В тишине

୧⁠|⁠͡⁠ᵔ⁠⁠﹏⁠͡⁠ᵔ⁠⁠|⁠୨ Секби сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене прихожей, и смотрел на дверь. На все три замка. На цепочку, которую он лично закинул в паз. Дверь выглядела неприступной. Толстая, деревянная, обитая дерматином, который кое-где пошëл пузырями. Она выдержала бы удар. Наверное. Он не помнил, как забрался в квартиру. Только обрывки: как трясущимися руками доставал ключи, как они звенели о металл, как он трижды проворачивал ключ в замке, проверяя, заперто ли. Потом — шторы. Он задëрнул их везде, даже в ванной, даже на кухне, где окно выходило в глухой двор. Теперь комната погрузилась в сероватый полумрак, рассекаемый лишь тонкими полосками света по краям штор. В ушах все еще звенело. Тот самый звон, который бывает после громкого взрыва или удара по голове. Только здесь не было ни взрыва, ни удара. Был только страх, въедливый и липкий, заполнивший собой все пространство. «Что это за люди? Что им от меня надо?» Вопросы метались в голове, но ответов не находилось. Он был никем. Бармен. Студент. Сирота с дырявым бюджетом. У него не было ни врагов, ни денег, ни секретов. Если только... Воспоминание вспыхнуло ярко: тот странный посетитель в костюме, его холодные пальцы, цепкий взгляд. Секби даже не знал имени. А потом — лаборатория. Рассказы Клеша. Люди пропадают. Никто не ищет. Эксперименты. — Нет, — прошептал он в пустоту. — Нет, это бред. Это не может быть правдой. Но разве у него было другое объяснение? Тот склад, темнота, ловушка, поставленная с пугающей точностью, отточенностью. Они знали, куда он пойдет. Они ждали его. Это был не случайный грабёж и не ошибка. Это была охота. Он перевел взгляд на свои руки. Ладони были стерты в кровь, между пальцами забилась мелкая бетонная пыль. Футболка разорвана на плече, и из-под дырявой ткани выглядывала длинная ссадина, покрытая запëкшейся кровью. Он был весь в грязи, пыли и крови. Дыхание, наконец, начало выравниваться. Он сделал глубокий вдох, потом еще. Организм, устав от паники, перешёл в режим оцепенения, тупого, но функционального. «Нужно привести себя в порядок». Секби с трудом поднялся на ноги. Мышцы дрожали от перенапряжения. Он медленно, стараясь не шуметь и держась за стену, дошёл до ванной. Щëлкнул выключателем — тусклый свет люминесцентной лампы резанул по глазам. Секби не хотел вспоминать о том, насколько близко он был к... к чему? Стянул через голову разорванную футболку, морщась от того, как ткань липнет к ссадинам. На плече, на боку, на предплечьях — везде были царапины и потëртости. Ничего серьезного, поверхностное, но саднящее и неприятное. Он включил воду в душе, подождал, пока пойдёт тёплая, и залез под струи. Вода была обжигающе-горячей, почти нестерпимой. Но это было хорошо. Это смывало не только грязь и кровь, но и остатки того липкого ужаса. Он стоял, уткнувшись лбом в кафельную стену, и смотрел, как вода, смешиваясь с розоватыми потëками, уходит в сливное отверстие. Потом, выключив душ, он долго стоял перед аптечкой, висевшей на стене. Его пальцы, все еще подрагивающие, нашарили перекись водорода, бинт и пластырь. Обрабатывать раны было больно. Перекись шипела и пенилась на ссадинах, превращаясь в белые пузырьки. Он перевязал плечо, заклеил пластырем самые глубокие царапины на ладонях. Накинув старую, застиранную футболку и спортивные штаны, он вернулся в комнату. Окна, зашторенные, создавали иллюзию защищённости. Он сел на диван, поджав под себя ноги, и уставился в одну точку на противоположной стене. В голове медленно, как в тумане, выстраивались сухие, пугающие факты: 1. Кто-то следил за ним. Возможно, не одну неделю. 2. Они устроили засаду на складе, зная его расписание. 3. Они хотели его схватить, и вряд ли для того, чтобы просто «поговорить». 4. Лаборатория «Новая жизнь», о которой говорил Клеш, может быть не выдумкой. 5. Если это правда, то его жизнь теперь висит на волоске. Он провел рукой по всë ещё влажным волосам. — Что же делать? — спросил он вслух. — В полицию? Сказать: «Здравствуйте, за мной охотятся люди из секретной лаборатории, которая проводит опыты над людьми»? Надо мной посмеются. Если только эти люди не просочились и туда. Мысль о том, что преследователи могут быть везде, была парализующей. Оставаться дома? Но они знают его адрес. Это лишь вопрос времени. Бежать? Но куда? К друзьям? И тогда он подставит Клеша и Кэтрин под удар. Секби закрыл глаза, чувствуя, как тяжелая, давящая усталость наваливается на него. Паника ушла, сменившись глухой, безысходной тоской. Ему хотелось просто лечь и заснуть, чтобы не думать, не бояться, не чувствовать. Он так и сделал. Заставил себя лечь на диван, прямо в одежде, натянул на себя тонкое одеяло и закрыл глаза. Он не ожидал, что заснëт. Но организм, доведенный до предела, просто отключился. В комнате было тихо. Секби спал, сжавшись в комок, и даже во сне его лицо сохраняло выражение тревоги. Тени за окном сгущались, но теперь это были всего лишь тени. Правда ведь?..