«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Пир разгорался, словно пламя на ветру — над резиденцией Золотого Ветра не смолкали цитры, смех перекликался между павильонами, а вино лилось бесконечной рекой. Воздух был плотным от запаха жареных пряностей и дыма сотен светильников дэнлун, отражавшихся в темной воде реки. Четвёртый Принц в одеждах цвета расплавленного золота сидел на возвышении, чуть откинувшись на спинку своего высокого стула-и. На нём сияло всё: тяжелая парча, нефритовые застежки, ловившие отблики огней, и тонкий, почти душный аромат редких благовоний. Но за этой внешней утончённостью сквозила застарелая наглость человека, привыкшего получать всё, чего бы он ни пожелал. Он поднял чашу, лениво покачивая в ней темное вино, и уголок его губ изогнулся в едва заметной, пренебрежительной усмешке. — Выпьем, — произнёс он негромко, с такой ленцой, будто делал одолжение самому празднику. — За вас, Ваше Высочество! — хором воскликнули гости, поспешно поднимая свои чаши. Шорох сотен шелковых рукавов напомнил шум сухого камыша. Принц скользнул взглядом по залу — скучающе, поверхностно, как хозяин осматривает стадо. Но вдруг его взгляд зацепился за одну точку и замер. Брови принца чуть приподнялись. — Госпожа Ли, — протянул он, играя дорогой чашей между пальцев. — А почему ваш спутник прячет лицо? Неужели он стыдится быть рядом с такой красавицей? Или, может быть, он считает, что мой прием недостаточно ярок для его взора? Госпожа Ли плавно улыбнулась, не моргнув и сохраняя безупречную осанку. — Ваше Высочество, у него небольшая рана. Не хотелось бы смущать ваших высоких гостей подобным зрелищем. Принц тихо хмыкнул, и в его глазах сверкнул насмешливый, хищный интерес. — Рана? — повторил он, чуть наклонив голову. — Или, может быть, тайна, которую он бережет пуще государственной казны? Он встал и, не спеша, наслаждаясь внезапно наступившей тишиной, подошёл ближе. От него веяло холодом власти и тяжелым запахом амбры. — Было бы невежливо скрываться, когда все открыты перед троном, — добавил он, иронично глядя на Лиса. — Может, позволите взглянуть, кто же прячется за этим веером? Когда Ся медленно, дюйм за дюймом, опустил веер, зал будто застыл. Свет сотен фонарей отразился в его глазах, и на миг показалось, что время остановилось. Перед взором Четвёртого принца открылось лицо, покрытое уродливыми следами — будто старая, гнилая болезнь оставила на коже бледные шрамы и язвы, а глаза померкли, став мутными и неживыми. Это не было похоже на грим — казалось, сама плоть начала разлагаться. Принц слегка скривился, даже не пытаясь скрыть брезгливого отвращения. Его ноздри дрогнули. — Хм… действительно, не самое приятное зрелище, — холодно заметил он, лениво сделав глоток вина из тонкой чаши. — Кажется, я ошибся. Там не тайна, там просто неудача природы. В зале послышались неловкие смешки. Кто-то поспешно отвёл взгляд, кто-то шепнул соседу, прикрываясь рукавом. Брезгливость принца стала сигналом для остальных — внимание сменилось пренебрежением. А госпожа Ли, сидевшая рядом, заметила совсем другое. Сквозь морок и магическую завесу она увидела реальное лицо Ся, скрытое от остальных. На нём и правда виднелись тонкие царапины и следы ран, глубокие и свежие, будто недавние, не придуманные. Она не ожидала увидеть живую кровь под иллюзией распада, но ни один мускул не дрогнул на её лице. — Видите, Ваше Высочество? — спокойно произнесла она, аккуратно ставя чашу на шелковую скатерть. — Как я и говорила, у него сейчас не лучший вид. Я лишь хотела уберечь ваш аппетит от лишних потрясений. Принц еще раз бросил взгляд на Ся — теперь в его глазах было лишь разочарование охотника, чья добыча оказалась больной. Он развернулся, и его золотой плащ с шелестом ударил по воздуху, когда он направился обратно к своему месту. Лис сидел неподвижно, чувствуя, как под слоем наведенной иллюзии пульсирует настоящая боль. Он выиграл время, но чувствовал, как нить игры натягивается до предела. Принц не ответил, лишь поднял взгляд, с холодной насмешкой глядя на юношу. — Ха… не ожидал, что всё окажется столь буквально, — бросил он, откидываясь на спинку кресла. В его голосе сквозило разочарование эстета, обнаружившего трещину на драгоценной вазе. Когда вокруг вновь зашумели и зазвенели чаши, Ли медленно наклонилась к Ся. Ее движения были плавными, словно она просто поправляла его шелковый рукав, но голос, сорвавшийся на едва слышный шепот, выдавал внутреннее напряжение: — Ся, когда ты успел это сделать?..