Бимбокор

Возможно, вы спросите, ничего ли не смущало Диму с самого начала? Честно говоря, он и сам не понял, как это произошло… Инцидент икс он гордо назвал бы всего лишь недоразумением, если бы Сережа отрекся от своих цацек, но он упрямо гнул свою линию, продолжая называть это все высшей эстетикой. Внемлите. Все началось с малого: Сережа купил розовый айфон. Вы спросите, ну и что? Дима тоже так подумал поначалу. Сережина прихоть, без осуждения. Захотел и все тут. Деньги были его кровные, честно заработанные, Дима не мог ниче ему противопоставить. Да и внимания тогда он особо не обратил, знаете, очередной выкрутас, буквально нихуя не значащий, поэтому отреагировал он вяло, а вернее — никак. Если бы он знал… — Ну прикольный же, скажи, — повторял тогда Сережа раз десять за день. Непонятно, кого он пытался убедить: себя или его. Пиксели на экране резали глаз: — Да-да, Сереж, просто огонь. Не отвлекайся, — а джойстик вырывался из рук. Катка в Бравлхаллу была важней. Когда днем спустя Сережа обратился к нему за советом, выбирая к телефону еще и розовый чехольчик, Дима отсел подальше и сделал вид, что ебануто занят э-э… Битами. Да! Договаривался с продом. Нельзя отвлечься ни на секунду, иначе э… Упустят! Продадут другому, пиздецки известный чел, все такое, короче, отвали. Сережа тогда только грустно вздохнул и заказал какую-то хуйню с блестючками. И к ней розовый брелок-пушистик: «Как в 2010». И-и-и сатиновую розовую пижамку для сна: «Чтобы мягонько было». И-и-и розовую сумочку Шанель: «Дорогая вещь, в будущем можно будет хорошо толкнуть, если надоест». Да-да, перспективное вложение… По крайней мере Дима пытался осмыслить все это в своей голове. Похуй, что Сережа гонял с ней повсюду, не снимая, и старался флексить ею. Просто она удобная, наверное. Вместительная, типа того. Это же кул? Ну или… — Привет, мои хорошие, — мурлыкнул Сережа из другой комнаты. — Сегодня я хочу показать, что в моей новой сумочке. Дима сначала не поверил в то, что услышал. Прикрыл рот рукой, округлил глаза, огляделся по сторонам. — Вот на ней брелочек. Я хотел сердечко, но… — продолжало доноситься. Да ну нахуй? Это прикол? — Такая она среднего размера… — звякнули безделушки, что-то зашуршало. Лучше бы он услышал его дрочку. И то интереснее. И понять можно. Дабы не быть свидетелем этого позора, он крикнул, чтобы обозначить свое присутствие: — Бро, я не в наушниках, — было просто ужасно неловко. Он не мог вдуплить, что за говно сейчас произошло, но ситуация точно была из ряда вон. Может, это пранк? Сейчас Сережа поржет и скажет «Обманули дурака на четыре кулака». Или он кого-то передразнивал, а Дима не понял. Точно. Какую-нибудь соевую блогершу, которая из контента могла выдать только такую парашу для безмозглых обезьян. Ну не может же быть, чтобы… — А, да? — жалко выдавил Сережа из себя. — Сори, я думал, ты спишь, — он попытался сделать вид, что все норм. Но уже тогда начали происходить необратимые метаморфозы в их жизни. Точнее: после этого он купил розовую Баленсочку. В тон сумки. Настали темные времена. — По-моему все логично. Да и цвет милый, то есть, э-э, приятный глазу, — оправдывался он. Дима пытался не думать ничего предосудительного. Это же… Стиль… Все такое… Знаете… Вон, Ив Сен-Лоран на розовый дрочил только так… Ну, геем оказался и чё? С кем не бывает? Да и вообще-то он… А, забудьте. Дальше Сережа… Ну, еще раз кольнул губки, да. Плюс начал делать маник на постоянке. И что теперь, клеймить человека? Ухоженность еще никому не вредила. А то, что нос сделал… Просто захотел красиво выглядеть, ок? Дима и сам вон… Волосы красил. И что? В свободное время живем. В общем, он пытался обелить Сережу в своих глазах, но единственным аргументом могло быть только «И чё?», через другие доводы не получалось. — Дим, мне идет? — он стоял в полном облачении. С сумкой Hermes как у Игоря Синяка, розовым телефончиком в блестящем чехле и цветастой Баленсочкой. Еще сверху 2 мл в губах и балерина на ногтях. — Идет? Скажи, — упорствовал он. — Нихуя себе… — Дима вообще не знал, чё пиздануть, чтобы его не обидеть. — Очень… — пауза. — Очень