physics

      «Ищу постоянную секусуальную партнершу» — эти слова застряли в голове Евы настолько плотно, что в какой-то момент девушка даже ощутила боль в висках. Глядя в задачу по преломления света, она видела переписку с женщиной, на аватарке у которой стояла фото ее учительницы физики.       Ева органически не могла понять, как вечно суровая преподаватель-стерва могла вот так просто зависать на сайтах знакомств. Безусловно, она понимала, что учителя тоже люди и у каждого есть личная жизнь, но только не у этой женщины и только не такая судьба. Ей вообще Руднева всегда казалась био-роботом, не способным чувствовать. Просто машина, запрограммированная обучать детей и периодически гнобить их. Иногда, конечно, можно было увидеть, как Вера Александровна смеялась с кем-то из учителей в коридоре или улыбалась, когда на последнем звонке ей дарили цветы, но это скорее исключение из правил. Да и вообще, веселье весельем, а похоть уж слишком сложное чувство для такой чопорной Рудневой. Что уж говорить про любовь… Хотя, может, потому и ищет только сексуальную партнершу — просто не умеет по настоящему любить.       — «У тебя есть телеграм? Давай пообщаемся там.»       Формулы поплыли перед глазами. Ева, пытавшаяся до этого утихомирить волнение и сосредоточиться на задачах, снова ощутила как ладони покрываются холодным потом. Учитель физики хочет узнать ее поближе, в то время как она делает физику — до чего же смешная ирония судьбы!       Не долго думая — на самом деле, девушка выждала пару минут, прежде чем ответить, чтобы Вера Александровна не узнала, что она все это время сидела и ждала ее сообщения — прислала свой никнейм. Руднева далеко не первая, с кем Ева вот так из сайта знакомств переходила в мессенджер, так что на случай, если ей будет писать недоброжелатель, у девушки давно была создана чистая страница. Ни фото с лицом, ни возраста, ни одной истории… Идеальный профиль для того, чтобы поддерживать собственную легенду и не выдавать себя. Идеальный профиль для того, чтобы получить новое подозрение в свой адрес.       — «Ты точно Ева, 21? Меня смущает, что о тебе нет никакой информации. Запиши голосовое.»       Разумеется. Руднева не была бы Рудневой, если бы даже в обычной переписке не создала бы хлопот девушке. Хотя для Евы была абсолютна понятна настороженность женщины — сама ни раз попадалась на людей под фейковыми страничками. А учитывая статус Веры Александровны, любая оплошность могла сильно сказаться на ее карьере. Правда все это не отменяло недовольства Евы. Злилась она не на безвыходность ситуации, а на саму Рудневу за то, что поставила девушку в нее. Впрочем, как и всегда.       Прочистив горло, она начала запись. Не сразу в чат, нет. Вначале Ева решила записать несколько проб в «Избранное». Где-то говорила глупость, где-то недостаточно занижала голос, где-то выдавала нервозность глупым смехом в конце. В общем, минут пять она точно потратила на то, чтобы ее тембр отличался от того привычного, что чаще всего Вера Александровна слышала на уроках.       — «Точно, не переживай. Я просто тоже часто натыкалась на неприятных людей, решила все скрыть. Расскажи о себе, кто, что, чем занимаешься?»       Сердце пропустило удар, когда голосовое улетело в чат, и забилось сильнее, когда под ним загорелись две галочки. Было безумно странным обращаться к собственному преподавателю на «Ты». И если эта необыкновенность просто крутилась у девушки на языке, то страх того, что Вера Александровна раскусит ее, прослушав сообщение, давил на грудную клетку.       Кружочек уже давно перестал гореть, Руднева прослушала голосовое, но так ничего и не ответила. Для Евы каждая минута тишины растягивалась в час. Неизвестность пугала. Девушка даже подумала, что могла бы пойти на опережение и во всем сознаться учительнице, свести все неловкость, о которой обе вскоре забудут, — по крайней мере, сделают вид — но вдруг Вера Александровна начала писать ответ.       — «Приятный голос.»       Еву передернуло. Как будто она ожидала любого удара, но только не комплимента. Девушка еще раз пять перечитала текст, словно боялась упустить какую-то важную деталь сказанного и, только убедившись в том, что ее тайна остается под контролем, наконец рассмеялась.       