«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Ночь в Чанъане была густой и душной, как застоявшееся вино. Лис шел по узкой подворотне района Пинкан, где тени ложились на камни тяжелыми пластами. Холодный ветер гулял между низкими крышами, донося запах гниющей листвы и далекий аромат дешевых благовоний. Лис чувствовал кожей: за ним ведут охоту. Тяжелый, липкий взгляд преследователя жег спину, а шаги, хоть и приглушенные, отдавались в его ушах грохотом барабанов. Он внезапно споткнулся, его плечи мелко задрожали. Это была безупречная игра — драма трусости, доведенная до совершенства. Лис забился в тупик, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, и его дыхание стало прерывистым, судорожным. — Кто здесь?.. — прошептал он, и его голос сорвался на тонкий, жалкий вскрик. — Пожалуйста, я всего лишь скромный путник... У меня нет золота, не губите! Из тени выступил мужчина, чье лицо пересекал старый шрам. В его руке тускло блеснул зазубренный нож. — Золото мне не нужно, малый, — прохрипел тот, наслаждаясь видом «загнанной жертвы». — Мне нравится смотреть, как угасает свет в глазах таких, как ты. Я перережу тебе сухожилия, чтобы ты не мог убежать, и буду долго слушать твои мольбы. Ся съежился, его глаза расширились от притворного ужаса. Он мастерски провоцировал, разжигая в подонке жажду крови. — Но за что?.. Неужели вам не жаль невинной жизни? Вы ведь погубите свою душу... — Лис специально тянул слова, заставляя психопата закипать от ярости и осознания собственной власти. — Твоя душа станет моей закуской! — взревел нападавший и бросился вперед, занося нож для первого удара. В это мгновение мир замер. Лис перестал дрожать. Он выпрямился, и его рост, казалось, увеличился вдвое. Одним неуловимым движением он коснулся головы убийцы. Пальцы Лиса впились в череп, и через этот контакт он пропустил в себя всё: густую, смрадную ярость этого человека, вкус его прошлых убийств и черную, как смола, кровь в его жилах. — Твоя злоба... она так предсказуема, — голос Лиса стал ледяным, вибрирующим от древней силы. Он схватил мужчину за горло, сжимая его так, что шейные позвонки жалобно хрустнули. Лис медленно повернул голову вправо, затем влево — резким, лисим движением хищника, оценивающего кусок мяса. В его взгляде больше не было ничего человеческого — только бездонная холодная бездна. Он вонзил когти в грудь еще живого врага. Он не просто убивал — он питался. Каждое содрогание тела, каждый хрип и предсмертный стон были для него изысканным лакомством. Он чувствовал, как боль жертвы течет по его венам, придавая сил. Он буквально разрывал плоть, наслаждаясь горячим металлом крови на языке. Убийца хрипел, его глаза закатывались, но магия Лиса держала его на грани жизни, заставляя чувствовать каждый дюйм раздираемой ткани. Когда тело превратилось в бесформенную груду разорванных кусков плоти, Лис вырвал клочок его одежды и брезгливо вытер окровавленный рот и руки. Лицо его на миг осветилось хищной, темной радостью. — Слишком быстро, — прошелестел он. Лис щелкнул пальцами, и синее пламя, холодное и яростное, охватило остатки плоти. В одно мгновение переулок очистился: ни капли крови, ни запаха смерти — только серая пыль, которую тут же подхватил ночной ветер. Вырванный клочок ткани он бросил в огонь последним, глядя, как он рассыпается искрами. Он выпрямился, поправил воротник своей туники и снова стал «тихим Ся». Лишь в глубине его зрачков всё еще догорали синие огни его истинной, черной природы.

***

Ся вернулся к друзьям легкой, пружинистой походкой, словно и не было той кровавой тени в переулке. От него пахло ночной свежестью и совсем чуть-чуть — озоном, но в шуме праздника этого никто не заметил. Генерал Гуй Чэн стоял чуть в стороне от общего круга, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и темный, мгновенно впился в Ся, едва тот переступил порог. — О, а почему такие лица? — Ся весело улыбнулся, обходя компанию по кругу и небрежно поправляя рукав. — Кто-то умер? Или вино внезапно закончилось? Друзья, которые до этого сидели в напряженном молчании, наперебой зашумели: — Да ты! Ты пропал в карете этого павлина! — Мы тут уже планы строили, как тебя вызволять, а реализовать-то никак — стража кругом, — проворчала Юн, пряча облегчение за напускной строгостью. Лис звонко рассмеялся, картинно приподняв бровь. — Ха-ха-ха! Какое благородство! Мне что, вернуться обратно к принцу? — он в шутку развернулся к выходу, словно и вправду собирался уйти. — Нет-нет, сиди уже! Мы шутим! — Хуанг схватил его за плечо и притянул к столу. — Садись и пей, пока Лиан не начала нас женить от скуки! — Ся, — голос генерала прозвучал низко и сухо, разрезая общий смех. — Расскажи, что случилось. Коротко. Гуй Чэн сделал шаг вперед, и воздух вокруг него словно похолодал. — Извините, господин, но это глубоко личное, — Лис почти смеялся, глядя генералу прямо в глаза. В его взгляде плясали дерзкие искры. — А то, что происходит за занавесками карет, — великая тайна. Все присутствующие за столом замерли, переглядываясь. Воздух между Ся и генералом натянулся