органично, — он сам себе не верил. Нахуй он это сказал тогда? Боже, какой он еблан. После этого пошла совсем тяжелая артиллерия. Сережа сделал кератин, и его волосы стали выглядеть как сальный пиздец. А когда отрасли корни… Какая же хуйня… Они превратились в неведомое волнистое говно, которое пушилось во все стороны, как будто это ебучие колтуны, а длина стала выглядеть так, словно на его волосы налипли мерзкие сопли. Дима долго ржал с него. Но теперь ему не до смеха. — Мой визажист сказал, что при этом свете мой консилер выглядит слишком оранжевым, — он держал кулачок в сторону от себя и раздраженно дул губки, словно выебистая Инстасамка. — Поменять. Отличный свет, чё доебался… Световики его выдрачивали полчаса, а он взял — с говном смешал… А ведь это обычно Димина прерогатива… И люди в очереди щас будут стоять еще три часа… Ну ладно, лишь бы больше не возникал. Дима мысленно сдался и согласно кивнул: — Понял. — Я сегодня еще глаза накрасил, как тебе? Зря он его позвал на саундчек, ой зря… Вот что на это ответить? Блять, ну… — Нормально. Сережа просиял. В прямом и переносном смыслах: — Я еще сегодня себе скайсы поставил. Смотри, — он оскалился и пальцем поддел стразы, ослепило смешливое розовое сердечко. — Ой, — Дима своими глазами увидел момент, как оно отвалилось. Техники опаздывали, шар еще не доставили. Свет надо было поменять. Теперь еще и эта хуйня. За что ему это наказание? Жопа у Димы сгорела знатно: — Серег, ты серьезно? Какие нахуй скайсы? Какой визажист? Ты ебанутый?! Отъебись от меня. Раньше он максимум увлажняющим кремом пользовался, чтобы «быть свежим, пиздатым и…», а тут это. Сережа сник, и Диме стало не по себе. Тяжело вздохнув, он попытался успокоиться. Ну или по крайней мере не впадать в истерику, хотя очень хотелось: — Что происходит-то? — спросил он, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Ты с ума сходишь? Сережа замялся, отвернулся и тихо пробормотал: — Просто… меняюсь. Ну да. Все меняется. Панта рей. Жизнь подобна реке, постоянно текущей и меняющейся. И лишь тот, кто готов плыть по течению, подстраиваясь под новые повороты, сможет в полной мере насладиться красотой этого захватывающего путешествия. Перемены — это не враг, а союзник, ведущий нас к более полной, осознанной и счастливой жизни… Стоп. — Ты чего задумался? — удивился Сережа, поправляя волосы. Даже эту привычку у него спиздил, да что ж такое. Ебать, а чё, он тоже так глупо выглядел со стороны?.. В душе теплилась надежда, что нет… Пожалуйста… Нет… — Заебался, — признался Дима и устало уткнулся в ладони, растирая глаза. Так, надо запомнить, волосы больше не трогаем. Сережа лишь легкомысленно намотал прядку на указательный палец, будто прочитав его мысли. К тому же состроил ему глазки, мол, не понимаю, кто причина твоих проблем. Дима обвел взглядом его фигуру, застрял на пушистой макушке. Сквозь пальцы на лице он присмотрелся к его челке и увидел… Блять… У Сереги нарисованные брови… Господь… Только недавно ведь отрастил, что это за хуйня?.. — Ты чё наделал? — выдавил он в ахуе. Все остальное еще куда ни шло, но брови? На этом его принятие ситуации кончилось. — Что такое? — Нахуя тебе визажист брови нарисовал? Сережа уставился на него с немым укором, будто он нес полный бред, а он один здесь умняра: — Блять, а непонятно? — цокнул он раздраженно и закатил глаза. — У меня лицо так более выразительным становится. — А-а, ну да, ну да, — притворно признал он, делая вид, что согласен. Сережа поверил, побежденно улыбнулся и задрал голову, на что Дима лишь ответно закатил глаза и продолжил тираду. — Ты в зеркало на себя смотрел? Это пиздец, — ему было и смешно, и стремно. Его близкий сошел с ума и следующие восемь лет будет валяться в одиночке дурки как Ганнибал Лектер из ебучего Молчания Ягнят. Класс. Дима надеялся, что Сережа так хотя бы по улице не ходил, но все указывало на обратное. Вдруг стало страшно, что его такого опиздюлят как-нибудь и Дима его больше живым никогда не увидит. Может быть, конечно, он борщил. Засрал тут его, а Сереже, наверное, обидно. Хоть он уже и начинал походить на драг-квин, но