И правда, ей часто говорили о красоте голоса, так что будь вместо Рудневой любая другая женщина, Ева бы не удивилась. В жизни, правда, он был совсем другим, более высоким, со странным мурчанием из-за вечно игривой манеры общения, но в голосовых сообщениях с новознакомыми людьми она старалась понижать тон, делать его более хриплым. Знала, что женщины на это ведутся.       Увидев, что теперь и сама Вера Александровна начала запись, Ева невольно вышла из чата. Без причины, по инерции, как будто прочитать сообщение Рудневой в секунду отправки было бы преступлением.       Когда от женщины пришло голосовое, та снова выждала какое-то время, чтобы не отвечать сразу. Хотела бы и дольше, вот только смесь волнения и нетерпения не дали девушке этого сделать.       — «Да что о себе рассказать то, — даже находясь дома, в спокойной интонации Рудневой не пропадала твердость. Разве что прибавилось вечерней усталости, — я доцент кафедры “Общей и Теоретической Физики” в одном из наших университетов. Параллельно еще в школе работаю. В общем, взрослая, серьезная и все такое. Из минусов, наверное, гордая очень. А ты что можешь рассказать?»       Ева прослушала сообщение несколько раз, прежде чем сообразить ответ. Голос Веры Александровны странным образом притягивал. Была в нем смесь той Рудневой, которую девушка многими годами презирала. Было в нем и что-то страшно человеческое, живое, что давало росток надежды на то, что Вера Александровна, хоть и робот, а душу все-таки имела.       Отдельно Еву озадачило наличие факта второй работы у Рудневой. В какой-то степени это вызывало уважение и даже объясняло хроническое раздражение на лице женщины.       В ответ Ева начала плести всякую чушь: и про трудную учебу в университете и про то, как собирается работать в какой-то компании, где будет создавать модели для игр. Вряд-ли Вера Александровна будет проверять, но зато образ девушки ее заинтересует. Врать Ева всегда умела хорошо, это началось еще с четырнадцати лет, когда она впервые скачала анонимный чат. С тех пор и создавать себе лживые личности умеет на ура, и копировать взрослую манеру речи, подходя за «свою» в переписках с женщинами старше. Правда свиданий вживую у девушки никогда и не было. Да и вряд-ли бы кому-то понравилось встречаться с завравшейся школьницей!       — «С тобой, кстати, довольно приятно общаться. Аж не вериться, что такая разница в возрасте.», — прислала Руднева спустя час их переписки «знакомства».       Ева улыбнулась. Обычно она гордилась тем, как умела вживаться в роль, вызывая у женщин старше интерес к себе, но в этот раз вместе с радостью пришло и легкое разочарование. Мысль «Если бы она только узнала…» испортила девушке настроение и стерла улыбку с лица.       — «Мне с тобой тоже нравится общаться. Кстати, насчет этого, у тебя уже были девушки младше?»       Изнутри щекотало любопытство — какая ты, Руднева? Еве было тяжело представить женщину в отношениях с кем-либо, точно так же, как и в постели.       — «Нет, девушек с настолько неприличной разницей в возрасте у меня не было.»       Ева рассмеялась про себя. А ведь Вера Александровна даже не догадывается, что между ними разница не в пятнадцать, а в целых двадцать лет!       Не успела девушка пошутить на тему «неприличной разницы», как Руднева прислала второе сообщение:       — «И не факт, что будет. Это надо лично общаться, смотреть, а дальше уже решать.»       Обида неожиданно разошлась по телу. Теперь уже Ева злилась на саму себя — она же и не планировала личных встреч с Верой Александровной, с чего бы вдруг такая реакция?! В голове непроизвольно нарисовалась картинка, в которой они бы с Рудневой пошли бы на свидание, но девушка резко мотнула головой, чтобы свести с себя наваждение.       — «А у тебя были женщины старше?», — пришло следом.       Ева сглотнула. У нее, признаться, вообще никаких женщин не было, а все отношения заканчивались поцелуями у подъезда.       — «Были, но не с такой разницей», — в очередной раз соврала девушка.       — «Понятно. Я вообще выгляжу, как на фото. Мои ровестницы, мягко говоря, не очень хорошо выглядят. По крайней мере, большинство. А я люблю красивых. От этого, наверное, и пошла мысль не ограничиваться возрастными рамками.»       Это «люблю красивых» сломало Еве мозг окончательно. Первое, что она представила — Рудневу, которая сидит в большом кожаном кресле, а перед ней куча молодых девочек и каждую она отбирает лично, словно на кастинге. Ну и похотливая извращенка!       — «Надеюсь, я тебе понравлюсь»       — «Я тоже.»       Еву одновременно радовало и настораживало, что Вера Александровна не просила ни фото, ни видео. Конечно, все можно было спихнуть на ее тактичность и нежелание давить, но где Руднева, а где тактичность, в самом деле!       — «Ладно, мне вставать завтра рано. Спокойной ночи.»       На этом и попрощались. Девушка сказала напоследок про собственный ранний подъем и про то, что тоже уже ложится, хотя на деле еще полночи ворочалась в постели. Да и как тут уснешь, когда учительница, которую ты ненавидела всю жизнь, внезапно открылась с новой стороны и теперь вы… флиртуете? Нет, флиртом это было еще рано называть, хотя Ева была точно уверена, что Вера Александровна уже рассматривает ее в качестве потенциальной партнерши. Эта мысль будоражила до ломоты в костях.       Признаться, Ева и сама не понимала зачем ей все это. Явно же, что когда дело дойдет до реальной встречи, ей придется закончить их общение. Но внезапно загоревшийся интерес к Рудневой глушил любые рациональные мысли, так что единственное оставшееся — пустить все на самотек.       Уснула девушка ближе к утру, так что от звука будильника ей захотелось разбить телефон о стену. Обычно Ева переводила таймер еще минут на десять, досыпая. В этот раз план был тот же, вот только не сбылся. Стоило голове коснуться подушки, как по телу прошелся ток тревоги. В мыслях снова появилась чертова Вера Александровна! Девушка зажмурила глаза сильнее, заставляя себя расслабиться хоть на пять минут, но волнение то и дело норовило выпрыгнуть из груди, так что, обреченно вздохнув, Ева все же потянулась за телефоном.       К слову, это оказалось не зря. Среди кипы уведомлений красовалось сообщение от пользователя «Вера». Девушка перешла через него в чат и застыла — Руднева прислала ей видеосообщение. Она говорила о чем-то будничном, что-то про «запару с самого утра», но Ева не слушала. Все ее внимание было приковано к образу женщины: распущенные волосы, белая рубашка, серый костюм… законно вообще быть такой в полвосьмого утра?!       Стоило отдать Вере Александровне должное: как сильно бы не хотелось прыснуть в нее ядом, вид у нее действительно всегда был сногсшибательный.       Этим утром у них произошел совершенно простой приятельский диалог. Что-то про погоду и то, как Руднева любит классические костюмы. Весь оставшийся учебный день они не общались, а Ева злилась на себя каждый раз, когда, проходя мимо кабинета физики, нарочно заглядывала в него. Иногда она сталкивалась с Верой Александровной в коридоре, и если раньше эта встреча не играла бы для девушки совершенно никакой роли, теперь ее выворачивало наизнанку каждый раз, когда Руднева даже не удосуживалась кинуть взгляд в ответ. Для нее-то ничего не изменилось. Она-то заинтересована не в самой Еве, а во лживом образе, что построила девушка.       Эти мысли наводили тоску, но Ева старалась отвлекаться на учебу и друзей, что, по приходу домой, делать было сложнее. Как минимум, потому что ближе к вечеру Вера Александровна первая ей написала.       — «Дети вышли на очное, теперь клопотов вдвое больше. Даже нет времени на тренировки!»       — «Тренировки?»       — «Да. Я бегаю. В юности занималась профессионально легкой атлетикой, сейчас больше любительское. Стараюсь поддерживать форму.»       Ева откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Что ж, ее глубоко нелюбимая учительница, помимо того что является доцентом и любит женщин, занималась профессионально спортом и теперь бегает, поддерживая форму. Чем дальше в лес, тем сильнее Вера Александровна вызывает интерес.       — «Я бы посмотрела на твою форму ;)», — отправляла Ева, в надежде, что, после этого смелого сообщения, не полетит в бан.       Руднева не заблокировала ее и даже не отказала, наоборот, через пару минут девушке пришло уведомление о… видеосообщении. На этот раз она не стала ждать, сразу же перешла в чат и включила запись: Вера Александровна стояла в своей квартире, уже не в костюме, а в обычной домашней футболке и лосинах; с первых секунд она опустила камеру ниже и, приподняв рукой ткань, оголила торс.       Ева приоткрыла рот, чтобы не захлебнуться слюной. На светлой коже Рудневой действительно прорисовывались кубики пресса. Девушка сглотнула, схватившись за край рабочего стола. Тело накрыла легкая волна возбуждения. Кто бы мог подумать, что эта Вера Александровна… такая. Ева пересмотрела видео еще несколько раз и, покраснев, словила себя на том, что хочет провести языком вдоль рельефов женщины.       — «Это просто ВАУ. Серьезно, я без пяти минутах на коленях»       — «Аккуратно. Меня такое возбуждает)»       Щеки девушки вспыхнули новым жаром. Переписка с Рудневой ощущалась как что-то незаконное. Впрочем, таким оно и было. Вот только если раньше интимные сообщения вызывали у Евы лишь ленивый интерес, то теперь, глядя в чат с Верой Александровной, она чувствовала пробегающую дрожь по всему телу.       — «Возбуждает, когда восхищаются или, когда девушка на коленях перед тобой?», — зажмурившись от стыда, отправила девушка.       — «Не рано ли задавать такие вопросы?», — а следом: — «Оба варианта.»       Это добило Еву окончательно. Воображение мгновенно рисовало сцены, в которых девушка оказалась бы на коленях перед Рудневой. Та, наверное, как обычно была бы в строгом костюме, смотрела сверху вниз своим надменным взглядом и только усмехалась бы, ведя ладонью по лицу ученицы… Нет, слишком сладко, как для Веры Александровны. Скорее, она бы этой ладонью вмазала пару пощечин девушке и смеялась бы, когда Ева все равно потянулась в ответ.       — «Мне такое нравится»       — «Стоять на коленях?»       Вопрос Рудневой оказался настолько прямым, что ударил под дых.       Потупившись с минуту, девушка, вздохнув, все же ответила:       — «Да»       — «Отлично, — мгновенно пришел ответ. — Значит, какие-то сходства у нас есть.»       На этом их переписка закончилась. Вера Александровна, вероятно занявшись работой, вышла из сети, а Ева вернулась к выполнению домашних заданий. Хотя «выполнение домашнего задания» — это, конечно, громко сказано! Девушка в основном переписывала цифры с ГДЗ и старалась не думать ни о завтрашнем индивидуальном по физике, ни о прессе физички.       Отвлекаться, к слову, было тяжело. Обычно, будучи перевозбужденной после любовных драм, Ева яростно строчила друзьям, но тут же и не расскажешь никому! Слухи, каким бы доверие к одноклассникам ни было, все равно поползут. Не то чтобы девушку сильно волновала репутация Рудневой… скорее, ею руководил страх потерять новообретенную связь с преподавательницей.       Этой ночью Ева снова долго ворочалась. Уснула за два часа до будильника, окончательно измотав себя мыслями про Веру Александровну. Ни на какое будущее с женщиной она не рассчитывала, прекрасно понимала, что есть тысяча и один фактор, из-за которых в реальности они бы не смогли быть вместе. Полночи Ева пыталась понять, почему этот факт ее разочаровывает. Еще час попросту пялилась в потолок, пытаясь совместить образ раздражающей Рудневой и цепляющей Веры в одного человека.       На утро снова проснулась никакая, но быстро оживилась от новой волны тревоги. Это состояние порядком начинало раздражать. Сильнее раздражало то, что Вера Александровна не написала с утра. И никакое «занята, замоталась» не смогло утихомирить навязавшуюся мысль, что Руднева попросту забыла.       Ева знала, что у женщины работа. Да и вообще Вера Александровна ничем ей не обязана, ведь они общаются всего пару дней, но в это утро каша не лезла в горло, а дождь по дороге до школы оказался особенно противным. Все уроки девушка просидела с недовольным лицом, в столовой забыла кошелек, а шутки друзей ей вдруг показались не смешными.       Единственное, на что обращала Ева внимание — время. Отсчитывала минуты до индивидуального занятия и, когда звонок огласил конец последнего урока, снова ощутила как ускоряется сердцебиение.       — Ты, все-таки, пришла, — не скрывая разочарования, произнесла Руднева, когда ученица несмело вошла в ее кабинет.       — Конечно, мы же договаривались, — и хотя девушка старалась держаться уверенно, внутри нее бушевал шторм. — Вы видели мой ответ? Я прислала Вам еще в среду.       Это «Вы» резало ухо. Хотелось сказать что-то игривое, дать намек на их вечернюю переписку, но Ева сдержалась.       — Мг, — кивнула Руднева, опустив очки на нос. — Я не проверяла. Садись на первую парту, разберем.       Девушка нахмурилась. Хотелось вспыхнуть: и это реально все занятие?! Но Вера Александровна, словно почувствовав негодование ученицы, подняла на нее взгляд и добавила:       — На выходных составлю программу, по которой будем заниматься.       