Танцуй со мной

Он действительно умел танцевать. Хенджин почти распластался по сиденью, едва выглядывая из-за спинки предыдущего ряда, чтобы выцепить глазами тонкую, гибкую фигуру, стремительно движущуюся по баскетбольному залу. От стен гулко отлетала музыка, какая-то плавная, томная песня с резкими переходами, Хенджин не слышал слова, только биты и ритм, да и слова тут не играли никакой роли, потому что все его внимание захватывали движения Феликса. То резкие, то мягкие, словно его тело не было подвержено земным законам физики, словно состояло не из плоти и костей, а из податливого текучего шелка, который сменялся острыми изгибами молний. Влажные светлые волосы разметались по плечам, Хенджин видел линии мускул на длинных ногах, когда обувь скользя, скрипела по оранжевой поверхности пола. На светлой майке проступили пятна пота, тонкие кисти взметались вверх и плавно опускались в стороны. Птица, он был похож на птицу, каких Хенджин никогда не встречал в своей жизни. Его сосредоточенное лицо завораживало. Феликс был полностью в музыке, полностью отдан танцу, и в его мире больше ничего не существовало. Руки сводило судорогой, когда Хенджин опускал взгляд, чтобы, прикусив кончик языка, попытаться набросать видение – так как он это чувствовал – в своем скетчбуке. Выходило так же плавно и резко одновременно, как и танцевал Феликс. Толщина и мягкость линий карандаша сменялись под ритм музыки и скрипение подошвы кроссовок на гибких ногах. С того момента в столовой они не разговаривали, но, как оказалось, выкинуть из головы Феликса оказалось куда сложнее, чем Хенджин считал изначально. Хуже того – Хенджин совершенно не понимал этого загадочного влияния, которое на него оказывал новый знакомый. Почему руки так и тянутся к карандашу, несмотря на боль в пальцах, почему так и хочется следить за ним взглядом, а потом отворачиваться и делать вид, что тебе все равно, хотя это и не так. Закрыв скетчбук, Хенджин уткнулся лбом в сиденье, переводя дыхание. В танце Феликс казался абсолютно свободным. Возможно, в этом и был ответ жадного внимания Хенджина к его персоне. Возможно, дело было в банальной зависти. Или в желании узнать – каково это? Каково это – прикоснуться к чему-то настолько светлому? Настолько яркому и свободному, что становилось больно. Распахнулись двери, ведущие в зал. Хенджин выглянул из-за сидения. Феликс прервался и остановился, прокружившись на месте напоследок. Его грудная клетка тяжело вздымалась, мокрые волосы прилипли ко лбу. - Эй, фермер-бой, - Рекс и двое его парней со значками "Лиги терновника" на лацканах пиджаков вторглись в зал, словно владели здесь каждым кирпичиком. Они медленно приближались к Феликсу – свора жадных псов, загоняющая лису в капкан. Лица, полные самодовольства. Их студенческая форма – пошита на заказ в брендовом бутике. Каждый из них считает себя королем этой вселенной. Но только если перед ними кто-то, кого они видят слабее себя. Сейчас они ошибались. Феликс не был слабее никого из них. - Ты что, танцуешь? Выглядит по-девчоночьи, цыпленок. Ты у нас теперь вместо девчонки тут? Хенджин сжал карандаш в руке так, что тот едва не хрустнул. Феликс выпрямился во весь рост. Он не был особо высоким, но в глазах Хенджина он был выше Рекса и его прихвостней вместе взятых. Откинув со лба волосы, Феликс солнечно улыбнулся, и Хенджину на миг стало плохо. Иногда нужно бить, Феликс, а не улыбаться врагам. Ты не сможешь спасти каждого встречного. Однажды тебе причинят боль. - А, я понял, тебя сюда специально послали, да? Женской ласки тут не хватает. Сколько берешь за ночь, красотуля? - Мне очень льстит, что ты запал на меня, - спокойно сказал Феликс, - поэтому я трахну тебя бесплатно, если станцуешь со мной. У Хенджина отпала челюсть. А потом его на мгновение разобрал смех, потому что он никогда – за все эти долгие месяцы в "Гринвей", не видел такого выражения лица у Рекса. Он выглядел как болванчик, которого ставят на приборную панель в машине, чтобы его голова болталась на пружинке взад-вперед. Шестеренки в его мозгу крутились со скрипом, переваривая сказанное противником. Но – эй, кто бы мог подумать – у солнечного цыпленка, оказывается, имелись зубки. Алые пятна, возникшие на лице Рекса, показывали, что до него наконец дошло – он в этом поединке не главный в остроумии. А значит, он сделает то, что умел лучше всего. Единственное, что он умел. Обнажит кулаки. - Ты кем себя