все-таки заслуживал поддержки. Видимо, у него произошло что-то настолько ужасающее, — настолько давящее на бошку и вынуждающее отказаться от здравого смысла, — что он решил столь кардинально изменить имидж. М-да… А вдруг… А вдруг Дима тут наговорил, какой он плохой, а у него реально что-то стряслось? — Слушай, я не против твоих экспериментов с внешностью, но… — слабо начал он. Сережа снова надул губы и картинно отвернулся, не дав ему договорить: — Тебе просто не понять, — отрезал он оскорбленно. — Скоро так все будут гонять. Дима представил на секунду Басту в розовом костюме Джуси Кутюр. Тимати с острыми ноготочками. Гуфа и бонг со стразами… Да, все… Разве что Егор Крид будет продолжать строить из себя альфу. — Да что о русских, скоро и запад выкупит. Мы всех переоденем. Ох уж это идиотское существо, способное превратить собственную жизнь в фарс. Диме было бы так скучно без него. Он почувствовал прилив нежности и улыбнулся. — Делай что хочешь, — мягко сдался он. Потом вспомнил про брови. – Только, пожалуйста, не борщи. — Я?! Дальше следовал очень муторный монолог Сережи о том, насколько он предвосхищает тренды, насколько он гибок в своих взглядах и что Диме стоит только посочувствовать, если он не выкупает, а еще… Дима, если честно, дальше не слушал, но суть в принципе уловил — у Сережи ебейший кризис и лучше его не трогать. Он не стал лезть — от этого абсурд усугубился еще сильнее. Уже сидя в баре и повторно выебав ему мозги, Сережа высрал: — М-м… — он приложил пальчик к губам и сделал вид, что тщательно выбирает. — Хочу… Так, это чё? — он понизил голос и на секунду из него вырвался его любименький обыкновенный тупой Найнмайсик: он привычно с сомнением скривил ебло, глядя на коктейльную карту. Может, в него на самом деле вселился дьявол и им нужен был экзорцист? И как объяснить это церковному батюшке? — А полегче у вас ниче нет? — Блять, что ты выебываешься? — Дима бы сейчас вообще с удовольствием спал дома, но Сережа сказал, что хочет пить, а пить одному — это алкоголизм. — У нас есть… — начал было бармен, но тут Сережа его перебил. — Дайте-е-е… «Пинк Спритц», — слащаво пропищал он, а затем повернулся к Диме. — Он такой красивый. Ицков опешил: — Кто?! — через смех удивился Дима. — Бармен? — к тому моменту он уже отошел к другому краю стойки и не слышал их разговор, перебиваемый музыкой. — Ты норм? — Сережа в ахуе уставился на него в ответ. — Коктейль. Розовый такой, мне понравился. — Тебе теперь только хуятина какая-то нравится, — поделился своим мнением Дима. — Кто меня упрашивал выйти в глиттере сегодня? — он не видел в этом проблемы, но ебать это все было не вовремя. Надо было уже выходить, как вдруг Сережа прицепился к нему, как клещ, и давай настаивать, что так он только больше взглядов соберет. Ну да, похуй, что это вообще-то был его концерт и люди сюда пришли именно ради него. Чтобы он отстал, Дима пообещал зайти с ним в бар. И вот он тут. — Ну ты же все равно не вышел. После этого разговор чет не заладился. Они сидели молча, потягивая свои коктейли. Дима выбрал себе на рандоме виски с колой, а Сережа мучительно долго позировал со своей розовой кончой для истории в Инстаграме. — А-а-а, — зарычал он. — Серега, ну что это такое? — он снова не выдержал, сука, он все-таки не выдержал. В свою защиту он может сказать, что это уже предел. Для фотки Сережа выгибался как самая ссученная сучка. Челы вокруг искоса пялились на них. Не хватало, чтобы еще узнали и попросили фотку. Он сидел наспех обтертый, с кое-как смытым гримом, уставший как мразь. Так еще и Сережа снова в какой-то розовой белиберде. Хотелось рвать себе волосы на голове. — Прекрати нахуй. — Чё ты ко мне пристал? — не отрываясь от шмоделирования, даже не моргая, спросил Сережа сквозь зубы, за минуту сделав около тысячи снимков. Дима вздохнул. Спорить было бесполезно. Как он понял, Сережа затеял какую-то игру, в которой он отчаянно пытался доказать самому себе, что он тут самый модный и крутой, а Дима просто тупой имбецил, который остался в обдроченном всеми Опиуме. Димe оставалось только наблюдать и надеяться, что это все скорее