Они расселись по местам: Руднева за учительский стол, Ева за парту перед ней. Женщина открыла ноутбук, вошла на почту и нажала на отправленный ученицей файл. Вера Александровна нахмурилась, вчитываясь в ответы школьницы, а Ева неожиданно нашла этот жест скорее милым, нежели устрашающим.       Первое время, пока преподавательница бегло сверяла ответы, они молчали. Руднева сосредоточенно смотрела в экран, а Костюк не менее сосредоточенно разглядывала ее. Сегодня Вера Александровна снова была в костюме. Цвет его был светло-коричневым, хорошо сочетался с бежевым гольфом и распущенными блондинистыми волосами.       Женщина машинально провела пальцами по выступившей пряди, а затем уперлась подбородком о ладонь. Ева не могла перестать ее рассматривать — как будто только сейчас ей открыли глаза и она впервые увидела выступающие вены на руках, четкие линии челюсти, небольшую горбинку на носу.       Когда взгляд скользнул ниже, девушка сглотнула. Теперь-то она знала, что скрывалось за деловым стилем Рудневой. Казалось, каждый изгиб ткани на ее пиджаке кричал о том, что под ним то самое тело из видео. От этого хотелось потянуться ближе или, хотя бы разглядывать сильнее, в надежде прожечь взглядом лишние слои.       — Что ты пялишься на меня? — выдернул Еву из мечт сухой голос учительницы.       — Да просто… — покраснев, отвела взгляд девушка.       На мгновение лицо Евы тронула улыбка. Скорее от абсурдности ситуации, нежели от веселья.       — Весело живется? — хмыкнула Вера Александровна, вздернув бровью. — Я могу это исправить.       Тогда уже девушка, не сдержавшись, прыснула. Знала бы только Руднева о том, как сильно она уже портит жизнь своей ученице!       — У меня был вопрос по седьмому заданию, — собравшись, произнесла Ева. — Мне кажется, у меня там неправильный ответ вышел.       Женщина вздохнула и, поднявшись со своего места, развернула ноутбук экраном к школьнице:       — Когда кажется, нужно креститься. А в физике все точно. Двигайся на соседний стул, — Ева пересела, а Вера Александровна села рядом. — Ну, давай разбирать, что тебе непонятно.       Девушка задохнулась, стоило Рудневой оказаться настолько близко. От нее не пахло, как от обычной женщины. Аромат более терпкий, более твердый. Парфюм походил на мужской.       Руднева объясняла материал спокойно, что-то чертила карандашом в тетради Евы, но девушка ее не слушала. Находиться так близко рядом с женщиной, с которой прошлым вечером они обсуждали позу на коленях, было до ужаса волнительно. Ева впитывала голос Веры Александровны и мысленно прикидывала, как бы женщина этим голосом отдавала ей приказы, смотрела на чужие руки и краснела каждый раз, когда задумывалась о том, как эти пальцы касались бы ее губ.       — Тебе все понятно? — в конце спросила учительница.       Девушка слегка дрогнула:       — Мг.       Руднева склонила голову в бок, не поверив ответу:       — Точно? — прищурилась женщина. — Если что-то непонятно — говори сразу. Если завалишь экзамен, выговор сделают мне, а не тебе.       — Точно, да, — закивала Ева.       Вера Александровна недоверчиво оглядела девушку и, задержавшись на ее лице, кивнула:       — Окей. Сегодня закончим, — не отрываясь взглядом от глаз Евы говорила. — В следующий раз будем заниматься дольше, когда я составлю программу.       Под напором женщины все еще было неуютно, но отводить глаза почему-то не было желания. Хотелось выдержать, пройти проверку Рудневой и доказать, что она способна выстоять.       — До следующего раза, Ева, — произнесла Вера Александровна уже мягче, собирая бумаги. — Не опаздывай.       — Да, — хрипло отозвалась девушка, поднявшись со своего места. — Хорошего вечера.       Руднева только кивнула, вернувшись к рабочему столу, а Ева почувствовала как предательски подрагивают колени, когда, пройдя мимо женщины, вновь уловила терпкий аромат.       На улице моросил дождь. Воздух был прохладным, будто специально, чтобы отрезвить девушку, но в ушах все равно пищало. Ева вздохнула сырость и, сунув руки в карманы, пошла вперед без зонта, в надежде, что холодные капли приведут ее в чувства.       И пока она шла, думая о том, как странно сильно может тянуть к человеку, от которого, казалось бы, нужно держаться подальше, телефон звякнул от уведомления. Ева дернулась, достала его из кармана и остановилась — в шторке висело первое за день сообщение от Веры Александровны:       — «Тебе нравится, когда тебя контролируют?»