В её глазах, обычно спокойных, как озерная гладь, теперь плескалось искреннее изумление. Ся тихо усмехнулся, не поднимая глаз и сохраняя позу смиренного калеки. В ноздри бил запах остывающего жира и приторных благовоний принца. — Пока все пили за здоровье Вашего Высочества, госпожа. Немного рисовой пасты, щепотка пепла — старый трюк бродячих актеров, — ответил он, и в его шепоте послышался сухой шелест. Он осторожно, скрытый широким рукавом халата, показал ей крошечную баночку. Внутри поблескивала белая глина с сероватым оттенком — именно такая смесь при высыхании на коже превращалась в уродливые рубцы, которые при свете фонарей выглядели пугающе реально. Ли посмотрела на баночку, потом снова на него. Тень облегчения скользнула по ее лицу, и она поспешно отвернулась, скрывая невольную улыбку за веером. — Старый трюк, говоришь? А у меня сердце чуть не остановилось, — тихо произнесла она, восстанавливая дыхание. Ся тихо хмыкнул, и в глубине его зрачков на мгновение вспыхнул тот самый лукавый, нечеловеческий свет: — Простите, госпожа. В следующий раз предупрежу заранее, чтобы вы могли подыграть мне в обмороке. Они оба мгновенно вернули себе невозмутимый вид. Вокруг снова кипела жизнь: звенел смех, взрывались тостами столы, и флейты выводили свои высокие, пронзительные ноты. Но Четвёртый принц, небрежно держа чашу, ещё долго не сводил с них взгляда — холодного, тяжелого и слишком внимательного для простого любопытства. Пир возобновился с новой силой. Музыканты заиграли быструю, прыгающую мелодию, вино вновь зазвенело в кубках, и разговоры потекли свободнее, обтекая их столик, как воду обтекает камень. Ся сидел, вновь прикрывшись веером, делая вид, будто его совершенно не смущают шепотки и любопытные взгляды, впивающиеся в него со всех сторон. — Ну что, знаменитость дня, — шепнула госпожа Ли с лёгкой усмешкой, грациозно поднося чашу к губам. — Тебя обсуждают даже те, кто не успел рассмотреть твоё «прекрасное лицо». Кажется, завтра весь город будет говорить о твоем недуге. — Главное, чтобы не потребовали от меня оставить отпечаток пальца на память, — буркнул он, лениво откинувшись на спинку стула и чувствуя, как шелк приятно холодит кожу. — Или локон волос на удачу. Люди в этом фане слишком суеверны. Ли тихо засмеялась, отпивая вино, и её смех смешался с перезвоном украшений. — Еще немного — и тебя начнут приглашать в лучшую театральную труппу Чанъаня. Твой талант пропадает впустую. — Только если там кормят лучше, чем здесь, — ответил Ся, голодным взглядом покосившись на изысканные блюда, которые давно остыли, пока господа упражнялись в красноречии и тостах. В животе предательски заурчало, напоминая Лису, что магия и актерство требуют куда более существенной подпитки, чем аромат жасмина. Гости действительно посматривали на него — кто с брезгливым интересом, кто с тайной завистью к его близости с госпожой, кто просто из праздного любопытства. Но Ся казался абсолютно спокойным, будто внимание публики его даже забавляло. Он сидел, чуть склонив голову, и в его неподвижности было что-то от затаившегося зверя, который наблюдает за игрой отражений в воде. Когда пир подошёл к концу, они вышли из павильона, покинув душное марево из запахов вина и тяжелых благовоний.Ночное небо было густым и прозрачным, словно вырезанным из темного сапфира. Над водой парили сотни лотосовых фонариков — красных, золотых, оранжевых. Они медленно поднимались вверх, дрожа пламенем свечей, и отражались в зеркальной глади реки так четко, что небо и вода казались единым пространством, полным звезд. Все вокруг светилось мягким теплом; шелковые ленты дэнлун, развешанные на деревьях, мерно качались на ветру, заставляя тени пускаться в пляс. Ся остановился у самого берега, глядя, как один из фонариков почти задел край облака. — Люди странные, — пробормотал он, и в его голосе проскользнула едва уловимая хрипотца. — Пускают свет в небо, будто он сможет их услышать и что-то изменить. — Может, для них это способ унять темноту, — ответила Ли спокойно, кутаясь в легкую накидку. — Страх перед мраком заставляет нас созидать маленькое солнце. Они стояли молча, пока последние светящиеся точки не исчезли за зубчатыми горами. Вокруг воцарился лишь шелест ветра и запах остывающего вина, ночных трав и сладковатого ладана. Шорох шагов по гравию заставил Лиса мгновенно подобраться. Принц подошёл ближе, остановившись так, что мягкий свет фонарей скользнул по его лицу, высветив лукавую, почти хищную усмешку. Его золотые одежды в полумраке казались тусклой чешуей спящего дракона. — Забавно, — протянул Четвёртый принц, остановившись рядом с ними и наблюдая за фонарями. — Я всегда думал, что такие люди предпочитают скрываться от чужих глаз. Он бросил короткий взгляд на Ся и усмехнулся. — Но, кажется, даже у подобных… находятся спутницы. Мир полон неожиданностей. В его голосе не было прямого оскорбления, но каждое слово звучало как пощёчина. Госпожа Ли медленно повернула голову. — Ваше Высочество, красота и уродство существуют лишь во взгляде смотрящего. Принц приподнял бровь. — Неужели? — Каждый человек достоин любви и уважения независимо от того, как выглядит его лицо, — спокойно ответила она. — Иначе мир был бы слишком пустым местом. На несколько мгновений воцарилась тишина. Ветер качнул ленты фонарей. Принц посмотрел на неё долгим взглядом, а затем тихо усмехнулся. — Возможно… и так. Но в его глазах не было согласия. Лишь лёгкая насмешка человека, который считал подобные слова красивой сказкой. Он ещё раз скользнул взглядом по Ся, словно пытаясь разгадать загадку, которую тот скрывал, после чего неторопливо развернулся. — Что ж. Надеюсь, ваша вера в людей не принесёт вам разочарований, госпожа Ли. После этих слов он ушёл, оставив после себя лишь запах дорогих благовоний и неприятное ощущение, будто разговор был вовсе не о внешности.