«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

На ночь они улеглись в одну кровать. Сяо Лун властно обнял Ху Минга со спины, прижимая к себе, и блондин физически чувствовал, как чужое тело постепенно расслабляется, а мерное, горячее дыхание партнёра ровно ложится рядом, согревая шею. Ху Минг лежал неподвижно, боясь шевельнуться, и отчетливо осознавал: этот человек тоже далеко не является обычным смертным. Но почему? По какой жестокой причине они так яростно уничтожают таких, как он сам? Ответа на этот вопрос не было. Может, Сяо Лун — существо совсем иного, высшего порядка. Может, подобные ему хищники специально рождены этим миром, чтобы безжалостно истреблять себе подобных. Потайных существ на дорогах Поднебесной встречалось немало, но Ху Минг почти никогда не сталкивался с ними напрямую, лицом к лицу. Те редкие духи, кого он мимоходом видел в горах, вечно скрывались во тьме, панически прятали свою истинную суть и жили как портовые крысы, пока на их след не нападали такие безжалостными карателями как Сяо Лун. В эту ночь Лис то и дело тревожно засыпал и резко просыпался от малейшего шороха. Его сердце судорожно сжималось от липкого страха: а что, если Сяо Лун в следующую секунду снова выйдет из себя? Что, если Ху Минг под утро проснется с тяжелым ножом в ногах, в животе или прямо в грудной клетке… или не проснется в этом бренном мире вовсе? Желание немедленно вырваться из этих удушающих объятий и сбежать прочь боролось внутри него с леденящей необходимостью терпеть. Наутро всё было, как обычно, будто ночного безумия в кабинете никогда и не существовало. Сяо Лун беззаботно веселился, открыто флиртовал, собственнически обнимал юношу за талию и играл с Ху Мингом, словно со своей ручной зверушкой. Лис внешне оставался абсолютно спокоен, но его внутренние чутье теперь всегда работали настороже. Он отчетливо понимал: пришла пора тайно тренировать свое тело, укреплять потайные способности, медитировать по ночам и ментально готовиться к жесткой защите — к неизбежной скорой попытке дать Сяо Луну сокрушительный отпор. Однажды в солнечный полдень Сяо Лун настойчиво повел его на городской рынок. — Пойдем сегодня на настоящее свидание, золотце, — пропел он с обворожительной улыбкой. Они долго бродили между колоритными чайными лавками, придирчиво выбирали дорогие шелка и примеряли разнообразные цвета. — Знаешь, свет мой, а тебе безумно идёт этот нежный, светло-зелёный оттенок, — заметил Сяо Лун, бережно прикладывая отрез струящейся ткани к широкому плечу Ху Минга. Блондин молча наблюдал за тем, как Сяо Лун внимательно изучает каждый предмет на прилавках, дотошно оценивает любые мелочи, а затем на пару минут задерживает свой хищный взгляд на книжной лавке. Там хозяин усадьбы отыскал старинный трактат о боевых искусствах с детальными рисунками правильных боевых движений. Пока Сяо Лун увлеченно «летал между лавками», торгуясь за свитки, Ху Минг улучил идеальный момент, тихо прикупил себе точно такую же книгу с оборонными техниками и незаметно спрятал её на самое дно своей походной сумки. Так чередой проходили их одинаковые дни: тайные тренировки, непрерывное наблюдение, иллюзия небольшой свободы и тяжелые ночи. Сяо Лун действительно иногда милостиво оставлял Ху Мингу немного личного времени наедине с собой. Молодой Лис прекрасно понимал, что за каждым его шагом в усадьбе неусыпно следят чужие глаза, но он уже физически чувствовал возвращающуюся силу своих способностей. В его голове созрел четкий, бескомпромиссный план побега: дождаться глухой ночи, пока Сяо Лун крепко спит рядом, бесшумно выскочить через высокое окно — и сразу рвануть в глухой горный лес, где скрыться от преследования его ищеек будет проще всего. Но чуткое звериное сердце Ху Минга наперед знало: в этой усадьбе что-то идет наперекосяк. Во время позднего ужина Сяо Лун сразу же цепко заметил его внутреннее смятение: — Ты сегодня какой-то непривычно странный, леденяще холодный… Неужели о чем-то волнуешься, свет мой? — Нет, — Ху Минг сдержанно, сухо ответил, упрямо пряча глаза. — Ах, золотце, — обворожительно улыбнулся Сяо Лун, плавно приближаясь к нему вплотную. — Лучше хорошенько обдумай все свои дальнейшие варианты. И никогда не делай глупостей. Для твоего же собственного блага. Он собственнически коснулся искусанных губ Ху Минга глубоким, нежным и ласковым поцелуем, заставляя Лиса оцепенеть. — Я сейчас так безумно возбужден твоей близостью, — горячо прошептал Сяо Лун ему прямо в рот, но тут же вкрадчиво добавил: — Но ты не переживай, я буду предельно осторожен. Я буду