«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

После той ночи Ху Минг вел себя так, словно вообще ничего не произошло. Он по-прежнему выходил из дома на самом рассвете, привычным точным движением поправляя белоснежные перчатки, на секунду останавливался у ворот, чтобы коротко, аристократично кивнуть дежурному, и шел дальше. Его шаги были спокойными, размеренными, будто весь мир вокруг оставался абсолютно предсказуемым и безопасным. В его движениях не появилось ни капли суеты, ни грамма лишнего напряжения. Только очень внимательный наблюдатель заметил бы, что взгляд Капитана стал чуть глубже — Ху Минг смотрел не на текущие события, а словно сквозь них. Он прекрасно догадывался, чья именно воспаленная голова отправила тех ночных наемников в заброшенные доки. Но Лис не задавал вопросов и не спешил с ответным арестом. Не потому, что не хотел развязки — наоборот. Ему до безумия было интересно, что этот безумный Полковник выкинет дальше. Если бы на месте Ху Минга оказался обычный человек, та ночная встреча в тумане стала бы для него последней. Дикий страх, паника, судорожное желание спрятаться, защитить свою шкуру или просто сбежать из города — всё это было бы естественно для смертного. Но Ху Минг никогда не измерял этот мир куцыми человеческими мерками. Примитивные мотивы его не занимали. Его всегда, словно магнит, тянуло к тем, кто дерзко выходил за рамки общепринятой нормы — к людям с изломанной, вывернутой логикой, с бездонной пустотой внутри, к тем, кто носил фальшивую маску внешнего спокойствия, скрывая под ней бушующий первобытный хаос. Обычная, правильная жизнь Республиканского Китая — монотонная работа, душные законы, предсказуемые серые дни — казалась ему удивительно, до зубовного скрежета скучной. В таком идеальном мире даже полиции и криминальному сыску было бы решительно нечего делать: все бы просто покорно шли по прямой, никогда не оглядываясь, не рискуя и не заглядывая в манящую темноту подворотен. «Ву Янг… ты ведь не разочаруешь меня, правда?» — лениво подумал Лис, поправляя крисы фетровой шляпы» «Пропал человек». «Обстоятельства неизвестны». «Обнаружены трагические последствия ночного происшествия. Следствие продолжается». Ху Минг пролистал газетные страницы без малейшей спешки. Его взгляд скользнул по черным печатным буквам, по смазанным фотографиям портовых доков и замер на колонке с прогнозом погоды. Лис аккуратно, уголком к уголку, сложил газету и небрежно бросил ее на край стола, будто это была вещь, окончательно потерявшая для него всякий интерес. Скоро праздники. А значит — официальный капитанский выходной. Эта мысль показалась ему весьма своевременной. Недолго раздумывая, Ху Минг собрал небольшой кожаный чемодан: строгий минимум вещей, идеально отглаженная запасная рубашка, бритвенные принадлежности и старая книга. Всё — без лишней человеческой мишуры, ровно так, как он любил. Направление для поездки было выбрано почти мгновенно. Сиань. Великий город, древнее сердце Поднебесной, которое Лис не навещал уже слишком много лет. Вагон поезда межвоенной эпохи был простым, но на удивление ухоженным: лакированные деревянные панели теплого медового оттенка, мягкие сиденья, начищенные до блеска латунные держатели, плотный запах угольного дыма и заваренного чая. За окном медленно, убаюкивающе тянулись бескрайние поля, редкие бедные деревни и Богом забытые полустанки, где люди суетились, кричали и отчаянно махали руками, будто панически боялись не успеть за неумолимым бегом времени. Ху Минг сел у самого окна. Медленным, аристократичным лёгким движением он снял черные перчатки, аккуратно положил фетровую шляпу на столик и достал из чемодана книгу. «Искусство войны» Сунь-цзы. Лис знал этот древний трактат почти наизусть, помня времена, когда эти свитки еще пахли свежей тушью, но всё равно возвращался к ним снова и снова. Не ради военной стратегии — ради вечного смысла. «Тот, кто знает себя и знает врага, не будет побежден». «Высшее искусство войны — покорить противника, не вступая в бой». «Если твой враг спокоен — раздражай его. Если он уверен в себе — заставь сомневаться». Ху Минг едва заметно, хищно усмехнулся про себя. За двенадцать веков он давно понял: настоящие великие битвы редко начинаются со звона оружия или выстрелов. Они всегда зарождаются с тонкого, психологического интереса. С одного единственного шага, сделанного гроссмейстером будто бы совершенно случайно. Поезд мерно покачивался на рельсах, унося Лиса всё дальше во мрак — к новым неизбежным встречам и, возможно, к тем безумцам, которые уже начали писать свою собственную главу в этой игре. После прибытия на вокзал Сианя Ху Минг не колебался ни мгновения. Он точно знал, куда устремятся его шаги. Старая дорога сама вела его — сквозь знакомые очертания улиц, мимо суетливых лавок и почерпевших от времени каменных арок, туда, где под толщей земли вечным сном покоилось его далекое прошлое. Он слишком давно не навещал эту уединенную могилу. По пути Лис купил то, что по древней традиции Танского Китая было принято приносить ушедшим в мир иной: ароматные сандаловые благовония, тонкие рисовые ленты с аккуратно выведенными иероглифами добрых пожеланий и немного живых цветов — скромных, диких, без кричащей городской вычурности. В его памяти мгновенно ожили призрачные образы