«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Утро ворвалось в комнату не с лучами солнца, а с запахом дорогого чая и звонким смехом Госпожи Ли. Воздух в доме казался наэлектризованным — так бывает, когда планируется что-то по-настоящему азартное. — Сегодня ты идёшь с нами развлекаться, — заявила она, и в её глазах плясали озорные искорки. — Открылось новое место, говорят, там лучшие музыканты и самые честные кости во всём городе. Ся, чей сонный вид мог обмануть любого, кроме него самого, картинно вздохнул. Он сощурился, и его взгляд стал похож на взгляд кота, которого пытаются выманить из тёплого кресла. — Госпожа… может, не надо? — протянул он, мастерски включая режим «несчастного сиротки». Он слегка опустил плечи, а в уголках глаз затаилась такая вселенская печаль, что любая другая женщина уже потянулась бы за платочком. Но он знал — на Ли это не действует. Она видела его «насквозь» — Надо, — отрезала она, и в этом «надо» Ся услышал не только приказ, но и обещание чего-то интересного. — Отказы не принимаются. Собирайся. Когда они вышли, «старая гвардия» уже была в сборе. Воздух наполнился шумом, ароматами уличной еды и предвкушением приключений. *Мэйлин*, высокая и грациозная, словно молодая ива, сразу приковала к себе взгляд. *Хуанг* От него так и веяло добродушием, но Ся знал: этот парень способен отпустить такую шуточку, что покраснеет даже бывалый солдат. *Юн*стояла чуть в стороне, поправляя длинные косы. В её серьёзности было что-то успокаивающее, пока она не улыбалась — тогда её лицо преображалось, становясь по-настоящему мягким. *Чжэн*, широкоплечий и шумный, уже что-то громко доказывал… *Лиан* которая в своём ярком наряде напоминала экзотическую птицу. Она смеялась, то и дело поддразнивая его и заставляя парня то краснеть, то смеяться в ответ. — Ся, ты и сегодня будешь за нами приглядывать? — Мэйлин весело подмигнула ему, и в этом жесте было столько дружеского панибратства, что Ся невольно улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что нашего Ся алкоголь почти не берёт! — подхватила Лиан, заливаясь смехом. — Как скучно быть таким трезвым в такой весёлой компании! Ся лишь тихо пожал плечами, сохраняя невозмутимость. Внутри него уже просыпался азарт. Он чувствовал, как его «лапы» чешутся в предвкушении игры. Эти люди считали его своим «телохранителем» или просто тихим попутчиком, не подозревая, что сегодня на празднике главным игроком будет именно он. Он начал пить. Чаша за чашей. Вино было терпким, оно обжигало горло, оставляя привкус дикого меда и солнца. Ся не просто пил — он делал это с утонченной небрежностью хищника. Капли вина предательски стекали по подбородку, терялись в бороде, влажно блестели на шее, но его взгляд оставался кристально чистым. Он пропускал хмель сквозь себя, не позволяя ему затуманить разум. Когда очередь дошла до крепкой чачи, компания затаила дыхание. Резкий, сивушный запах ударил в нос, но Ся даже глазом не моргнул. — Эй, ребята! — прокричала Лиан, перекрывая шум за столом. — У нас новые правила! Если Ся допьет всё до капли — переодеваются оба: и он, и Хуанг! Ся поперхнулся. Жгучая жидкость обожгла легкие, он едва не выплюнул остатки драгоценного напитка. — В смысле? — выдавил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Это что, подстава? Мы так не договаривались! Хуанг, который уже успел изрядно захмелеть, только скалился, подталкивая Ся плечом: — А тебе что, слабо, «трезвенник» ты наш? В воздухе словно лопнула невидимая нить. Ся медленно выпрямился. Его осанка изменилась: исчезла расслабленность, появилась та самая гибкая, опасная сталь. Глаза блеснули недобрым, азартным огнем настоящий Лис почувствовал запах большой игры. — Хорошо, договорились, — Ся едва заметно улыбнулся уголками губ. — Посмотрим, чья выдержка окажется крепче. Девушки взорвались хохотом, хлопая в ладоши. Ловушка захлопнулась, и теперь Ся предстояло стать частью этого спектакля. Пока госпожа Ли ушла договариваться об отдельных зонах «для наведения красоты», в компании воцарилась странная тишина. Ся чувствовал на себе взгляды — цепкие, оценивающие. Хуанг пытался казаться невозмутимым, но его дыхание стало тяжелее. Между ними повисло густое, наэлектризованное напряжение. Ся взглянул на свои руки. Он уже представлял, как превратит это нелепое переодевание в еще одну манипуляцию. Если они хотят шоу — они его получат. Но он не был бы Лисом, если бы не оставил последнее слово за собой. Вернувшись, госпожа Ли весело воскликнула: — Я всё уладила. Ну что, красавицы, шевелитесь! Ся лишь тяжело вздохнул, но поднялся и, не произнеся ни слова, пошёл следом. Хуанг что-то недовольно фыркнул, но послушно поплёлся сзади. Их провели в просторную комнату, где воздух был густым от аромата пудры и свежих пионов. Там уже