так, что, казалось, тронь — и он зазвенит. — Ся, я сейчас серьезно, — Гуй Чэн прищурился, и его ладонь непроизвольно легла на рукоять меча. — Говори нормально, иначе придется заставить тебя объясняться официально. Лис оценил этот жест. Он примирительно поднял ладони вверх, принимая самый невинный вид, на который был способен. — Хорошо-хорошо, господин, не нужно так сурово смотреть, — он присел на край стола, болтая ногой. — Всё прозаично. Один раз я имел неосторожность отказать принцу в компании, а когда встретил его снова — пришлось разыграть целый спектакль с переодеванием и шрамами, чтобы он меня не узнал. Сегодня он просто... высказывал претензии к моему актерскому мастерству. Больше ничего не было. Это была почти правда. За исключением того, что губы принца всё еще горели от поцелуя, а один нападавший в подворотне превратился в пепел. — Актерскому мастерству, значит? — Чжэн хохотнул, разливая вино. — Брат Ся, ты у нас, оказывается, мастер масок! Давай выпьем за то, что принц оказался плохим критиком! Погоди, Ся, — генерал Гуй Чен прервал их, и его голос прозвучал как удар колокола. — Как он тебя отпустил тогда ? Сяо замер на долю секунды, а затем его лицо расплылось в самой невинной и в то же время наглой улыбке. — О, господин, это была настоящая битва умов! — Ся заговорил быстро, активно жестикулируя, словно актер бродячего театра. — Сначала я пытался убедить его, что я — его потерянный брат-близнец, разлученный в детстве злой колдуньей. Не поверил! Потом я сказал, что я — дух этой кареты и исчезну, если он не пообещает мне миску риса. Тоже мимо... — Ся! — рявкнул генерал, теряя терпение. — Говори правду. — Блин, ну вот всё вы портите своей серьезностью... — Лис обиженно надул губы и картинно вздохнул. — Ладно. На самом деле я просто применил один секретный прием. Он был так впечатлен моим... кхм... мастерством переговоров, что решил, что я слишком ценный экземпляр, чтобы меня казнить. Мы просто мило пообщались о погоде, видах на урожай и о том, как хорошо его стража умеет спать на посту. Точно говорю! Мы желаем ему здоровья, он просто нас сначала немного недопонял, но я его почти убедил, что мы — лучшие люди в этой империи! Ся начал говорить еще быстрее, едва успевая переводить дыхание, стараясь завалить генерала кучей ненужной информации:— Он сказал, что отпустит меня, только если я... ну, позволю себя поцеловать. Ну, он это и сделал, а я потом сразу вышел прогуляться. Знаете, погода на улице просто чудесная! Прохладно, лунный свет так поэтично ложится на крыши Чанъаня... Чистая романтика! А еще я, кстати, занял второе место, я молодец, правда? Мы это уже обсудили? Он замолчал, выкатив на друзей и генерала огромные, «честные» глаза, надеясь, что в этом ворохе слов факт о поцелуе проскочит незамеченным. В комнате повисла оглушительная тишина. Хуанг выронил палочки, а в глазах генерала на мгновение вспыхнули пугающие красные искры — такие яркие, что Чжэнь невольно отодвинул свой кувшин подальше. — Чего вы так уставились? — добавил Ся, невинно хлопая ресницами. — Я же говорю: второе место! Это же успех!— Ты сказал... он тебя поцеловал? — медленно, по слогам переспросил Гуй Чен, и в его голосе послышался хруст ломающегося льда. — То есть, когда мы хотели тебя поцеловать, ты был весь такой недоступный, — заметила Мэйлин, прищурив глаза и покачивая чашей с вином. — А как целый принц прижал в карете, так ты сразу — «романтика, и лунный свет»? Ся театрально приложил руку к груди, будто его только что смертельно оскорбили в лучших чувствах. — Мэйлин, ну как ты можешь сравнивать?! — воскликнул он, едва сдерживая смех. — Там был стратегический маневр! Поцелуй — это просто... способ дипломатического отступления. Я спасал нашу компанию от казни, принося себя в жертву на алтарь красоты! — Жертву он приносил, посмотрите на него, — хмыкнул Хуанг, вытирая слезы от смеха. — Ся, ты в следующий раз, когда будешь так «спасать», хоть позови посмотреть. Мы бы билеты продавали — «Принц и Ся: битва за губы». Генерал Гуй Чен, который до этого стоял неподвижно, словно застывшая статуя воина, сделал шаг к столу. В его взгляде всё еще полыхали те же красные искры, а кулаки были сжаты так, что костяшки пальцев побелели. — То есть он... действительно это сделал? — Ну... технически, — Ся игриво накрутил локон волос на палец, — это был обмен энергиями. Он мне — свое пьяное дыхание, а я ему — незабываемые воспоминания. — Кстати, господин генерал, не смотрите так сурово, а то у меня от вашего взгляда вино в чаше сейчас закипит, сказал Чжэн, пытаясь разрядить обстановку, быстро подливая вина генералу. — Слушайте, если Ся за один вечер успел и серебро взять, и принца с ума свести — это же двойной повод! Ся, ты у нас теперь не просто друг, ты — национальное достояние. Только смотри, чтобы тебя на герб не нанесли. — Только если рядом будет морковка от Фэн, — рассмеялся Ся, снова становясь обычным весельчаком. Он взглянул на друзей, потом — искоса на генерала, который всё еще тяжело дышал. — Ну что, — Ся поднял чашу, — кто следующий хочет меня поцеловать? Чур, в очередь не строиться!