закончится. А если не закончится, то… Ответа у него не было. Он смолчал, отвернувшись и уставившись уже в третий или четвертый бокал. Что-то как-то быстро ему подливали. Лед позвякивал, отражая приглушенный свет бара. В одно мгновение он вдруг почувствовал себя таким старым и измученным. Он словно застрял в какой-то временной петле, где его единственный друг решил переосмыслить всю свою жизнь, причем самым экстравагантным способом. Внезапно Сережа толкнул его в плечо. — Ди-и-им, — позвал он визгливо, — а пойдем на танцпо-о-ол? Дима поморщился, силы покинули его еще несколько часов назад, сейчас — и того хуже: — Ты издеваешься? Я пас. Да и… — он оглядел его с ног до головы и поджал губы в сомнении. — …Не хочу я. Давай сам. Сережа обиженно нахмурился, но уходить не стал. Продолжил сверлить его взглядом, пока он не сдался под его напором. — Ладно, — проворчал Дима. — Пошли. Быстро-быстро-быстро, — и сам согнал его с барного стула. Дима плелся за Сережей, проклиная все на свете. Ноги еле работали. Руки еле двигались. Танцпол встретил их липким полом и оглушающей Чарли. База подобных заведений. Сережа тут же растворился в толпе, пьяным выплясывая под кислотные треки. Дима остался стоять у края, чувствуя себя совершенно потерянным. На него то и дело натыкались потные тела, музыка давила на виски, и в голове крутилась одна мысль: «Нахуй?». Нахуй он сюда пришел? Нахуй терпит все эти выходки Сережи? Наверное, потому что когда-то они были неразлучны как блядские попугайчики. Не петушары, следует отметить. Сережа был его душой, пусть она и ебнулась и стала копией Барби 23-го года, едва достающей по рейтингу 7 из 10. Он уже собирался уйти обратно восвояси, как вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за плечо. Его крутанули на 180, и он увидел Сережу, сияющего, как сам стробоскоп. — Чё ебло такое кислое? — спросил он, перекрикивая музыку. — Я тебя потерял! Не отставай. Дима машинально покачал головой в отрицалове, но Сережа уже схватил его за руку и потащил в центр танцпола. Спорить было бесполезно. Он просто закрыл глаза и попытался отпустить себя. В конце концов, может, и в этом бреду есть какая-то доля смысла. Надо только поискать. И может, Сережа тоже просто ищет себя, а он, как друг, должен быть рядом. Хотя бы до тех пор, пока у него все дома. Последняя попытка поговорить с ним привела к полемике на очень странные темы, типа активизма, феминизма, интеллектуальности под маской глупости, анти-элитизма, политической и социальной вовлеченности и всего такого прочего… Причем в обычной жизни Сережа вел себя, ну, отчасти ебануто, это правда, но все еще в рамках своей собственной нормы. Откуда он почерпал все выше, Дима даже представить не мог. Казалось, что он выучил умные названия и использовал их в диалоге, просто чтобы показаться сведущим. Дима не мог поверить, что он сам к этому пришел. Мелодия била в голову, заставляя двигаться в такт, хотя пьяному разуму Димы хотелось просто стоять и разбирать идеологический конфликт их жизни. Сережа наоборот, казалось, был в своей стихии. Двигался свободно и раскрепощенно, ловил каждое мгновение, а Дима подстраивался рядышком — он все же отдался музыке. Когда настолько пропитываешь ею свою жизнь, сложно оставаться равнодушным. Да и в конце концов, не то место, не то время. Сережа лыбился и подбадривал как мог. Стоило расслабиться и получить удовольствие — вот то, что ему сейчас нужно. Будешь много думать, голова взорвется. Когда трек закончился, его накрыло легкое головокружение и он покачнулся. Сережа сразу поймал его и обнял тесно-тесно, прижавшись щекой к щеке: — Спасибо, что пошел со мной, — прошептал он в самое ухо, отчего у Димы по коже пробежали мурашки. Это еще что? Его кадрили? Или он себе все выдумал, потому что Сережа теперь такой — дурной и открытый? Он ощутил какое-то странное удовлетворение в груди. Чувства, вызванные прикосновениями другого человека, ему понравились. Неожиданно. Нос щекотал Сережин дорогой одеколон. Приятно. Он пах так, что его хотелось съесть, ни с кем не делясь. В гулкой темноте танцпола, под завывания, смешанные с