ласков только с тобой одним… Глухая ночь настала стремительно. Дождавшись, пока хозяин дома крепко уснет, Ху Минг тихо собрал самое необходимое и бесшумной тенью выскользнул через окно, стремясь как можно скорее скрыться в густом горном лесу. Его сердце бешено, испуганно стучало в грудной клетке. Лис отчаянно хотел оставить порочный «Сад Цветов» навсегда. На бегу он тоскливо думал о  семье, о родном доме Ин Жаня, но хладнокровно понимал: вернуться к ним сейчас означало бы подставить их под удар и обречь на верную гибель. Внезапно за своей спиной он услышал отчетливый, зловещий шорох. Преследователи. Тот самый суровый отряд охотников во главе с воином со шрамом через весь глаз. — Далеко собрался? — раздался из темноты издевательский голос. — Не совсем, — сипло отозвался второй наемник, обнажая клинки. Ху Минг в ужасе замер посреди чащи. И в ту же секунду его пронзило страшное осознание: Сяо Лун умышленно отпустил его этой ночью — но с одним жестоким условием. Тот безумец с самого начала просчитал его побег и натравил на него своих цепных псов, чтобы те либо вернули беглеца обратно в клетку, либо уничтожили на месте! Охотники окружили его вплотную, зловеще сверкая заговоренной сталью. — Куда ты на ночь глядя намылился, тварь?! Ты действительно наивно думал, что сможешь вот так просто бегать по этой танской земле без нашего ведома?! Ахахаха! — дико, неестественно рассмеялись они. — Нет уж, Лис… В следующее мгновение наемники яростно рванули на него со всех сторон разом. Ху Минг отчаянно, на пределе сил отбивался голыми руками, но в его спину трижды с хрустом вонзилась особая, выжигающая плоть магическая энергия магических артефактов. Болезненные, сокрушительные удары сыпались один за другим. Наемники повалили его на сырую землю, и началась настоящая, садистская пытка. Заговоренные ножи и зазубренные кинжалы с мерзким хрустом начали кромсать его тело. Охотники методично, с животным упоением резали его плоть: клинки с визгом рассекали кожу на груди и бедрах, глубоко уходя в мышцы и обнажая белеющие кости. Горячая, густая кровь хлынула из рваных ран, заливая мох и пачкая алые шелка ханьфу. С каждым глубоким надрезом заговоренное железо выжигало его потайную суть — проклятая магия артефактов ядовитым током проникала в каждую клетку, плавя внутренности и заставляя бессмертную душу буквально разрываться на куски. Боль была такой запредельной, что Ху Минг терял рассудок. Душа кричала от агонии, пронзительный, отчаянный крик ужаса и бессилия вырвался из его горла, разрывая ночную тишину леса. Охотник со шрамом наступил ему тяжелым сапогом на лицо, размазывая кровь по грязи, и с упоением провернул нож в его животе, вспарывая плоть и выворачивая внутренности наружу. Свет в глазах Ху Минга начал стремительно угасать, сознание покрывалось ледяной, черной пеленой, а мир вокруг превращался в глухой, далекий шум. И именно в этот критический момент из тумана явился Сам Сяо Лун. Безумно, жутко улыбаясь во весь рот, он с нечеловеческой, дикой жестокостью принялся на ходу ликвидировать охотников. В лесной глуши начался сумасшедший, кровавый кошмар. Сяо Лун двигался со скоростью демона: он с ходу вонзил пальцы в грудную клетку первого охотника, с влажным хрустом разрывая ребра и выдирая наружу бьющееся сердце. Второму нападавшему он резким рывком начисто переломил хребет, а затем, полоснув когтями по животу, буквально вывалил его дымящиеся кишки на окровавленную управу леса. Поляна мгновенно превратилась в скотобойню — Сяо Лун заживо разрывал наемников на части, ломая суставы, вырывая куски мяса с сухожилиями и методично разбирая их внутренние органы на куски под их истошные предсмертные вопли. Покончив с карателями и с ног до головы испачкавшись в чужой крови, Сяо Лун спешно отбросил окровавленное оружие. Он бросился на колени, бережно подхватил обмякшего, истекающего кровью Ху Минга и нежно облокотил его израненное тело на себя. Он лихорадочно, дрожащими пальцами гладил блондина по голове, убирая испачканные светлые пряди с изуродованного лица. Но спасительное исцеление и небесные огоньки в теле Лиса почему-то упорно не начинались — раны были слишком глубокими, а плоть — отравлена заговоренной сталью. — Тебе срочно нужна жизненная еда, лисик! — панически, нервно выдохнул Сяо Лун, и в его голосе впервые проступил дикий, животный страх, что Ху Минг прямо сейчас умрет у него на руках. Он стремительно протянул руку, взял еще теплые, сочащиеся кровью органы с растерзанных тел нападавших охотников  и настойчиво вложил их в ослабевшие, окровавленные