«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Он уже расслабился и шагал по округе, любуясь лесом: вдалеке виднелись горы, их силуэты рвано резали горизонт, а между ними лежала долина, укутанная сумерками. Ночь ложилась мягкой пеленою, ветер шуршал в верхушках деревьев, и казалось, что сам воздух стал холоднее, чище как перед грозой. Тишина здесь была обманчивой, она пахла прелой хвоей и чем-то металлическим, едва уловимым. Внезапно в груди застряло неприятное ощущение: где-то рядом поднялась злая, плотная аура. Воздух вокруг стал липким, тяжелым, как застоявшаяся вода в болоте. Он насторожился, ощупал рукой пустоту перед собой, словно разрывая невидимую паутину, и увидел, как из самой гущи тьмы выползают черные тени. Инстинкт подсказывал: сейчас нужно выхватывать меч, этот лес может стать полем битвы, полем крови для сверхъестественного. Его пальцы едва заметно дрогнули, но он застыл, прикрылся вниманием, смотря не сводя глаз с тёмных силуэтов, чьи очертания плыли, как дым на ветру.Тени разошлись в стороны, будто кто-то разом дал немой приказ. Лучше в темноте полагаться на ночное зрение: в эту пору мир для него становился четким, раскрашенным в оттенки серого и серебра, он видел гораздо яснее, чем люди. Каждый хруст ветки под ногами незримых существ отдавался в его ушах гулким ударом. И вдруг из абсолютной тишины что-то рвануло с небывалой скоростью — свист рассекаемого воздуха был слишком тонким, слишком хищным. Он подумал: «Это точно не человек». Усмехнулся — кончики губ приподнялись, обнажая клыки, а в глазах на мгновение вспыхнул золотистый огонь. Стало интересно, опасно и даже немного весело. Тьма вокруг него начала вибрировать, отвечая его собственной силе, которая так долго спала под маской покорного слуги. В ту же секунду перед ним появились пятеро стражей в бордовом — появление было настолько жёстким, словно они выскочили из самой плоти древней ночной воронки. Лис почувствовал, как по лесу прокатилась волна холода, а воздух вокруг них стал густым и вязким, словно от патока. Он слегка наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, едва заметная улыбка. — Простите, господин, — произнес тот, что стоял ближе всех. Голос его звучал ровно, как шелест сухих листьев, но в нем не было ни капли человеческого тепла. — Мы думали, вы заблудились. Тут небезопасно — лучше не бродить в одиночку. Лис, не теряя ни доли театральности, мгновенно сбросил маску хищника и нацепил личину растерянного бродяги. — Ой, точно, я заблудился! — воскликнул он, широко размахивая руками. — Сидел я, понимаете, думал о высоком, дела свои важные делал, и вдруг — звук! Хрусь! Тресь! И я как рвану! Он подпрыгнул на месте, изображая комичный испуг, и сделал пару гримас, от которых любой нормальный человек хотя бы улыбнулся. Но стражи стояли неподвижно, словно высеченные из камня. Их глаза в бордовых футоу оставались мертвенно-спокойными. — Нам очень жаль, что с вами это случилось, — передний страж даже не моргнул. — Но теперь мы вас нашли. Вы в безопасности. Лис с важным видом кивнул, продолжая свой спектакль. Он притворно покраснел и замахал на них ладонями, будто выпроваживая назойливых мух. — Да вы уйдите, дайте мне дела доделать! — воскликнул он с преувеличенным смущением. — Я так стыжусь! Как же я буду... ну, это самое... при вас-то?! Личное пространство, господа! Дайте мне личное пространство!Стражи молчали. Затем синхронно, как по команде, они отступили на три шага назад. Движения были настолько выверенными и одинаковыми, что у Лиса зачесались клыки — это была не выправка, это была общая воля чего-то темного. — Ладно! — наконец смирился он, поправляя пояс. — Я передумал. Перехотелось. Ведите назад. Когда они вернулись к повозке, Лис решил закрепить успех. Он картинно упал на колени перед дверцей, качаясь торсом вперед-назад, словно в глубоком траурном обряде. — Я заблудился... я ничтожество... я недостоин даже тени вашей служить! — прошептал он, старательно пряча затуманенный взгляд. — Хватит трагедий, — сухо раздался голос из глубины повозки. Генерал даже не взглянул на него. — Садитесь. Скоро приедем. — Хорошо, — буркнул Лис, забираясь внутрь. В душе у него всё клокотало от негодования. Ощущение, что над ним издеваются, было почти физическим. Но самое неприятное было в другом: в ноздри бил отчетливый запах гнили и старой магии. В этих краях «не люди» — демонические сущности в человеческом обличье — чувствовали себя как дома. Он сидел в углу, сжавшись в комок, и чувствовал, как его истинная натура бьется внутри, требуя выпустить когти и разнести эту повозку вместе с её «бордовой» стражей в щепки. Но холодный расчет перевешивал ярость. Один против целого стада демонов — затея плохая даже для него. Он понимал: маски сброшены лишь наполовину, и в этой тишине повозки сейчас шла самая настоящая битва — битва терпения. Повозка тронулась, и звук колес по гравию теперь напоминал Лису скрежет зубов по костям. Ночь только начиналась.