ. Вот только теперь она сидела в переписке не со случайной женщиной, а с Верой мать ее Александровной, где любая оплошность могла стать финальной!       — «Стеснительная просто», — быстро напечатала девушка и откинула телефон в сторону, словно боясь ответа.       Каждая секунда тишины вызывала ломоту в теле, но через пару минут Руднева все таки написала:       — «Это хорошо. Я не люблю развязных всяких. Расскажи о себе.»       Ева откинулась на спинку стула. Что сказать? Не будет же она писать: «Ева Костюк, ученица 11-А класса, кстати, Вы, сволочь, задали мне недопустимо много домашки». Нужно было что-то срочно придумать.       — «Мне 21, заканчиваю университет в этом году. Учусь на графического дизайнера»       — «И как тебе учеба?» — довольно быстро отвечала Вера Александровна.       Девушка нервно усмехнулась. И правда, как ей несуществующая учеба?       — «Нормально. Мы учимся дистанционно, так что нас не особо грузят»       После этого значок онлайна погас рядом с аватаркой женщины, отчего Еву охватила паника. Логически она понимала, что таковому не бывать, но в голове все равно крутились тревожные мысли о том, что Руднева с первых же букв поняла, кто на самом деле находится за ее экраном и скоро это станет позором школы.       — «Что ищешь тут?» — добавила девушка, невольно закусив ноготь.       Вера Александровна вновь появилась в сети, но легче Еве от этого не стало.       — «Постоянную сексуальную партнершу. Желательно, чтобы еще могли выйти на ужин. А ты?»       Девушка приоткрыла рот. Вера Александровна Руднева, гроза ее детских кошмаров вот так просто в переписке с ней призналась, что ищет себе сексуальную партнершу. Она еще раз пересмотрела фото женщины, чтобы окончательно убедиться в том, что не сошла с ума, прежде чем ответить.       — «Вначале общение. А дальше будет видно»       — «Хорошо. Давай пообщаемся, Ева.»