пальцы Ху Минга, но блондин в полубессознательном состоянии никак не реагировал на пищу, угасая на глазах. — Если будет нужно, я тебе прямо сейчас и свои собственные органы из груди вырву и отдам, слышишь?! Бери у меня всё, что угодно, сколько тебе потребуется, только не смей закрывать глаза! — уже почти в истерике кричал Сяо Лун, содрогаясь всем телом и прижимаясь к его окровавленной шее. Видя, что светловолосый юноша окончательно отключается, а искра жизни покидает его медовые глаза, Сяо Лун в полном отчаянии полоснул ножом по собственному предплечью, рассекая вену. Он властно прижал сочащуюся руку к лицу парня, и тяжелые, густые капли его собственной крови мерно заструились прямо на бледные губы Лиса. Поглощая эту мощную потайную энергию, Ху Минг наконец начал медленно, судорожно приходить в себя, а черная пелена перед его глазами стала нехотя отступать. Заметив это, Сяо Лун поспешно вложил ему в рот свежие, еще хранящие предсмертные теплые куски плоти и органов охотников — ему жизненно необходимо было, чтобы его драгоценное сокровище как можно скорее восстановилось, ведь он всем своим безумным существом категорически не желал видеть своего любимого Лиса в таком жутком, растерзанном состоянии.  Ху Минг едва заметно, неосознанно принюхался. Заметив это движение ноздрей, Сяо Лун лихорадочно, с силой принялся всовывать свежую печень парню прямо в рот. Он разорвал орган пальцами на мелкие куски, силой приоткрыл его челюсти и буквально заставил израненного юношу ощутить вкус свежей человеческой плоти. Стоило глотательному рефлексу сработать, как по телу Лиса пошла первая мощная реакция исцеления. Сяо Лун, тяжело дыша, бережно кормил его со своих окровавленных рук, кусочек за кусочком. И Ху Минг начал жрать. Он ел так неистово, словно никогда в своей долгой жизни не ел вовсе. Он судорожно поглощал сырое мясо, густая теплая кровь ручьями текла по его бледным щекам, шее и пачкала ворот алого ханьфу. Всё его лицо было измазано в багровой жиже, а медовые когда то глаза, бешено горели хищным, небесным огнем.  Заметив этот голодный азарт, Сяо Лун стремительно вырвал еще одну печень из тела другого убитого им мужчины и снова услужливо предложил ее своему Лисику. С каждой прожитой минутой запредельная сила возвращалась к блондину, и с каждым проглоченным куском плоти Ху Минг отчетливо чувствовал, как его израненное тело заново наполняется чистой энергией жизни. А Сяо Лун непрерывно, ласково поглаживал его по светлым волосам; он физически ощутил, как внутри Лисика снова мощным потоком течет дикая кровь. — Знаешь, золотце… — тихо, на выдохе произнес Сяо Лун, заглядывая в его лицо. — Я ведь когда-то родился от грешного союза человека и древнего демона. Нас на этой земле на самом деле много таких, скрывающихся среди смертных. Ты ведь уже видел мои абсолютно черные глаза в кабинете — впредь будь предельно осторожен с нашей кровью. Тебе нужно гораздо больше времени, чтобы адаптироваться. Со мной ты станешь в разы сильнее, лисик. Он изначально совершенно не хотел говорить этого, но открыться, обнажить свою потайную суть перед этим беспомощным светловолосым существом сейчас было так сладостно и приятно… Ху Минг постепенно, на глазах полностью восстановился. Знакомые маленькие небесные огоньки закружили вокруг его фигуры плотным роем, окончательно исцеляя глубокие порезы и наполняя каждую клетку божественным светом. Его глаза в этот мин стали более пронзительного, сияющего небесно-голубого оттенка. — Вау… — потрясенно выдохнул полудемон, ослепленный этим зрелищем. — Ты поистине прекрасен, свет мой. Сяо Лун подался вперед и властно поцеловал его в губы, испачканные чужой кровью. Но на этот раз в его поцелуе не было прежней жестокой издевки — только искренние, бурлящие эмоции и ненормальное, пугающее тепло. Ему было абсолютно всё равно на растерзанные трупы вокруг и на обстановку залитой кровью поляны; в эту секунду он безумно хотел обладать только им одним. Сразу после этого Сяо Лун резко отстранился, сжал кулаки до хруста в суставах и стремительно ушел прочь в ночной туман, так ничего больше и не сказав. Он упрямо больше ни разу не обернулся и не посмотрел в сторону юноши. Ху Минг поднялся на ноги, чувствуя себя намного лучше, литая сила полностью вернулась в его мышцы. Его небесные глаза снова стали медовыми. Оставшись в гробовой тишине леса, он хладнокровно понимал: прямо сейчас нужно спешно убирать растерзанные тела охотников, скрывать следы бойни и приводить себя в надлежащий порядок, чтобы навсегда, раз и навсегда покинуть это проклятое место.