дабстепом, их взгляды встретились. В животе у Димы что-то сжалось. Он и сам не понимал, что на него нашло. Будто пелена спала с глаз, и он увидел Сережу по-новому. Смотрел, как будто впервые. Да по сути и правда — впервые за долгое время не через раздражение. После весенней ссоры у него на подкорке все равно оставались гадости. Теперь, пытаясь принять Сережу, он наконец забыл их. Неосознанно он устроил самому себе психотерапию, просто охуеть. Объятие тянулось неприлично долго для их обычного дружеского ритуала. Сережа пилил его своими смоки в ответ и стрелял глазами, будто провоцируя. Исчезли все претензии. Осталось только острое чувство близости и внезапное, непонятно откуда взявшееся желание. — Сереж… — он попытался отстраниться, но тело не слушалось. У него тут сознание перестраивалось вообще-то, операционная система мозга пыталась догрузить обнову. Подождите, пожалуйста. — Тихо, — продолжил шептать ему в ухо Сережа, не отпуская. Как вирус он ломал его ПО. Пальцы прошмыгнули ему под футболку, огладили спину. — Я думаю… — … — Я думаю… — он никогда не допускал к Сереже… Такого рода мыслей. Ну, может быть, разве что пару раз, в моменты, когда было особо одиноко и нужно было сбросить напряжение, а в памяти всплывали лишь его влажные губы и голубые глаза. Ну и что? Ну вот и что с того? Ой блять, он снова вернулся к этим бессмысленным оправданиям. Ему просто было страшно признавать некоторые вещи, которыми он не гордился. Как, например, постыдное влечение к своему же другу. Но теперь он сдается, ладно. Белый флаг. Слишком долго носил это в себе, а тут все так удачно сложилось. — … — Думаю… — Димино сердце колотилось, как бешеное. Они сейчас поедут к нему? Или в отель? Или вообще поебать и подойдет толчок этого вонючего бара? — … — Думаю, мне надо купить розовые траки. Дима застыл. Его щас чуть не разорвало от волнения, а это уебище… — Ты конченный, — раздраженно подвел он итог и резко оттолкнул его от себя. Настроение было упущено. Сережа дернул его обратно: — Да я же шучу, — рыкнул он и тут же приник к его губам. Без разрешения. Язык сразу проскользнул в чужой рот, перебирая, пробуя на вкус. Дима зло укусил его и обмяк, сосредоточившись на ощущениях — тепле, исходящем от Сережи, и дурацком сладком привкусе его блеска для губ. Он молился, чтобы всем вокруг было похуй. Или чтобы все подумали, что он хотя бы с женщиной сосется, пусть и под два метра ростом и короткой прической. — М-м, — промычал Сережа в поцелуй, слегка отстраняясь, но не отпуская его талию. Когда только успел? — Хочешь уйти? — Я… — Дима судорожно пытался сообразить, что вообще происходит. — Ты рофлишь надо мной? Сережа улыбнулся и мимолетно чмокнул его в губы: — Я же говорил — меняюсь. И не только внешне, — и уткнулся ему в шею, пряча лицо. — Пошли покурим, — выбросил Дима, не зная, куда себя деть. Они вышли на пустынную улицу, и прохладный воздух ударил в лицо, смешиваясь с остатками алкогольного угара. Дима чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку. В голове пульсировало: «Это реальность. Это не пранк». Из-за стены сейчас не выпрыгнет Ракамакафо и не тыкнет в него камерой, и Сережа не прыснет ему в ебло, тыча наманикюренным пальцем. — Таксишка через пару минут, — весело сказал Сережа, показывая розовый экран. Он выглядел так естественно, будто не он минуту назад целовал своего лучшего друга в губы и лапал его на глазах толпы. Дима закрыл глаза и попытался перевести дух: — Я не могу поверить, — выдохнул он. — Хватит, а? — Сережа смущенно принялся рассматривать носки своих Вансов. — Но почему? Он резко обернулся. В глазах мелькнула знакомая дерзость: — Я устал думать, что будет, если я это сделаю. Вот я и сделал. Так логично и бестолково одновременно. — Давно вынашивал план? — неожиданно для себя спросил Дима. Сегодня все складывалось неожиданно, быстро, кувырком. Вот он срется с Сережей из-за дым-машин, его вечных врагов, нападающих со спины, смена кадра — они вылизывают друг друга под пародию на Скриллекса. — Слишком, — отмахнулся Сережа, делая вид, что в телефоне есть дела поважнее. Но даже так Дима видел, как у него