прошлых столетий. Ху Минг искренне не любил цепляться за воспоминания — слишком многие эпохи, династии и человеческие жизни бесследно прошли сквозь него, — но эта женщина когда-то стала для него роковым исключением. Единственной. Неповторимой. Мысли о ней на миг оживили его холодное воображение, и в льдистых глазах Ху Минга на крошечную долю секунды вспыхнули мягкие, почти живые краски, будто весь этот серый, скучный мир Республиканского Китая снова на мгновение обрел свою истинную, сакральную глубину. Возвращаясь Ху Минг зашел в первую попавшуюся на пути чайную. Это было небольшое, уединенное заведение, насквозь пропахшее влажным паром, темным деревом и старой обожженной керамикой. Он заказал себе лунцзин — изысканный зеленый чай с чистым, первозданным и успокаивающим вкусом, — а также самую простую местную еду. Сидя у мутного окна, Капитан позволил себе редкую, почти непозволительную для него роскошь — абсолютно ничего не делать. Одиночество оставалось его верным спутником слишком долго. За двенадцать веков оно намертво въелось в его лисьи кости, стало привычным, осязаемым и почти родным. Но именно теперь, делая глоток терпкого напитка, Ху Минг поймал себя на отчетливой мысли: эта вековая пустота вокруг не пугала его. Она пугала его куда меньше, чем сами люди, грядущие опасности или пугающая неизвестность. Лис слишком хорошо знал: источником большинства трагедий, войн и бед в этом бренном, суетливом мире всегда являлись исключительно люди с их примитивными амбициями. Позже, расплатившись, он вышел на прохладную улицу Сианя, чтобы немного прогуляться. Холодный резкий ветер упрямо бил в лицо, мешаясь с дымом, туман вокруг стремительно сгущался, а старые переулки вовсю дышали предпраздничной жизнью — кто-то судорожно спешил домой, кто-то шумно торговался у яток, кто-то беззаботно смеялся. И только сейчас, на мгновение выйдя из своего привычного, законсервированного состояния абсолютного «одиночки», Лис чутким слухом уловил едва заметные, скользящие шаги за спиной. Он не стал ускоряться. Ху Минг плавно, со свойственной ему кошачьей грацией обернулся — и успел заметить лишь неестественно быструю, смазанную тень, мгновенно скрывшуюся за углом кирпичного здания. Пятьсот лет назад подобное, возможно, не на шутку взбудоражило бы его охотничий азарт — как та давняя, незабываемая встреча с «котом» в совершенно другой, ушедшей эпохе. Теперь же Лис лишь хладнокровно отметил про себя важный факт: такие, как он сам, всё еще существуют в этом израненном веке. Являются ли эти скрытые существа смертельной угрозой для человечества, или же они просто влачат скучную, тихую жизнь, маскируясь под обычных горожан — сейчас он сказать наверняка не мог. Ху Минг пошел дальше. И скользящая тень последовала за ним, словно привязанная. Капитан искренне надеялся найти уединенное место, где можно будет наконец поговорить с этим преследователем лицом к лицу — кем бы тот ни был, незнакомцем… или незнакомкой. Он свернул за полуразрушенные ворота, прошел насквозь через портовые трущобы, миновал лабиринт узких, заваленных мусором проходов и вышел к глухой, безлюдной поляне у самого края старого леса. Здесь было пусто. Слишком пусто и тихо. Ху Минг остановился, замирая посреди увядшей травы. Шаги за его спиной мгновенно стали отчетливыми. Тяжелыми. Осознанными. Он осторожно, без суеты обернулся и увидел перед собой темный силуэт — судя по комплекции, скорее мужской. Незнакомец не спешил подходить близко, замерев на приличном расстоянии, будто выжидал и оценивал свою потенциальную жертву. Ху Минг, как истинный аристократ старой закалки, решил взять инициативу в свои лапы. Упорное молчание оппонента лишь забавляло его. — Погода сегодня определенно не радует, — произнес Капитан своим мягким, бархатным голосом, будто обращаясь к самому себе, но достаточно громко, чтобы каждое слово долетело до преследователя. — Я всего лишь хотел немного прогуляться… побыть в тишине и одиночестве. Но, видимо, побыть одному мне сегодня не судьба. Он чуть приподнял уголок губ в едва заметной, чарующей улыбке. — Чем могу быть полезен? Ответом стал молниеносный, яростный рывок. В одну неуловимую долю секунды незнакомец преодолел разделяющее их расстояние, оказавшись слишком близко. Жесткий удар наотмашь — и Ху Минг оказался намертво прижат спиной к шершавой стене старого портового здания. Чужая затянутая в кожу рука с силой надавила ему на грудную клетку, умышленно пытаясь причинить острую боль. Это было грубо. И слишком поспешно. И, без сомнения, это стало для нападавшего роковой ошибкой. Ху Минг рассмеялся — тихо, искренне, глядя прямо перед собой. Оппонент на миг оцепенел, явно не понимая такой абсурдной реакции на прямую физическую угрозу. Капитан по достоинству оценил этот дилетантский жест; происходящее его откровенно забавляло. Сам он, как человек нового века, вовсе не собирался отвечать на эту примитивную агрессию. А вот древний Лис, спавший внутри него, имел на этот счет совсем другое мнение. Потусторонний зверь был крайне недоволен тем, что кто-то посмел напасть на него. В глубине зрачков Ху Минга едва заметно шевельнулся холодный отсвет. — Не стоит так бросаться на людей и быть настолько безрассудным, — абсолютно спокойно, без тени страха произнес Ху Минг, глядя в упор на застывшего противника.