возомнил, педик, - выплюнул он. – Ты здесь никто, хуже чем грязь под ногтями. Я могу выбить тебе все зубы, а потом заставить отсосать, и никто нахрен не будет по тебе плакаться! Он оказался рядом с большими колонками, поставленными друг на друга, и что есть силы пнул верхнюю. Она с грохотом слетела на пол, вместе с айпадом, лежащим на ней, и проехалась по белым линиям баскетбольной разметки. Музыка резко взвизгнула и умолкла. Рекс развернулся к Феликсу, все еще стоящему прямо. Парни на подхвате сделали шаг вперед, намереваясь окружить жертву. Хенджин скрипнул зубами, мгновенно растеряв все веселье. Каждое слово Рекса. Ему хотелось вбить ему обратно в глотку каждое его слово. Но только он собрался подняться, как двери в зал вновь растворились. Это был их учитель музыки, господин Чон, кажется. Хенджин слышал, что он же вел когда-то танцевальный клуб, но никогда лично не видел ни их заседаний, ни выступлений – в этой школе подобное не было особо популярно. Чон замер на месте, глядя на немую сцену в зале. - Что-то случилось, мальчики? - спросил он, поправляя очки. Честно говоря, нужно было бы быть абсолютно слепым или наивным, чтобы не понять, что здесь действительно что-то случилось. - Ничего, сэр, - мрачно произнес Рекс, выделяя последнее слово, развернулся и направился к выходу, по пути сильно толкнув плечом одного из своих подхалимов. - Ты в порядке? - Чон обернулся к Феликсу. - Все хорошо, - ответил тот, - простите, мы случайно уронили колонку. - Ничего страшного, - мужчина помог парню поднять оборудование и отсоединить удлинители, - пойдем, я покажу тебе танцевальный класс. Его почти превратили в склад, так что придется провести генеральную уборку, но зеркала все еще целы, и... Дальше Хенджин не слышал, потому что Чон и Феликс покинули зал. И как только за ними закрылись двери, он рывком поднялся на ноги. Внутри него клокотала боль, которая требовала выхода. Рекса он нашел в дальнем туалете на третьем этаже. Он был один, с расстегнутыми штанами и вялым членом, болтавшимся между его ног. Он взвизгнул почти как девчонка, когда Хенжин пинком распахнул дверь кабинки, едва не врезав ему ею по носу. - Какого... - начал было Рекс, но потом увидел того, кто стоит перед ним, и его глаза забегали. Хенджин ухватил его за галстук и рывком сдернул с унитаза. В самом Хенджине было не так много веса, но он был долговязым, жилистым, и сейчас в нем кричала холодная, ядовитая злость. Рациональная. Опасная. Та, что он унаследовал от своего отца. Рекс свалился на кафельный пол, сильно ударившись подбородком. Хенджин услышал, как клацнули его зубы. И видел, как напряглись мышцы его голого зада, когда каблук ботинка приземлился на его ладонь, хрустя косточками сочленений. Тех самых, которые ныли каждый раз, когда Хенджин брался за карандаш. Наклонившись поближе, Хенджин услышал скулеж. Пес, который гнался за лисой и сам угодил в капкан. - Ты слышишь меня, Рекс? Неразличимое бормотание. Вскрик, когда каблук Хенджина вжался глубже в плоть распростертой ладони. - Да, - Рекс всхлипнул. - Хорошо, - Хенджин кивнул, - ты помнишь слухи о японце, который перешел дорогу моему отцу? Помнишь, в каком состоянии его нашли? - Помню, - Рекс дрожал всем весом, и по его заду буквально прошлась рябь. - Если ты еще раз подкатишь свои мерзкие яйца к новенькому, участь японца будет казаться тебе милостью божьей. Тебе все ясно? Рекс завозил головой по полу, размазывая собственные сопли и слюни, яростно кивая. Хенджин отнял ногу, отпуская алеющую руку противника, и ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Встряхнув собственный пиджак, чтобы выглядеть как ни в чем ни бывало, он направился к двери и выскользнул в коридор, чувствуя, как темнеет в глазах, и как сердце тяжело бухает в груди. Сразу вслед за ним в туалет вошла группа студентов – Хенджин не понял, какой именно это был курс – чтобы во всей красе застать лежащего там на полу в неприглядной позе Рекса. Слухи распространятся как яд, и к концу следующего дня все уже будут знать о прыщах на его голом заду. Пробежав лестничные пролеты, Хенджин вылетел на улицу, чтобы скрыться от лишних глаз в темной осенней аллее. Накрапывал мелкий дождь, и желающих прогуляться не было видно. Хенджин уперся рукой о мокрый ствол осины, нагнулся, и его вырвало. Мерзкий, абсолютно невыносимый вкус во рту вторил отвращению, которое он сейчас испытывал к самому себе. Если он обернется – он проиграет.