задрожали пальцы — только предпочел не комментировать. Фары осветили их со стороны. Такси медленно подкатилось к тротуару. Дима на мгновение испугался, что если сядет в эту машину, то мир окончательно рухнет с ног на голову и уже никогда не встанет на место. — Теперь, — Сережа открыл дверцу и жестом пригласил его внутрь. Ну жаних, настоящий джентльмен. — Мы едем ко мне. А там… как хочешь. Можешь просто поспать, — он криво улыбнулся, давая понять, что это предложение, а не приказ. Возможность, а не давление. — На розовых подушках, — уточнил он. Дима заколебался. Но затем вспомнил тепло его руки на спине и то, как приятно было сбросить с себя ответственность в моменте. Он не был правильным человеком. Даже не близко. Он молча сел в такси. Сережа сел рядом, придерживая свою драгоценную сумочку. В салоне пахло ароматизатором и кожей. Слава Богу заказал комфорт+. — Ну ты молодец, конечно, полез на людях, — не выдержал Дима, глядя в темное окно. Хотелось разрядить обстановку. — Да похуй мне, — он перебирал пальцами брелок на своей сумке, и звук ногтей ударяющихся о металл резал слух. Дима хотел спросить что-нибудь еще, сказать хоть что-то, но язык будто прилип к нёбу. Любой вопрос сейчас казался чересчур личным и чересчур глупым. Водитель включил радио. Заиграла какая-то попсовая дрисня, Анна Асти или что-то в этом роде. Сережа вдруг переглянулся с ним и улыбнулся. Мигом достал свой телефон. Экран осветил его лицо снизу, придавая ему театральное, чуть жутковатое выражение. — Что, опять сторис? — кисло спросил Дима. — Нет, — коротко бросил он. — Музыку ищу. Не могу этот треш слушать. Выключите, пожалуйста, — попросил он водилу. Он покопался в плейлистах, и через секунду из колонок такси полился знакомый бит — из их еще сырой демки. Музыка заполнила салон, вытеснив неловкость. Это был их общий язык, куда более понятный, чем все эти разговоры о стереотипах и самовыражении. Дима закрыл глаза, откинулся на сиденье и позволил звукам омыть его. . На стене в прихожей висел постер с каким-то кислотно-розовым граффити типа стрит-арта. На вешалке, рядом с привычными косухами и пальто, болтался… розовый пиджак со стразами. Но это были еще цветочки. — Ну… проходи, — сказал Сережа, скидывая свою сумку на тумбу, с которой на Диму укоризненно смотрел розовый японский керамический кот, машущий лапкой. Кот счастья. Дима, как лунатик, прошел в гостиную. Он будто побывал в галерее современного абстрактного искусства и ничего не понял — хотя обычно ему нравилось находить новые смыслы. Большая стена, где раньше висели гитары, была завешана розовым бархатом. Рядом стоял торшер с розовым абажуром, отбрасывавший на потолок узоры. На диване теперь валялось с десяток розовых подушек разных форм и размеров. На журнальном столике, заваленном когда-то пепельницами и самокрутками, теперь стояла ваза с искусственными розами (соотвествующего цвета, естественно) и лежала стопка глянцевых журналов про моду. Его не было здесь всего две недели. Тут будто снимали фильм по мотивам Братц, но в жанре хоррор. Он присел и почувствовал, как Сережа пялится на него: — Э-э… — Что скажешь? — Ничего. Просто… — Да что?! — Ничего. — Ладно, — Сережа показушно отвернулся и принялся теребить угол дивана. — Может, тебе уже страшно. Может, ты щас встанешь и уйдешь. Скажешь, что я псих и мне нужно сделать перерыв в карьере. Дима вздохнул: — Я не уйду, — он повернулся к Сереже, который все еще прятал взгляд от него. — А это все правда нужно? Где твоя коллекция гитар? — Где надо. Мне все нравится, — отрезал он, резко оборачиваясь. — Я все говорю, а ты, блять, не слушаешь. Даже в баре… Сережа был прав, но Дима чувствовал острую потребность как-нибудь выкрутиться: — Кстати, а что было в баре? — поддержал Дима, перебивая. Стоило прояснить. Ему вообще казалось, что они сейчас снова поссорятся и попиздятся, поэтому надо было сбавить градус абсурда. — Что конкретно? То, как ты выебывался на меня или поцелуй? — Сережа больше не чувствовал и капли стеснения, поддавшись порыву. — Второе… — А что мне надо было делать? Подойти и сказать: «Дим, я, кажется, влюбился в