Хроники счастливых лет двух навечно связанных сердец

      Несколько дней спустя заклинатели наткнулись на новую проблему. На сей раз — в лице молодого, отчаянно жестикулирующего чиновника уездного города, метавшегося у ворот, словно мучимая желудочными коликами муха, запертая в лавке сладостей.       — Почтенные господа! О, великие заклинатели! Хвала небесам, что вы почтили нас своим визитом! — запричитал он, едва завидев их. — Никак сами Небожители прознали о нашем несчастье и вмешались!       — Что у вас стряслось? — поинтересовался Вэй Ин, вынужденный прекратить грызть яблоко, чтобы выглядеть представительнее.       — О, молодой господин! Наша беда воистину ужасна, невыразима и… крайне дурно пахнет!       В Вэй Ине начало просыпаться любопытство.       — Так-так, — насторожился он, — мне нужны подробности, и чем больше — тем лучше.       Оказалось, что в воспетом местными за красоту и свежесть пруду, где раньше плавали толстопузые пёстрые карпы и где влюблённые парочки запускали цветные фонарики, поселился злой дух. Но не простой — то был дух… тухлой редьки. Да-да. Он отравлял воду в связанных между собой городских каналах и водоёмах, наполняя окрестности таким ужасающим смрадом, что даже много повидавшие мухи предпочитали облетать это место за три ли. И чёрт с ними, с мухами — рыба вся пропала, влюблённые разбежались кто куда, а жизнь в этой части города почти что замерла.       — Он неуёмно требует дани! — горько рыдал изнурённый чиновник, после каждой фразы утыкаясь в платок.       — Какой именно дани?       — Каждые три дня горожане вынуждены бросать в пруд самое дорогое, что имеют!       — Конкретнее, — прокручивая в пальцах Чэньцина, потребовал Вэй Ин.       И чиновник послушно начал перечислять.       — Сначала в ход были пущены лучшие припасы, отборные фрукты и овощи, собранные в наших садах и огородах, но они не пришлись злому духу по нраву и народ стал тащить к пруду украшения, драгоценности, золотые и серебряные монеты. Однако и это не принесло облегчения. Следом были пущены в ход — шёлк, парча и бархат. Добралось дело и до кухонной утвари. Например, вчера, в числе прочего, тут была утоплена коллекция хрустальных рюмок и чайный сервиз из изысканного фарфора, принадлежавшие самому наместнику уезда! Ох, как он был расстроен и раздосадован, гневался не приведи боги!       — А что дух? — уточнил Вэй Ин, важно расхаживая вперёд-назад.       — А что он… он просто всё пускает пузыри, и вонизм только усиливается!       Вонь в округе и вправду стояла на редкость лютая. Лань Чжань, как обычно, потрясал своим невозмутимым обликом и сохранял стоическое спокойствие человека, которому всё нипочём. Вэй Ин же, косясь на него хитрым взглядом, лихо заключал пари с самим собой — сколько именно минут потребуется его благородному супругу, чтобы сдаться и притянуть к носу рукав.       — Почему вы просто не перестанете кидать в воду вещи? — вместо этого пустился в расспросы Лань Чжань, обращаясь к логике, как к старому другу.       Чиновник вмиг стал побледнее, чем снежные его одежды.       — О, лучезарный господин! Однажды мы попробовали! Так эта тварь, будь она неладна… выбросила на берег всю тухлую редьку, которую мы подносили ему в течение месяца! Запах по округе хлынул такой, что птицы падали с неба замертво! Да что там птицы: сердце прихватило у половины живущих на этой улице стариков, младенцы орали так, что хоть уши закладывай! Мы чуть не лишились рассудка и города!       Вэй Ин насмешливо фыркнул.       — Вот это поворот. А этот дух, если посмотреть, не лыком шит. Настойчивый парень. И с чувством юмора. Мне нравится.       Лань Чжань бросил на него косой взгляд, который ясно говорил: не устраивай балаган, умоляю, люди же страдают. Вэй Ин в ответ лишь беззвучно рассмеялся.       — Это задание требует полной самоотдачи и, разумеется, личного ознакомления с проблемой. Показывай, где засел безобразник.       — Конечно-конечно, господин! Следуйте за мной и берегите обоняние, — посоветовал мужчина, принявшись сооружать напротив носа защитный барьер от вони из плотной ткани, до этого служившей ему накидкой.       — Не стоит волноваться, я нюхал вещи и похуже, — небрежно отмахнулся Вэй Ин и не соврал.       