«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Пока эта весёлая компания плелась по улице, их пьяные физиономии сияли таким безвеличием и счастьем, будто они только что открыли секрет бессмертия и он оказался жидким. Кто-то пытался обнять дерево, кто-то целовался с собственным отражением в луже, и все наперебой твердили, как они друг друга любят, оглашая окрестности воплями, от которых наверняка проснулись все собаки в этом переулке. — Да ты знаешь... я тебя вообще терпеть не могу иногда! — хихикнул один, повиснув на плече приятеля так тяжело, будто тот был единственной осью мира, которая внезапно начала вращаться слишком быстро. — Но всё равно… ты мой брат! — Брат?! Да ты в меня вчера супом плеснул! Прямо в новый халат! — возмутился тот, пытаясь удержать равновесие, но через секунду уже обнимал обидчика в ответ, размазывая хмельные слезы по дорогому шелку. — Ладно, иди сюда, иди, я тебя тоже люблю, идиот! — Женитесь уже, — прыснула одна из девушек, прикрывая рот веером, который держала вверх ногами, и залилась таким смехом, что едва не вывалилась из своих изящных туфель. Девчонки, похоже, тоже окончательно растаяли, как лед в горячем вине. Заметив, что Ся остался почти трезвым и стоит среди этого хаоса со своим безупречным гримом, словно фарфоровая статуя, они дружно начали к нему тянуться. Глаза их блестели, а улыбки становились всё более заговорщическими. — Ся-я-я, ты такой красивый… Ну просто цветочек под луной… — промурлыкала одна, пытаясь поймать его за расшитый рукав. — Почему ты такой холодный, а? — кокетливо надула губы вторая, пошатываясь и обдавая его густым ароматом рисового вина. — Может, тебе просто тепла не хватает? Хочешь, я тебя согрею? Или мы все сразу? Но на этом кошмар не закончился — ведь и парни решили не отставать в выражении чувств. Один вдруг подскочил, ухватил Ся за плечи так, что у того чуть прическа не съехала, и с мечтательным видом выдохнул прямо в лицо: — Брат… а ты знаешь... ты вообще самый красивый среди нас! Я бы на тебе женился, будь ты девицей! А может и так бы женился... какая к черту разница! Другой, хихикая, потянулся обнять его сбоку, пытаясь пристроить голову ему на плечо: — Дай хоть тебя поцелую, а то вдруг завтра забуду, какой ты классный! Ся, ты — легенда! — Даже не думай, — сухо бросил Ся, отпихивая одну голову, пока вторая уже прицеливалась к его щеке. Но где там! Один всё же умудрился чмокнуть его в щеку, оставив мокрый след на пудре, и торжественно провозгласил на всю улицу: — Теперь мы духовно связаны! Теперь наши души — как два «лаованя» в одном котелке! Слуги, стоявшие неподалёку, переглянулись с выражением лица «ну всё, приехали, пора вызывать стражу или экзорциста». Ся лишь устало выдохнул. Он чувствовал, как под маской терпения просыпается жгучее желание превратить всю эту «духовную компанию» в гербарий. Провел рукой по волосам, которые чудом еще держались в узле, и тихо, почти лениво, но с такой силой, что воздух вокруг них будто похолодел, сказал: — Спать. И произошло чудо — магия слова (или просто критическая доза алкоголя) подействовала мгновенно. Все, как по команде, начали падать, кто куда. Один хлопнулся прямо на колени другому, тот вцепился в каменный вазон с цветами и пробормотал, засыпая: — Брат… не уходи… я еще не рассказал тебе про свою козу… Лис стоял посреди этого поля боя, брезгливо обтирая щеку рукавом. Вечер явно удался, но цена «духовного родства» оказалась выше, чем он предполагал. Слуги, очнувшись от оцепенения, кинулись ловить обмякшие тела, чтобы хоть кто-то не впечатался лицом в мостовую. Один из них, едва удерживая сразу двоих «духовных братьев», которые пытались сползти в разные стороны, тяжело простонал: — Господин Ся, вы как всегда… эффектно. Ся посмотрел на эту живописную картину, коротко кивнул и спокойно пошёл дальше, не оборачиваясь, будто именно так и должен заканчиваться достойный вечер. В воздухе ещё висел густой аромат разлитого вина и сонный бред, но Лис уже растворился в прохладе ночи. Каждого из пьяниц благополучно развели и разнесли по комнатам — главное, что без лишнего шума и происшествий. На следующий день поместье встретило утро тяжелой, болезненной тишиной. Всем было нехорошо: кто-то тихо стонал за ширмами, кого-то тошнило прямо на месте, но Ся лишь отстраненно наблюдал за этим. «О, слава небесам, — подумал он с кривой улыбкой. — Я бы не выдержал коллективной рвотной музыки под мелодию утренних птиц». К завтраку вышла