тебя и совсем не знаю, что с этим делать». Ты бы меня нахуй послал и сказал бы, что рофл выдался тупой. Или сделал вид, что не понял. Или… Да тут много можно «Или» придумывать. А так… Я хотя бы мог злиться на тебя, когда ты злился на меня. Хоть какая-то реакция. — М-м, понятно, — улыбнулся Дима, ему было крайне, до дискомфорта неловко, поэтому он сделал то, что ему было наиболее свойственно — просто высмеял ситуацию. Сделал вид, что это все ничего, пустячок. Как и говорил Сережа. Да, предсказуемый. Да, дурак. — Я тебя сейчас убью, — Сережа кинулся на него, припечатывая к дивану. Он навис над Димой огромной тенью, чуть впиваясь в него ногтями, но глаза горели не обидой, а облегчением. Ноша уже снята, ничего не осталось. Дима лежал под ним, не сопротивляясь. Смотрел в разгневанное, прекрасное лицо со скатавшимся мейком и чувствовал, как внутри что-то щелкает. Так бесповоротно и по-идиотски. — Я по ночам с ума схожу, когда мы музыку пишем. Его разъебало, — этот знакомый, блаженно злой тон — не слащавый, не наигранный, а просто Сережин, дерзкий и прямой, — топил сердце. — Это все так просто. Надел какую-то хуйню, и ты уже, нахуй, не Сережа. Вернее, Сережа, Найнмайс, но у тебя полный карт-бланш. Можешь быть, блять, и смешным, и тупым, и ебанутым. И уязвимым. И главное — даже не больно, потому что это — твой образ, а не ты, — он совсем упал на Диму и уткнулся в его шею, тяжело дыша. Они лежали так, среди вороха розовых подушек, под светом розового торшера, с розовыми щеками. За окном шумел ночной город, совершенно обычный, не розовый. — Поцелуй меня, — пробубнил он в кожу. Дима не стал ничего отвечать — наверное, Сережа боялся, что от него мало инициативы. Поэтому просто поднял руку, зарылся пальцами в его волосы на затылке, — все еще ужасные наощупь, если честно, — и потянул к себе. Поцелуй получился не таким, как в баре — не торопливым и отчаянным, а медленным и усталым. Они будто нашли друг друга после тысячи и одной ночи сказок и небылиц. Дима куснул его губу, отчего он простонал что-то скомканное в поцелуй, и этот низкий гортанный звук прошелся по всему телу приятной дрожью. Сережа обмяк, выпустив из легких все напряжение последнего месяца одним долгим выдохом Диме прямо в рот. — Все, не дразни меня, — он быстро оторвался, облизывая и без того мокрые губы. — Нет, — шепнул Дима и положил руки ему на талию, оглаживая. Одна, лаская, медленно спустилась ниже, касаясь бедра, а затем остановилась на выглядывающей из-под штанов резинке белья. Ладонь сунулась под нее, обозначивая намерение, но быстро поднялась, стремясь распалить. Сережа молча согнул колено, просовывая его Диме между ног, чтобы он мог потереться об него, и настойчиво притянул за поясницу, прижимая к себе. Это, наверное, сон. Дима вырубился от виски и заснул прям на стойке, а Сережа не заметил, потому что ушел фоткаться в неоновый толчок. Иначе он не мог себе объяснить, как он орал на Сережу еще утром, а теперь собирался ему по меньшей мере отдрочить. Еще и сидя в комнате — настоящей мечте сутенера. Спасибо, что Сережа хоть не купил розовый дилдос. Ну или Дима очень на это надеялся. Пиздец, голова шла кругом. И жарко, и душно, и мысли не те в голову лезли. Он сосредоточился на ощущениях. Сережа имитировал толчки, создавая трение. Между ними не было и миллиметра. Он слизывал его стоны. Было так хорошо, что Дима непроизвольно захныкал ему в губы, жалобно и умоляюще. Он явно ощущал форму члена, потирающегося о промежность через слои одежды. Они были одеты, но Дима чувствовал себя расхристанным, голым и согласным на все… Это было так странно. Он всю жизнь был с женщинами и не был готов к такому до конца. Как физически, так и морально. Надо отвлечься, а то он такими темпами утром уйдет без анальной девственности, зато с порванной жопой. — Сереж… — пикнул он, как котенок. Тщетно. Позвал еще раз. — Сережа… — М? — его глаза, такие большие, такие, блять, красивые, уже потерялись в удовольствии. — Стой, — еле вымолвил Дима. — Что такое? — Сережа прижался к нему лбом, путаясь волосами. Он осоловело моргал и тяжело дышал, будто бежал марафон. Набравшись