«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Ся поглядел на себя в бронзовое зеркало и даже слегка усмехнулся — действительно, теперь в отражении был не воин, не раб, а мужчина, способный пленить одним взглядом. Грим лег безупречно, подчеркивая хищный разрез глаз, а высокая прическа визуально сделала его еще выше. — Пора развлечься, — сказала Линь с лукавой улыбкой, ее глаза сверкнули в свете свечей. — Куда это? — приподнял он одну бровь, ощущая, как шелк лент на запястьях все еще холодит кожу. — В одно хорошее место. Думаю, тебе понравится. Если уж жизнь течет не по твоим правилам, так хоть насладись ею, пока можешь со мной. Он усмехнулся: звучало как признание о побеге от реальности. Ему, привыкшему к запаху крови и сырой земли, этот мир пудры и шелка казался зыбким, но странно притягательным. На улице их уже ждали двое парней и три девушки — золотая молодежь эпохи Тан, пахнущая дорогими маслами и бездельем.— Привет! — радостно поприветствовала их Линь, слегка поклонившись, как того требовал этикет. Мужчины ответили короткими кивками, женщины — лёгким жестом руки и едва уловимой полуулыбкой за веерами. — Это Ся, мой друг, — представила она его. На несколько секунд все взгляды обратились на него — оценивающе, испытующе, будто решали, достоин ли он быть частью их круга. Лис чувствовал их внимание каждой порой: они искали изъян, трещину в его образе, но видели лишь безупречного красавца. Наконец кто-то одобрительно кивнул, и напряжение рассеялось, сменившись беззаботным смехом. Когда они пошли по улице, воздух уже наполнялся густым запахом рисового вина и ароматом ночных фонариков — дэнлун. Красные и золотые огни плавали в сгущающейся темноте, будто сотни огромных светляков, освещая дорогу к пороку и удовольствиям. Ся шёл и улыбался. Со стороны можно было подумать, что он — наивный юноша, впервые видящий блеск столицы. Но на самом деле он просто скучал по тем временам, когда всё это — шум толпы, звон монет и шепот за ширмами — было частью его прошлой, далёкой жизни. Его истинная натура ликовала: темнота города скрывала его лучше любого леса. Они добрались до «Павильона Нефритового Ветра» — места, где отдыхали знать и воины. Здесь воздух вибрировал от музыки. Внутри пахло сандалом, жареным мясом и хмелем. Люди играли в вэйци, сосредоточенно стуча камнями по доскам, смотрели представления с бумажными марионетками, чьи тени плясали на тонких экранах, а женщины в лёгких шёлковых одеждах кружились в танце под резкие, томительные звуки цитры. Лис прищурился. В этом месте человеческие чувства были обнажены: азарт, вожделение, хмельная радость. Для него это был шведский стол из эмоций. Он чувствовал, как за его спиной, в тени, зашевелились «демоны за расписными ширмами», предвкушая интересную ночь. За их столом быстро завязались разговоры: — Мой отец всё твердит, что я должна выйти за чиновника, — жаловалась одна из девушек, закатывая глаза к потолку, где в дыму благовоний таяли блики фонарей. — А мой — мечтает, чтобы я стал сыщиком, — сказал парень, хмуро разглядывая свою чашу. — А мой говорит, что удачно выйти замуж — уже подвиг, — засмеялась другая, и все дружно расхохотались. — А ты, Ся? — повернулся к нему один из них, чье лицо уже раскраснелось от рисового вина. — Что расскажешь о себе? Кто ты под этим изысканным гримом? — Я… был учителем. Насколько помню, — ответил он с лёгкой паузой, осторожно подбирая слова. — Умею рисовать тушью, собирать горные травы и готовить лечебные настои. — «Насколько помнишь?» — удивилась госпожа Линь, чуть склонив голову набок, отчего подвески в её волосах тихо звякнули. — Да, — тихо кивнул он, глядя в глубину своей чаши, где дрожало отражение огней. — Когда меня нашли, я был без сознания… и без памяти. Многое ещё не вспомнил, будто дым развеял прошлое. — Надеемся, всё наладится, — сказали в унисон несколько голосов, и в этом послышалась та самая человеческая искренность, которая всегда немного сбивала Лиса с толку. Им принесли свежее рисовое вино, пахнущее сладковатым брожением и зерном. Чокнувшись, они выпили. Вечер взорвался азартом: начались игры в вэйци, где камни со стуком ложились на доски, и шуаньцзянь — кости с глухим звуком катились по столу, решая судьбы мелких ставок. Смех, поддёвки, шутки — жизнь вокруг кипела, как кипяток в котле. Позже женщины запели — высокие голоса переплелись с низким рокотом цитры. Кто-то поднялся танцевать. Ся тоже позволил себе немного свободы. Его движения были плавными, точными, будто он вспоминал забытый древний ритуал. Лис развлекался по-настоящему — он смеялся, двигался в ритме музыки, ощущая каждой клеткой этот коктейль из цветов, запахов специй, звуков флейт и струн. Но в какой-то момент его внутренний зверь, который никогда не спал до конца, резко насторожился. Он почувствовал это затылком — тяжелый, липкий взгляд, выделявшийся из общего хаоса веселья. Кто-то не просто смотрел, а препарировал его глазами. Осторожно повернул голову, будто просто следил за изящным движением в танце. И тогда его взгляд столкнулся с чужим. В толпе, за резной ширмой, на него смотрели глаза, в которых не было ни хмеля, ни радости — только холодное, острое узнавание. За несколькими столами от них сидел мужчина — молодой, красивый, но с чересчур самоуверенным, наглым лицом. Высокие скулы, чёткая линия подбородка, тонкие насмешливые губы. Взгляд его был тёмным и чуть хищным, а плавно изогнутые брови придавали лицу выражение лёгкого презрения. Волосы были собраны в высокий узел, и несколько прядей нарочно выбивались, мягко обрамляя лицо.