«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Вернувшись в свою арендованную квартиру, Ху Минг тихо закрыл за собой дверь. Помещение было небольшим и скромным — деревянные панели стен местами облупились, штукатурка осыпалась, а мебель, оставшаяся от прежних жильцов, хранила следы многих лет. В окне, выходящем на узкую улочку, пробивался солнечный свет, отражаясь в потертой керамической посуде и на столе с чайником. Воздух был пропитан смесью запахов чая, угля от печки и пыли старых улиц. Всё было просто, но именно в этой скромности ощущалась тишина и порядок, которых Ху Минг ждал после долгого пути. Он осторожно достал из дорожного мешка сверток, обернутый в старую, потертую ткань. Кинжала он не касался голой рукой — прямой контакт с таким предметом мог нарушить невидимую древнюю силу. Лишь через ткань он осмотрел силуэт: лезвие узкое, длинное, ровное, словно луч света, поверхность покрывали сложные, живые узоры, напоминавшие листья, переплетающиеся между собой и словно текущие по металлу. Металл не блестел — он имел глубокий темный оттенок, в котором скрывалась древняя энергия. Рукоять тускло-серебряного цвета, но время её не щадило — металл потемнел, утратил прежний блеск. Лезвие было холодным: ощущалось, что оно живое,  ждёт, выжидает что-то. Ху Минг положил кинжал на стол и после короткой паузы осторожно коснулся его пальцами. Мгновение — и что-то пробежало по его руке. Лезвие ожило. По узорам побежало мягкое золотое свечение, рассыпавшееся по металлу, словно утренняя роса. Поток тепла и энергии прошёл по пальцам и кисти, и Ху Минг ощутил: кинжал реагирует на сверхъестественное, на магию существа, а не на обычную материю. Это оружие чувствовало саму суть мира, пробуждаясь от прикосновения скрытой в Лисе силы. — Значит, ты ощущаешь не кровь, а саму суть… — тихо прошептал Ху Минг, глядя на затихающее золото узоров. Он окончательно понял: кинжал — не просто холодное оружие. Зная, как правильно им пользоваться, можно было заранее предупреждать надвигающуюся опасность, безошибочно ощущать существ, не принадлежащих этому бренному миру, и защищать того, кто владеет им. Ху Минг достал из старой тумбочки массивную кожаную книгу. Её потёртые, хрупкие страницы были густо-жёлтыми от безжалостного времени, источая плотный запах сырости, плесени и старинного пергамента. Он начал листать её предельно внимательно, бережно переворачивая листы в поисках любых упоминаний о таинственном кинжале — возможно, о подобных артефактах когда-то писали древние охотники, колдуны или те редкие люди, что обладали истинным знанием о сверхъестественном. Наконец Лис наткнулся на нужный раздел. Почерк автора хроники был неровным, местами судорожным, чернила постоянно меняли цвета, а некоторые страницы были покрыты темными, зловещими бурыми каплями запекшейся крови: «Во время Великого похода, когда мы, искатели запретного и неизвестного для понимания человечества, шли по следам забытых легенд, нас внезапно остановила сила. Лошади вставали дыбом и дико хрипели, стрелки компасов сходили с ума, а люди отчетливо слышали чужой шепот, хотя вокруг стояла мёртвая, звенящая тишина. Мы поняли: кто-то или что-то не желает, чтобы мы продвигались дальше. Собравшись с силами, мы свернули в глухой горный лес, где вековые деревья росли так плотно, что солнечный свет полностью терялся между черными ветвями. Там воздух казался густым, удушливым, словно застоявшаяся кровь. Мы копали землю среди переплетенных корней и тяжелых камней, тщетно пытаясь отыскать следы прежнего, ушедшего поселения. Земля хранила в себе вещи, которых в нашей реальности существовать попросту не должно было. И среди этого проклятого хлама мы наткнулись на скрытый сундучок. Ткань обивки внутри была чёрной, жёсткой, словно её когда-то вымочили в темной багровой жидкости. В нём лежал кинжал — маленький, удивительно удобный в руке, но узоры на его стали были живыми, словно листья переплетались и едва заметно дрожали сами по себе. Под сундучком обнаружилась вырезанная надпись: „У Сунь“, мастер времён древней династии Хань. Мы долго не знали, как пользоваться этим клинком. Он упорно молчал… до того самого месяца, когда в сырой темной пещере мы впервые почувствовали странное, идущее от него тепло. И тогда они приблизились. Что-то сверхъестественно быстро двигалось во мраке, скребло холодные камни кривыми костями, а истошные крики моих товарищей разрывали ночную тишину. Я почувствовал удушливый запах гнили еще до того, как неведомое существо коснулось меня. В ту же секунду кинжал буквально обжёг мне ногу через плотную ткань походных брюк. Я выхватил его, перевернулся на спину и наотмашь ударил в пустоту — лезвие ослепительно вспыхнуло золотым светом. Существо с диким визгом исчезло в темноте, полностью рассеялось, и тогда мы поняли: это оружие создано не для войн между людьми, а против тех порождений тьмы, что живут рядом. Со временем до нас дошло главное: Лунвей нельзя просто спрятать и забыть. Он