смелости, — а она ой как нужна была ему весь этот вечер — Дима признался: — Не хочу внутрь, стремно. Сережа нахмурился и весь подсобрался от неожиданности: — Ты чего? Никто тебя валить и трахать здесь не собирался, — он украл у Димы быстрый поцелуй и улыбнулся, огладив подбородок. Большим пальцем царапнул губу. — Я в адеквате, если что. Дима опустил взгляд на его тишку скимс Ким Кардашьян тайп. Сережа понял, куда он смотрит, и продолжил: — Потом выкупишь, я же говорю, — увидев, как Ицков рассмеялся, он только приподнял брови, кивая. — I ain’t gonna lie. Я фулл серьезен, — и сел ему на колени для пущего эффекта. Дима выдохнул, расслабляясь. Ладно, Сережа поднял ему настроение. Можно было продолжать без рисков для жизни. — Окей, дай… Дай я… Хочу тебе сделать хорошо, — он потянулся за еще одним поцелуем, на этот раз реально пытаясь приспустить чужие джинсы. — Давай вместе, — он поднялся, цепляясь за Димин ЕРДшный ремень. Снова укусив его, восхитительно оттянув губу, Дима взял в широкую ладонь оба члена. Трусы все равно мешались, но ему уже было похуй. У него был мандраж, будто он готовился к трюку, который должен выполнять профессионал, но профессионалом почему-то оказался именно, блять, он, хотя вроде никакими талантами не обладал. Сережа укусил его в ответ, выгибая спину. А вот и зритель, ради которого все это представление. Он сжимал их в руках, пока Сережа целовал его лицо, держась за плечи, и толкался навстречу. Комната полнилась сбивчивым дыханием и приглушенными стонами. Своего рода аплодисменты. Голову пекло. Он будто был на грани потери сознания. Тысячу раз пожалел, что не разделся полностью. В висках стучало набатом. На секунду ему подумалось, что даже жонглировать, стоя на моноколесе, проще, чем дрочить вдвоем. Сережа жадно вылизывал его шею, пока Дима доводил их обоих до разрядки. Бедра двигались в такт, постепенно ускоряясь и сбиваясь с ритма. — Пожалуйста, дай мне кончить, — вдруг начал просить Сережа. Так уязвимо и сладко, что Дима мог ему только вымученно улыбнуться. Таким он ему нравился в миллионы, миллиарды раз больше. Дима накрыл член ладонью, надавливая, сжимая плотнее, и услышал над собой молебный стон в голос. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Сперма ударилась о ладонь, стекая по члену. Пара капель случайно брызнула на лицо, на губы. Сережина грудь вздымалась в бешеном ритме все еще не пришедшего в норму сердца, он расфокусированно пялился на него, пытаясь выдавить из себя хоть слово: — Т… — выдох. — Ты… Дима облизал уголок, во рту стало солоно. Счел уместным пошутить: — Почему без блесток? — Ч-чё?.. — Сережа, казалось, был уже на грани инфаркта — и от зрелища, и от оргазма. — Хуйню… — резкий вдох. — Не неси. Он поморщился, яйца гудели, а Сережа был такого состояния, что впору было просить его писать завещание. Отдышавшись, он притянул Диму за затылок: — А ну иди сюда, — общим решением они стянули с Димы верх. Сережа посадил его себе на колени и сжал в объятиях: — Попался, — одна рука пополза в направлении члена, другая тронула его грудь. . Дима смотрел на него. На его подрагивающие смазанные губы и забавные потные иголки волос. — Возьми, — Сережа протянул ему тишку с The Velvets, а сам хлебнул холодненькой КокаКолочки через розовую изогнутую трубочку. Сбоку торчал зонтик для коктейлей. — Я тоже хочу, — сушило пиздец. В этом всем что-то было, знаете. Особый стиль жизни. Что там Сережа говорил? — Да, сейчас, — он по-доброму подмигнул. Надо вспомнить… Уязвимость как путь к свободе и принятию, что-то такое. — Спать пора, — Сережа принес точно такой же бокальчик. Дима почувствовал прилив душевных сил. Путь к собственной истине. — Спокойной ночи, Дим. Дима думал, он дурачится, а он выдал целый перформанс, охуеть. Прощупал почву и пришел к признанию в любви. План достойный Мориарти, блять. Из них двоих человеком высокого искусства оказался Найнмайсик. — Тебе тоже… Он тогда правда просто не выкупил. Ну ничего, он еще наверстает. Бимбо спасут мир. — …Люблю тебя. Дима заснул под звук мерного Сережиного дыхания. В коридоре розовая манэки-нэко махала лапкой.