«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Заехав в город, Лис сразу заметил, что место выглядело неплохо — ровные, чистые дороги, оживлённый рынок, шум, запахи специй и свежей выпечки. Вдали поднимались величественные горы, белые от снега, и, хоть здесь было холоднее, из-за облаков иногда выглядывало солнце. Он даже замер, глядя на это редкое чудо. Солнце… в этих краях, где вечно стояла пасмурность! Лис невольно улыбнулся, будто впитывал этот свет каждой клеткой, набираясь тепла и энергии. Его золотистые глаза на мгновение вспыхнули, отражая небесный свет, и он почувствовал, как древняя сила внутри него довольно заурчала, согретая этим редким подарком неба. Они проезжали мимо различных мастерских — где чинили обувь, шили одежду, чеканили украшения. Вдоль улиц тянулись повозки, прилавки со сладостями, сочными фруктами и овощами. Особенно его внимание привлекли лавки с драгоценностями — золотыми, серебряными, нефритовыми. Изысканные подвески в виде драконов, фениксов, карпов и лотосов блестели на прилавках, и глаза у Лиса просто разбегались. Он слышал тонкий звон металла и шорох шелков, и этот городской шум казался ему сейчас прекрасной симфонией.Когда они наконец вышли из повозки, солнце осветило всё ярче. Лис прищурился, вдохнул холодный, покалывающий ноздри воздух и вдруг почувствовал, как по телу пробежала волна лёгкости — будто на миг он забыл, кто он и где находится. На секунду исчезла тяжесть его истинной натуры, и остался только момент — здесь и сейчас. Но наслаждаться ему долго не дали. — Ся, — вдруг произнёс генерал ровным, как удар гонга, голосом, — у тебя есть задание. Ты должен подобрать для меня ткань — цвет, качество — и помочь выбрать портного, чтобы сшить мне новый костюм. — Понял, господин, — быстро ответил Лис, мгновенно надевая привычную маску исполнительного слуги. Они направились к швейной мастерской, где над входом висел резной деревянный знак с изображением иглы и облаков. Внутри пахло сухими травами, мелом и новым, ещё не тронутым шелком. — Добрый день, господа, — встретила их женщина в простом, но опрятном халате. — Добрый, — ответил Лис. — Нужно сшить для господина новый наряд. — Конечно, — кивнула она. — Для этого нужно снять мерки. Длинной тонкой лентой из шёлка портниха аккуратно обводила плечи, грудь, талию и руки генерала. Лис внимательно наблюдал за процессом, слыша тихое шуршание ленты по ткани и скрип, с которым женщина делала пометки на узких бамбуковых табличках. Генерал стоял неподвижно, как изваяние, и Лис чувствовал, как от него исходит едва уловимый холод, контрастирующий с солнечным светом, заливавшим мастерскую. Лис подошел к рулонам ткани, проводя пальцами по их поверхности. Его чутье подсказывало, что под этим солнечным светом и мягким шелком скрывается что-то гораздо более острое и опасное, чем игла портнихи. Пока генерал стоял неподвижно, застыв подобно древней статуе, Лис медленно прохаживался вдоль стен. Он сложил руки за спиной, и его пальцы непроизвольно перебирали невидимые струны, пока глаза сканировали рулоны ткани. Шёлк, тяжелая парча, мягкий бархат — мимо него проплывали оттенки угольно-чёрного, золотистого и густого, как запекшаяся кровь, тёмного граната. Лис остановился, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от магического резонанса ткани. — Вам подойдёт что-то спокойное, но сильное. Как вы, — произнес он, и его голос в тишине мастерской прозвучал мягко, почти вкрадчиво. Он указал на рулон ткани цвета ночного неба. В тени она казалась почти чёрной, но на свету вспыхивала глубоким синим с лёгким, едва уловимым переливом серебра, напоминающим блеск клинка под луной. Вот эта. Ни слишком яркая, ни слишком тусклая. Она не кричит, она шепчет: «Я опасен». Говорит прямо, но при этом молчит. Генерал чуть заметно усмехнулся краем губ — движение было настолько мимолетным, что обычный человек бы его не заметил, но Лис уловил эту тень эмоции. Внутренне он довольно щелкнул зубами: «Ага, попал в точку». Эта ткань была идеальной маскировкой для хищника, который не привык выдавать себя раньше времени. Когда они вышли, генерал шёл впереди. Его шаг был размеренным, почти беззвучным, лишенным