Опираясь в своём искусстве на законы Тёмного Пути, он зачастую имел дело с могильниками и разлагающимися трупами, а их ароматы сложно было назвать приятным или хотя бы мало-мальски приемлемыми. Поначалу Вэй Ину было откровенно тяжко, и порой лишь сила воли помогала ему не выворачивать желудок наизнанку каждый раз, когда в поле зрения появлялись подгнившие покойники, вовсю пожираемые червями, но со временем ко всему привыкаешь: его нос не утратил чувствительности, он просто стал к некоторым запахам значительно лояльнее.       Лань Чжань, к удивлению Вэй Ина, тоже оставался непоколебим и не отставал, пока они направлялись к невыносимо смердящему пруду. В душе Вэй Ин беспрестанно восхищался его выдержкой и умением взять эмоции под контроль, когда того требовала ситуация. Уж ему-то, как никому другому, было хорошо известно, насколько чувствителен к запахам помешанный на чистоте и порядке Второй Нефрит клана Лань.       Они подошли к пруду. Чиновник нисколько не преувеличил. Воздух вблизи водоёма висел тяжёлый, смрадный и густой, словно невидимое, но осязаемое зло. Вода в пруду отливала травянистой зеленью и мутно поблескивала в лучах вечернего солнца. Время от времени на её поверхность поднимались крупные пузыри. Они один за другим лопались, выпуская наружу всё новые и новые порции ароматического кошмара.       — Помогите нам небеса! — хныкал чиновник, содрогаясь. — Воняет как в аду. Сдаётся, я недалёк от того, чтобы грохнуться в обморок.       — Отставить обморок, — строго приказал Вэй Ин. — У нас ещё дело. Вы можете понадобиться.       Он двинулся вдоль берега, внимательно изучая пузыри и нетипичный иловый налёт.       — Итак, — заключил Вэй Ин, размышляя вслух. — Дух-вымогатель с дурным вкусом и отбитым обонянием. Обычное изгнание может привести к неприятным последствиям для города и смрад продержится ещё много дней, если не недель. Поэтому бросаться в воду с головой я не стану. Ваша проблема весьма деликатна и я постараюсь избрать ту же тактику для её устранения.       Он повернулся к Лань Чжаню с загадочной ухмылкой.       — Лань Чжань, помнишь недавнее дело в селении Хундэ и нашего маленького друга, духа-менялу?       Лань Чжань посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искорка догадки.       — Ты предлагаешь…       — Я предлагаю направить полученный с ним опыт в благое русло. Мы не дадим духу то, что он просит. А дадим ему то, что он заслуживает.       Чиновник внимавший с отвисшей в недоумении челюстью, конечно же, ничегошеньки из сказанного не понял, но главное — Вэй Ина понял Лань Чжань. План Старейшины Илина был прост, как удар клинком. И почти так же элегантен. Они решили не использовать талисманы и сложные заклинания, не рисовать магические символы и не чертить пентаграммы. Вместо этого мужчины отправились прямиком на городской рынок. Чиновник только рад был убраться подальше от источника вони и с радостью их сопроводил.       Через час или около того заклинатели вернулись к пруду. Лань Чжань с лицом, выражавшим глубочайшую скорбь о своём падшем достоинстве, нёс огромный — в разы больше, чем он сам, набитый до отказа мешок. Вэй Ин шествовал налегке рядом, насвистывая весёлую мелодию и явно получая нездоровое удовольствие от происходящего.       — Ну что, Ханьгуан-цзюнь, готов приступить? — деловито спросил он, сверкая горящими глазами.       Лань Чжань покорно кивнул, словно мученик, идущий на костёр.       — Тогда поехали!       Вэй Ин ловко подтолкнул мешок к воде, в пару движений развязал его и с силой вытряхнул всё содержимое в зловонный пруд.       Из мешка посыпались не монеты, не украшения, не шелка, не хрупкие чайные чашки и даже не редька. Это были сотни, десятки сотен… фруктовых леденцов, очень похожих на те, которыми одаривал похищения дух-меняла носки. Целый дождь из разноцветных сладких камушков обрушился на пруд, застилая дно пёстрым карамельным ковром.       Некоторое время после этого ничего не происходило, лишь несколько ленивых пузырей медленно выпрыгнули на поверхность и, лопнув, исчезли. Затем вода вдруг резко забурлила, словно наваристый суп в котле. Смрад начал смешиваться с приторно-сладковатым ароматом тающего сахара, мяты, ягод и фруктов. Это было похоже на запах снов больного дракона.       