оставляет в пространстве невидимый след. И те, кто знает о его истинной силе, обязательно придут за ним». «Мы создали небольшой закрытый орден — группу охотников за сверхъестественными существами. Те из нас, кто сумел выжить и оказался способен обучиться ментальному владению кинжалом, ежедневно упражнялись в точности смертоносных ударов, скорости реакции и абсолютной концентрации ума. Лунвей чутко реагировал на эмоции своего владельца: человеческий страх мгновенно замедлял его силу, в то время как ледяное спокойствие и уверенность делали клинок сияющим и непобедимым. Мы учились не просто орудовать им в ближнем бою, а буквально чувствовать израненный мир через сталь — ощущать чужое невидимое присутствие и безошибочно предугадывать опасность. После долгих месяцев изнурительных тренировок мы наконец выходили на настоящую охоту. Не на обычных диких зверей, а на то, что веками живет бок о бок с людьми, но не является людьми. Горный лес стал нашим вечным полигоном, а миссионерские скрытные походы — суровым испытанием. Каждое новое столкновение с потайным миром учило нас новому: как действовать за доли секунды, как никогда не поддаваться панике, как осязать малейшее движение, которое обычные смертные не замечают. Лунвей постепенно становился продолжением нашего собственного тела, указывая верный путь там, где человеческие глаза слепли, а реальность вокруг превращалась в хаос. Лунвей выбирает не только конкретного владельца. Он выбирает именно прирожденных охотников, способных противостоять первобытному бессилию и готовых вечно учиться, искать и выживать в мире, где обыденность и потусторонний кошмар переплетаются воедино». Ху Минг с негромким хлопком закрыл тяжелую кожаную книгу и на мгновение обвел скромную комнату задумчивым взглядом. Древний Лунвей неподвижно лежал на деревянном столе — тихий, темный, со сложными коваными узорами, которые всё еще призрачно мерцали золотым светом в памяти Лиса. Капитан не стал брать кинжал в руки, но даже без прямого тактильного контакта физически ощущал присутствие огромного мира за пределами куцого человеческого понимания. Легкий, покалывающий холодок внезапно пробежал по его светлой коже, а очертания теней в углах арендованной квартиры едва заметно сместились — всё это безошибочно говорило о стремительном приближении чего-то сверхъестественного. Он медленно опустился на стул, погружаясь в размышления. Эти старые охотники из дневника… они определенно не были до конца обычными людьми. И тот таинственный парень, что дерзко напал на него прошлым вечером в лесу, стал идеальным подтверждением этой догадки. Его запредельная сила, пластичная ловкость, рефлексы и хитрость — всё то, что способно с легкостью поймать в капкан любого смертного. Против таких навыков даже многие сверхъестественные существа не имели бы ни единого шанса на спасение… Что-то специфическое в движениях того ночного гостя, в строении его тела и лихорадочном взгляде сразу выдавало скрытую правду: этот преследователь был смешанной крови. Наполовину человек, наполовину сущность совсем иного порядка. Порождение опасного древнего демона. Ху Минг усмехнулся, почти беззвучно, но в его льдистых глазах на миг вспыхнула опасная, холодная искра: — Очень сильные… но не для меня . Никакая сильная наполовину человеческая сущность, никакая потайная сверхъестественная мощь не смогла бы одолеть его, если он осознанно решит противостоять. При этом Ху Минг всегда оставался хитрым и осторожным. Открытые конфликты и разрушительные войны — вещи, которых он искренне старался избегать, предпочитая оставаться в тени. Но наступали моменты, когда непреодолимые обстоятельства заставляли действовать безжалостно. Каждая его прошлая победа, каждая искусно обойденная ловушка веками формировали его мудрость, остроту наблюдения и ту самую холодную силу, что безраздельно властвовала внутри него. — Они придут за Лунвеем… и наивно захотят использовать этот клинок против меня, — тихо промолвил он сам себе в пустой комнате. — Но эти глупцы еще не понимают главного. Даже самые опасные существа, даже эти метисы не смогут пройти сквозь меня, если я сам не дам на то своего согласия. Капитан снова перевел тяжелый взор на Лунвей, на его золотые узоры, медленно оживающие в лучах его собственного сознания. Кинжал подсказывал ему куда больше, чем любые человеческие слова: преследователи уже приближались к дому. Но Лис отчетливо видел и ментально чувствовал их шаги даже без прямого контакта с оружием. Вековая интуиция, колоссальный опыт и его личная потайная сила — всё это давало ему колоссальное преимущество, которое никто в этом бренном мире еще не был способен разрушить. — Они думают, что могут меня испугать… — едва слышно прошептал Ху Минг, поправляя манжеты рубашки. — Но они еще не догадываются, с кем в итоге столкнулись на своем пути. В его холодном сердце не было и капли страха. Лишь ровное, кристально ясное предчувствие: что то приближалось, но он готов к встрече.