Он был одет в тёмный шёлковый халат с тонким узором золотых облаков и драконов. Пояс был завязан небрежно — будто специально, чтобы казаться «случайно притягательным». На пальцах поблескивали перстни с нефритом, а на шее — тонкая цепочка с кулоном в форме тигра. Рядом с ним сидели две девушки, смеясь и всячески пытаясь привлечь его внимание, но он смотрел только на Ся — медленно, оценивающе. Воздух вокруг этого человека казался плотным, пропитанным ароматом дорогого мускуса и едва уловимым запахом опасности, который Лис почувствовал сразу. Ся уже собирался поднимать захмелевших друзей, когда рядом кто-то остановился.От вина и шума у всех уже слегка кружилась голова, но этот голос — низкий, холодно-бархатный — Лис узнал бы и среди тысячи. В этом голосе не было дружелюбия, лишь скрытая сила, которая заставила Лиса мгновенно подобраться, хотя внешне он остался неподвижен. — Не любишь веселиться до конца? — прозвучало совсем рядом, почти у самого уха. Лис обернулся, намеренно медленно, сохраняя маску Ся. Перед ним стоял тот самый парень — воплощение наглости и опасного обаяния. Халат из тяжелого шелка был небрежно расстегнут, обнажая ключицы, а в воздухе вокруг него плыл густой, почти дурманящий коктейль из запахов дорогого мускуса, рисового вина и разогретой кожи. Вблизи его глаза оказались черно-янтарными, с вертикальным отблеском, почти животными. Ся кожей почувствовал: этот тип не просто привык получать желаемое — он берет его силой, если оно не падает ему в руки само. — Я люблю веселиться по настроению, — спокойно ответил Лис, выпрямляясь и чувствуя, как внутри него в ответ на чужую ауру зашевелился собственный зверь. — Тогда, может, я улучшу твоё настроение? — Парень протянул ему чашу. Вино в ней было темным, как запекшаяся кровь. — За знакомство, красавчик. Ся чуть приподнял бровь, глядя на протянутую руку с массивным перстнем. — Благодарю, но сегодня уже достаточно.— О, — протянул незнакомец, и на его губах заиграла кривая, дразнящая усмешка, — отказываться от того, что я предлагаю лично... это невежливо, не находишь? — Кто сказал? — Лис парировал вопрос ударом на удар, глядя прямо в эти янтарные глаза. — Я сказал, — парень сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Лиса. Ся невольно усмехнулся. Этот нахал его забавлял. — Тогда выходит, у нас разные понятия о вежливости. Незнакомец приблизился еще на дюйм. Между ними почти не осталось расстояния, и Лис ощущал жар, исходящий от его тела. Вино в чаше чуть колыхнулось, плеснув на край, а воздух стал густым, пропитанным ароматом корицы и чем-то острым, металлическим. — А у нас, кажется, разные понятия не только о вежливости, — прошептал парень, и его дыхание, пахнущее хмелем, коснулось щеки Лиса. Лис не отвел взгляда. В этой игре «кто кого переглядит» он чувствовал себя как рыба в воде. — Возможно. Но я не собираюсь обсуждать их с пьяным хвастуном, который думает, что мир вращается вокруг его чаши.Тот тихо рассмеялся — коротко, с вызовом, будто этот ответ был именно тем подарком, которого он ждал. — Смело. Обычно мне так не отвечают. Те, кто пытаются, быстро теряют голос. — Я не «обычно», — ответил Ся и, не сводя взгляда с незнакомца, медленно взял чашу. Его пальцы на мгновение коснулись пальцев парня — кожа была горячей, почти обжигающей. Он осторожно поднес вино к лицу. Аромат был слишком сильным, слишком навязчивым. Сквозь виноградные ноты пробивался странный, сладковатый дух — «скрытые пятна на нефрите», почуял Лис. Что-то в этом угощении было нечисто. Но лицо его осталось неподвижным, как маска чиновника. — Ладно. За вежливость, — произнёс он и сделал небольшой, аккуратный глоток, едва смочив губы. Парень внимательно следил за каждым его движением. В его глазах мелькнул азарт охотника, который увидел, что добыча проглотила наживку. Ся поставил чашу на стол, чувствуя, как на языке осталось горьковатое послевкусие. — Благодарю за угощение. А теперь, если позволишь, мне нужно проводить друзей домой. Они, в отличие от некоторых, меру знают. Тот не ответил сразу. Он просто стоял и смотрел — долго, оценивающе, будто запоминал каждую черточку под слоем грима. — Увидимся, — тихо произнёс он, и в этом «увидимся» прозвучало не обещание, а угроза. В этот момент в зал вошли слуги. Они начали суетиться вокруг компании Линь, помогая захмелевшим молодым людям подняться. Лис обернулся, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать странный холод. Незнакомец исчез в толпе так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь запах мускуса и предчувствие того, что эта встреча была только началом большой и кровавой игры.