И внезапно… раздался звук — не грохот и не рык, а тихое, удивлённое и несомненно жалобное… бульканье.       — Бульк-бульк-бульк!       Из воды, не торопясь, поднялось нечто. Оно не походило ни на монстра, ни на обычного призрака — полупрозрачное, зеленоватое подобие огромного пузыря с парой больших грустных глаз и нависающих над ними студенистых бровей.       Явившее себя во всей красе существо с праведным недоумением вглядывалось в дуэт на берегу — в прекрасного, стройного юношу в роскошных чёрных одеждах, который хохотал, держась за бока, и его не менее ослепительного спутника — богоподобного красавца в одеждах белее свежевыпавшего снега, с застывшим мрачным выражением на лице, словно он присутствовал при крахе цивилизации.       Их действия сбили духа тухлой редьки с толку, что неудивительно — к такому повороту невозможно было подготовиться. Дух требовал значимого и ценного, а получил… конфеты! Много-много похожих на разноцветные капельки конфет. Его логика вымогателя дала крен. Растерянный с оттенком обиды он ошеломлённо булькнул ещё раз и медленно, почти нехотя стал погружаться обратно в воду, растворяясь в сладкой, липкой каше.       Можно было подумать, что трюк не сработал, а показавшийся дух лишь хотел поглазеть на чудаков, превративших его обитель в сладкое королевство, Вэй Ин не был бы Великим Старейшиной Илина, если бы не знал наверняка, как справиться с вредной нечистью.       Смрад над водой начал понемногу рассеиваться и теперь напоминал запах тухлой редьки, которую забыли в котле с патокой. Его острота быстро снижалась, давая место свежим потокам воздуха, нагоняемого лёгким ветерком — также заслугой Вэй Ина, пустившего в ход Чэньцин. Это был явный успех.       Чиновник, наблюдавший за ритуалом изгнания издалека, упал на колени, рыдая от счастья, и начал возносить челобитные благословения двум героям, спасшим его город. Вэй Ин, всё ещё от души посмеиваясь, приобнял Лань Чжаня за плечи.       — Видишь, Ханьгуан-цзюнь? Иногда, чтобы победить злого духа, можно не махать мечом и не касаться магических инструментов, а просто… пересластить его логово.       Лань Чжань опустил ресницы и вздохнул, чувствуя, что его карма безвозвратно запятнана участием в этом сладком безобразии. Тем не менее, любуясь сияющим лицом супруга, нашедшего себе забаву там, где, казалось, невозможно, он точно знал, что ни на что на свете не променял бы этот момент.       — Твой подход новаторский, но доказано эффективный. Надо обязательно внести это в учебную программу молодого поколения, — обронил он, оценивая на глаз возвратившуюся прозрачность воды.       Вэй Ин рассмеялся ещё громче и, не обращая внимания на горожан, подтянувшихся к пруду в немом потрясении его быстрой расправой с «монстром», прижался к мужу теснее.       — Прекрасная мысль! — одобрительно подхватил он. — Ваши заветы по обучению давно и безнадёжно устарели. Сычжую, Цзинъи и остальным не помешает расширить горизонты осведомлённости о новаторских методах борьбы со всяческой хтонью. Однако ты меня знаешь, я не сторонник просиживания штанов на устных занятиях.       — Мгм.       — Я твёрдо убеждён, практический опыт — вот, что действительно добавляет уверенности при встрече с противником. Так что неплохо было бы хоть иногда брать ребят с собой в наши путешествия и испытывать в полевых условиях.       — Я подумаю, что можно сделать, — со всей искренностью пообещал Лань Чжань.       — Непременно подумай. Я многому мог бы их научить.       — Хочешь обсудить детали предстоящей преподавательской деятельности?       — Ещё как! Этим и займёмся, — загорелся Вэй Ин, забрасывая в рот маленький розовый леденец со вкусом душистой земляники и скармливая такой же покорно принявшему подношение Лань Чжаню. — У меня созрело множество замечательных идей, которые пора воплощать в жизнь!       — Тогда давай обстоятельно и по порядку…       Погружённые в непринуждённую беседу о грядущей реформе в системе образования молодежи Облачных Глубин и наслаждаясь свежими, бодрящими сумерками, заклинатели оставляли прославляющий их, радующийся город. Дорога звала их вперёд, ведь на свете ещё полным-полно коварных, засевших в чьём-то пруду чудищ, которых нужно усмирить, и конфет, которые нужно съесть.