только госпожа Линь. Она выглядела удивительно свежо, почти как огурчик — что очень радовало Лиса, ведь по крайней мере один собеседник сегодня не напоминал живой труп. Ся поклонился, скрывая искру лукавства в глазах, и поздоровался. — Ли, ты не поверишь, что вчера происходило, когда ты… э-э… немного отвлеклась, — начал Ся, присев за чайный столик. Пар от свежего чая приятно щекотал ноздри, вытесняя воспоминания о вчерашнем перегаре. Он хитро прищурился. — Я думал, что видел в этой жизни всё, но вчерашнее превзошло мои самые смелые ожидания. — Ну, не томи, рассказывай! — засмеялась Линь, подпирая щеку ладонью. — Значит, картина маслом: один парень заявляет другому: «Ты меня бесишь, но я тебя люблю!», — и тут же рушится на колени, пытаясь обнять второго за сапоги. Тот пытается устоять, машет руками, как ветряная мельница, и задевает девушку. Та спотыкается о табурет и почти шлёпается лицом в тарелку с фруктами. А я стою посреди этого хаоса и думаю: «Да это же сцена из дешевого театра, которую стыдно показывать даже на рыночной площади!» Линь весело фыркнула, а Лис, наслаждаясь моментом, сделал глоток чая. Вчерашний изысканный грим был смыт, но взгляд его оставался таким же острым и проницательным. — И чем всё закончилось? — спросила она, вытирая слезы от смеха. — Закончилось моим кратким «спать», после чего они выключились так синхронно, будто я их усыпил заклинанием, а не просто устал от их внезапной нежности, — Ся хитро подмигнул. — Кстати, твой брат… он бы оценил такую «дисциплину» в своих рядах. — Ха-ха-ха! — Ли едва сдерживала смех, прижимая ладонь к губам, но плечи её всё равно мелко дрожали. — А девушки! — продолжал Ся, изображая руками полный хаос. — Они лезли ко мне со всех сторон, пытались целоваться и обнимать. Я стоял неподвижно, как храмовая скульптура, а внутренний голос истошно вопил: «Помогите, спасите, мне нужно пространство!» Все смотрели на меня так, будто я — главный приз в этой пьяной лотерее, который нужно немедленно захватить и утащить в норку. — И что ты делал? — спросила Ли, изнемогая от любопытства. — Представляешь, — сказал Ся с видом умудренного опытом старца, — я напустил на себя вид холодный и загадочный… превратился в ледяного Будду. Снаружи — божественное спокойствие, а внутри — дикая паника, что меня сейчас просто раздавят этими нежными, но очень настойчивыми объятиями. — Ага, ясно, ледяной Будда в центре шторма, — засмеялась Ли, представляя эту картину. — И это ещё не всё! — Лис вошел в раж, его глаза азартно блестели. — Один из парней торжественно поднял чашу и провозгласил: «Выпьем за любовь!». И в ту же секунду — шлёп! — приземлился лицом прямо в десерт. Я чуть не рухнул рядом от неожиданности. Девушки бросились его спасать, запутались в подолах и в итоге сами завалились друг на друга живописной кучей. Я стоял над этим побоищем и думал: «Ну, по крайней мере, я выжил!» — Ха-ха, ужас и комедия в одном флаконе! — Ли не переставала смеяться, вытирая выступившие слезы. — А потом, — Ся наклонился вперёд, понижая голос до заговорщицкого шепота, будто раскрывает государственную тайну, — один парень начал целовать другого, приняв его за прекрасную даму, а девушки решили атаковать меня одновременно. Я оказался в самом эпицентре этого «цирка любви» и понимал: если я сейчас хоть шевельнусь, меня разорвут на обнимашки в клочья! — Ахаха, ты просто герой-мученик! — Ли буквально задыхалась от смеха. — В итоге я оказался единственным, кто не упал, не разозлился, не поцеловал никого по ошибке и сохранил рассудок, — с гордостью подытожил Ся, поправляя воображаемую корону. — Единственный выживший в великом пьяном хаосе эпохи Тан. — Браво, Ся, — улыбнулась Ли, глядя на него с нескрываемым обожанием. — Надеюсь, больше таких зрелищ не будет?— Ха-ха, — Ся мгновенно нацепил маску преувеличенной серьезности. — Если будут, я предусмотрительно сяду в сторонке, буду внимательно наблюдать и тайно делать заметки на свитках. Потом передам их потомкам как бесценный исторический документ о нравах нашей золотой молодежи! Ли снова залилась смехом, а Ся сделал глоток чая, чувствуя, как за этой легкой беседой окончательно растворяется ночной холод. Однако в глубине его памяти всё еще стоял взгляд того мужчины с янтарными глазами — единственное, что не вписывалось в этот веселый рассказ. Приметка: Ся — временное имя, которое лис (Ху Минг) использует, пока находится на чужой земле, чтобы не раскрывать своё настоящее имя.