тяжести обычного воина. Лис плёлся позади, намеренно шаркая подошвами, чтобы скрыть собственную бесшумную походку и не нарушать общий ритм их движения. Воздух в городе становился теплее, он был густым и многослойным: пахло древесным дымом, сладковатым жареным тестом и горьковатыми свежими травами. — Нужно покушать, — коротко бросил генерал, не оборачиваясь. Его голос перекрыл шум толпы, но остался тихим, предназначенным только для ушей Лиса. Они подошли к уличным прилавкам, где жизнь кипела и шкварчала. На бамбуковых подносах, источая пар, лежали пухлые баоцзы с мясом — Лис почувствовал их сочный, дразнящий запах и едва сдержал голодное урчание. Рядом блестели в карамели палочки таньхуалу, а горячие булочки, густо посыпанные кунжутом, пахли орехами и уютом. Миски с пряным супом обжигали глаза своим ароматом, а яйца, томившиеся в соевом соусе, поблескивали темными боками. Генерал взял себе порцию баоцзы и чашку тёплого чая. Лис выбрал сладкий пирожок и рис с овощами — простую еду, которая не вызывала лишних подозрений, хотя его истинная натура сейчас отдала бы всё за тот кусок мяса в баоцзы генерала. Они пошли дальше по оживленной улице, не спеша, наслаждаясь едой и приглушенным гулом города. Лис чувствовал, как солнце припекает затылок, и на мгновение ему показалось, что эта прогулка — не часть его долгой игры на выживание, а просто мирный полдень в великой империи Тан. Но взгляд, которым он время от времени сканировал спину идущего впереди «хозяина», оставался острым и холодным. — Давно я так не гулял, — с лёгкой грустью подумал Лис, глядя на тени от фонарей, дрожащие на мостовой. В этом человеческом ритме жизни было что-то гипнотическое, заставляющее забыть о вековой жажде и вечной охоте.Через некоторое время они подошли к дому. — Пришли, — коротко бросил генерал, и его голос вернул Лиса в реальность. Перед ним выросло великолепное поместье, истинное дитя эпохи Тан. Двускатная крыша с круто изогнутыми краями словно пыталась взлететь в светлеющее небо, а резные балки хранили на себе следы искусных мастеров. На массивных воротах тускло поблескивали бронзовые львиные кольца — стражи покоя этого дома. Внутри двора Лис замер. Сад был ухожен до безумия: каждый куст подстрижен так, будто над ним трудились с линейкой, а тонкие деревья с округлыми кронами застыли в безветрии. Каменные дорожки, выложенные плитами теплого оранжевого оттенка, впитывали остатки солнечного тепла. Справа, в небольшом пруду, лениво шевелили плавниками золотистые рыбы. Вода была настолько прозрачной, что молочно-белые камни на дне казались россыпью жемчуга. Тонкая струйка воды, падающая с бамбуковой трубки, издавала звук, похожий на шелест дорогого шелка. Свет, пробивающийся сквозь листву, создавал на воде живые, дрожащие узоры. Лис невольно принюхался: пахло влажной землей, лотосами и благополучием, которое почти раздражало своей безупречностью В этот момент в усадьбу вошла девушка. За ней семенила целая свита: слуги со свертками, клетка с птицей, заливистый шепот служанок. Весь этот живой шум мгновенно разрушил тишину сада. Женщина остановилась, ее взгляд — острый и цепкий — прошелся по Ху Мингу, словно ощупывая его под ребрами. — Хм, — произнесла она, оглядев его с головы до ног. В ее голосе слышалась привычка командовать. — А я думала, у нас сегодня тихий день. Кто это? Проходящий мимо слуга тут же вытянулся в струнку, едва не выронив корзину. — Госпожа Ли, — поклонился он, — вы как раз вовремя. Позвольте представить. Он повернулся к Ху Мингу, в голосе слуги прозвучала смесь важности и скрытого любопытства: — Ся, наш новый работник. А затем, понизив голос, добавил для Лиса: — Это госпожа Ли, младшая сестра генерала. Лис склонил голову в вежливом поклоне, но внутри него уже зашевелился интерес. Сестра. Тот же холод в крови или что-то поинтереснее? Он почувствовал запах ее Сян (духи) — дорогой сандал и капля мускуса, за которыми скрывалась стальная воля, очень похожая на генеральскую. «Сестрица, значит...» — подумал Лис, разглядывая ее туфли через пелену своих опущенных ресниц. — «Интересно, она такая же каменная внутри, как ее брат, или как скрытые пятна на чистом нефрите»