«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

На следующее утро они вернулись в дом генерала. Даже солнце, казалось, встретило их по-особенному — мягким, ласковым светом, который скользил по изумрудной траве и россыпью искр отражался в озерной глади. Ся и Ли решили пройтись к воде, прихватив с собой корзину с едой. Пахло утренней свежестью, в ветвях персиковых деревьев вовсю щебетали птицы, и от этого покоя в душе рождалось забытое чувство легкости. — Ну и зачем ты взял столько еды? — хихикнула Ли, поправляя выбившуюся прядь. — Мы же не в долгое странствие отправляемся. — А вдруг ты снова скажешь: «Я только чуть-чуть», — а потом это «чуть-чуть» окажется половиной корзины? — Эй! — возмутилась она, весело сверкнув глазами. — Это всё потому, что ты готовишь слишком вкусно! — Ага, конечно, — кивнул он с напускной серьезностью. — А вовсе не потому, что ты просто маленькая прожорливая заговорщица. Они рассмеялись. Смех звенел над зеркальной поверхностью озера, как перезвон серебряных колокольчиков на ветру. Но постепенно Ли посерьезнела. Она остановилась у самого берега и тихо спросила: — Скажи, Ся… тебе когда-нибудь кто-то нравился? Он посмотрел на неё с мимолетным удивлением, а затем медленно перевел взгляд на озерную гладь. — Смотря в каком контексте… «нравился»? — В романтическом, — почти шепотом добавила она. Ся замолчал, и эта тишина внезапно стала густой, как предрассветный туман. Он медленно опустил корзину на траву и сел, обхватив колени руками. — Знаешь, Ли… в моей жизни было слишком много дорог и слишком мало остановок. Когда ты вечный странник, ты приучаешь себя не заглядываться на огни в чужих окнах. Ты знаешь, что там тепло, но понимаешь — это тепло не для тебя. Он повернул к ней голову, и в его медовых глазах на миг промелькнуло нечто древнее, бесконечно одинокое. — Нравиться — значит пустить корни. А я… я перекати-поле. Романтика требует времени, которого у меня вроде бы много, но на самом деле — ни секунды, которую я мог бы подарить другому человеку, не боясь причинить ему боль своим исчезновением. Ли притихла, пораженная этой внезапной горечью в его словах. Но Ся, заметив, как сгустились краски, вдруг щелкнул пальцами прямо перед её носом. Его лицо мгновенно приняло привычное хитрое выражение. — Хотя, если честно, была одна красотка в прошлом городе… — протянул он, заговорщицки понизив голос. Ли подалась вперед, заинтригованная: — И кто она? Принцесса? Знаменитая танцовщица? — Она была идеальна, — вздохнул Ся, прижав ладонь к сердцу. — Стройная, молчаливая, невероятно горячая… и пахла так, что я терял рассудок. — Ся! Ну не томи! Кто это? — Это была утка по-пекински в лавке старого Чжана! — выпалил он и расхохотался. — О, Ли, видела бы ты свое лицо! Ты уже приготовилась услышать балладу о вечной любви, а я просто вспомнил свой лучший обед! Ли на мгновение замерла от такой наглости, а потом схватила первое, что попалось под руку — спелое яблоко из корзины — и запустила в него. — Ты невыносим! Я с тобой о сокровенном, а ты о еде! — Эй, осторожнее! — Ся ловко поймал яблоко на лету и с хрустом откусил кусок. — Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. К тому же, утка никогда не спросит: «Ся, где ты шлялся всю ночь?» — она просто радует твой желудок. Он помолчал, задумчиво разглядывая круги на воде. — Мне сложно понять такие чувства. Не то чтобы я не верю, просто… в моём сердце для этого будто нет места. Может, когда-нибудь — будет. — А кто тебе ближе? Женщины или мужчины? — Ли спросила это так просто, словно интересовалась сортом чая. Он усмехнулся мягко, без тени переживаний. — Всё равно. Честно. Это ведь не имеет значения. Если я почувствую, что это — настоящее, тогда, может быть. Мы все одинаковы перед небом. Просто кто-то сильнее, кто-то слабее… это не вопрос пола, скорее — природы человека. Ли кивнула, улыбнувшись уголком губ. — Знаешь… ты, кажется, один из тех редких, кто действительно слушает сердце, а не правила. — Возможно, — сказал он, глядя на воду. — Просто я не люблю границы. Они мешают чувствовать. Чайный пар медленно поднимался над чашками, а воздух был пропитан жасмином и мягким теплом предзакатного солнца. — Сегодня хорошая погода, — сказал Ся с лёгкой улыбкой, переводя взгляд с Ли на генерала. — Будто само небо решило отдохнуть вместе с нами. Генерал поднял взгляд, угол его губ едва заметно дрогнул. Он смотрел на Ся и сказал. — Иногда солнце выходит не просто так, — произнёс он спокойно, будто невзначай. — Бывает, оно просто хочет кого-то поприветствовать. Лис хмыкнул, делая вид, что не понял намёка на его «сияющее» появление в их жизни. — Ну, если это так, пусть привыкает — я надолго, — усмехнулся он, наливая себе ещё чаю. — Главное, не испугай солнце своим аппетитом, — засмеялась Ли, потянувшись к тарелке. — А то ещё подумает, что ты и его съесть хочешь. — Я? — Ся сделал максимально невинное лицо, хотя рука его уже тянулась к последнему пирожку. — Я теперь питаюсь исключительно духовной пищей. Генерал тихо усмехнулся, наблюдая за их перепалкой. В этот миг он выглядел не как суровый воин, а как «человек» который наконец-то нашёл покой в собственном доме. На мгновение все замолчали. Солнце мягко скользило по их лицам, чай остывал, разливая тепло не только по телу, но и по душе.