ждали несколько девушек-мастериц. Они держали в руках кисточки из тончайшего ворса, шелковые ленты и лакированные коробочки. Их улыбки были слишком широкими, чтобы не вызывать подозрений — в глазах каждой плясали озорные искорки. — Проходите, присаживайтесь, — певуче пригласила одна из них. — Мы сделаем из вас настоящих красавиц, достойных праздника в Чанъане. Началась суматоха. Зал наполнился шелестом тканей и тихими смешками, напоминавшими шорох опадающих лепестков. Ся, насупившись, замер. Каждый мазок прохладной кисти по его лицу отдавался по гордости, но он терпел, лишь изредка прикрывая глаза, в которых тлел золотистый огонек. Его облачили в наряд цвета бирюзы — «цвета гор после дождя». Легкий, струящийся шелк с серебряной вышивкой по краю облегал его тело, словно вторая кожа. Хуангу же достался светло-розовый наряд — мягкий, почти невесомый и, к его величайшему ужасу, щедро украшенный лентами. — Замечательно, — похвалила старшая мастерица, — теперь осталось только добавить немного пластики. — Чего? — нахмурился Хуанг, оглядывая свои розовые рукава. — Движения, — улыбнулась девушка и показала, как мягко повернуть запястье, плавно отвести плечо и изящно склонить голову. Девушки двигались с такой легкостью, будто сам ветер играл их руками. Ся, подражая им, попробовал повторить жест, но вышло слишком резко, по-военному. — Мягче, — шепнула одна из них, поправляя его локоть. — Вы же не дракон на войне, вы — цветок на ветру. Ся замер, на мгновение прислушиваясь к своей сути. Лис внутри него довольно заурчал, принимая правила игры. Когда он повторил движение снова, его рука прочертила в воздухе идеальную, текучую линию. Это не было женственно — это было магически и пугающе грациозно. Хуанг в это время рассмеялся, но его собственная попытка выглядела куда печальнее — он чуть не запутался в подоле, едва не снеся столик с пудрой. Смех разлетелся по комнате, звонкий и непринужденный. Госпожа Ли стояла у двери, наблюдая за ними с легкой, многозначительной усмешкой. — Ну что ж, — подытожила она, — если не получится красиво, хотя бы будет весело. Зал наполнился нетерпеливым шёпотом. Когда тяжёлые створки дверей разошлись, по паркету поплыл аромат пудры и свежих пионов. Хуанг появился первым. Его розовое ханьфу, расшитое нежными бутонами, казалось, жило своей жизнью, отдельной от хозяина. Бедняга путался в многослойных юбках, а его широкие плечи в этом наряде делали его похожим на скалу, которую кто-то по ошибке обмотал наградными лентами. Друзья прыснули, глядя на его напудренный нос и воинственно сдвинутые брови. Но следом шагнул Ся, и смех в зале оборвался, точно струна циня. На нём было платье цвета глубокой бирюзы — «цвета гор после дождя». Тонкая вышивка серебром на рукавах мерцала, как чешуя дракона в мутной воде. Ся не шёл — он скользил, и каждый его шаг был полон той пугающей грации, которая свойственна лишь хищникам или небожителям. Лицо его, тронутое белилами и едва заметной подводкой у глаз, утратило человеческую простоту. Взгляд Лиса стал острым, как лезвие из дамасской стали, а на губах замерла полуулыбка, полная снисхождения. — Великие предки... — выдохнула Мэйлин, невольно поправляя свои волосы. — Это точно наш Ся? Или ты призвал духа из старых легенд? Чжэн присвистнул, пытаясь скрыть замешательство за напускной грубостью: — Ты смотришься так, будто сейчас взлетишь к небесам вместе с Чан-э. Только осторожнее, не разбей чаши с вином своими рукавами! Ся плавно повёл плечом. Шёлк скользнул по его коже, пробуждая внутри забытое чувство — азарт охотника, который заманил жертву в самую красивую из своих сетей. — Вино — это лишь вода, — негромко произнёс он, и его голос, низкий и тягучий, заставил девушек за столом невольно выпрямиться. — А настоящая красота требует жертв. Хуанг, ты готов принести свою гордость в жертву этому вечеру? В углу зала музыканты ударили в барабаны и коснулись струн пипы. Ритм был быстрым, дерзким, как конная скачка. Госпожа Ли победно вскинула подбородок: — Ну же! Раз вы облачились в одежды небожителей, покажите нам танец, достойный императорского дворца в Чанъане! Кто из вас заставит нас забыть о дыхании? Хуанг, отчаявшись спасти репутацию, пустился в пляс — неуклюжий, шумный, полный забавных прыжков. Но всё внимание было приковано к Ся. Лис выждал долю секунды, пока музыка не достигла пика. Он взмахнул широким рукавом, и воздух вокруг него словно загустел. Он не танцевал — он был пространством. Его движения были текучими, как ручей, и резкими, как удар молнии. В какой-то момент всем показалось, что бирюзовая ткань превратилась в туман, скрывающий его истинный облик. Он кружился среди столов, и в полумраке зала его глаза вспыхнули золотом. Это была опасная игра: под маской нежного «цветка» скрывался зверь..