Плачь героя (A Hero's Lament)

Переход во Второй округ был похож на путешествие в другой мир. После восьми месяцев жизни в Двенадцатом округе Дрим не привык к такой чистоте. Или, может быть, это не совсем верное описание. Дрим привык к сверкающим улицам и большим зданиям, в основном стеклянным и с аккуратной кирпичной кладкой. Это было то, что он видел, когда был Героем номер один, то есть почти всю свою жизнь. Но это не значит, что он чувствовал себя как дома. Чистый воздух, нефильтрованный солнечный свет в ясном голубом небе… это было больше похоже на пробуждение от сна, без каламбура. Как будто всё, что произошло в Двенадцатом округе, было плодом его воображения. Если бы не его Дар или, что более вероятно, дополнительные руки, он мог бы убедить себя, что всё это было ненастоящим. Определённо странная мысль. По улицам ходило слишком много людей, спешащих по своим делам. Он видел, как герой с довольно очевидными чертами, напоминающими рыбьи, патрулировал крыши, и это одновременно успокаивало и сбивало с толку. Почему в Двенадцатом округе так не делают? Нет, это не важно. Дрим покачал головой. Ему нужно было успеть на встречу, к тому же после двухчасовой поездки на поезде ноги его почти не слушались. Как Уилбур справлялся с этим каждую неделю, было загадкой. Дрим глубоко вздохнул и смешался с толпой. Идти среди гражданских, не привлекая к себе внимания и не удостаиваясь даже беглого взгляда, тоже было странно, но это помогало Дриму поверить, что он не… ну, вы понимаете, что он имеет в виду. Раньше он никогда не мог этого сделать. Он всегда выделялся, когда ему разрешали выйти на улицу не для патрулирования. Он почти забыл, каково это. В основном дети обращали на него внимание, когда он направлялся в «Маффинтерс», хотя бы потому, что он был неестественно высоким и, опять же, у него было четыре руки. По-видимому, это довольно редкое явление. Обычно это просто хвосты или шипы, а не полноценные конечности. Кафе Маффинтерс идеально вписывалось в окружающую обстановку, и только длинная очередь, растянувшаяся вдоль квартала, привлекала к нему внимание. А ещё большая вычурная вывеска, которая сама по себе выглядела так, будто на неё ушёл бы весь бюджет Дрима на электричество. И то, и другое впечатляло, но было совершенно ненужным. Несколько человек, которые не сидели в телефонах, чтобы скоротать время, бросили на него завистливые взгляды, когда он прошёл мимо всей очереди и нырнул в кафе. На самом деле нырнул, потому что во Втором округе всё было меньше, чем в Двенадцатом. Это было интересное наблюдение. Дрим задумался, почему так. Люди громко разговаривали друг с другом или по телефону, сидя за переполненными столиками, расставленными в очень большом зале. По крайней мере, он был большим для кафе, хотя Дрим и не знал, каким обычно бывает размер зала. В основном он ориентировался на собственное кафе. — А! Вот ты где, — весело прощебетал голос. — Пойдём со мной, и мы поговорим! — Голос был едва слышен за дверью. Дрим повернулся и встретился взглядом с… с Бэдом и… В ответ на него смотрели чисто-белые глаза, не молочного, а просто белого цвета. Как бумага или, может быть, ярко-белая краска на тёмном холсте. Они выделялись на фоне почти угольно-чёрной кожи и вьющихся волос, собранных в пучок. Он был в такой же униформе, как и все остальные сотрудники, только с большим количеством красного. Он… -=- На него смотрели белые глаза — безжизненные, с налётом фальшивого сочувствия. Когда-то Дрим мог им верить. Верить сладким словам и наглой лжи. Но не теперь. Он бы не сказал, что они слишком хорошо его обучили, но… Он жалел, что вообще это заметил. Кожа чёрная, как ночное небо, и такая же тёмная, как пустота. Какой-то материал, не плоть, не металл и не камень, но прочный, слишком прочный. Прочнее, чем должен быть, но при этом лёгкий и невесомый. Прикасаться к нему было всё равно что водить рукой в дыму. Ему не нравилось прикасаться к Дрессировщику. Дрим так и не узнал имени своего Дрессировщик. Тот тоже отказывался говорить ему об этом и с той же жестокой улыбкой, говорил, что ему не положено это знать. Длинные рога, острые как бритва, и не менее опасные когти тянулись к нему. Маты коснулись его спины всего на несколько мгновений, после чего он был вынужден откатиться в сторону, тяжело дыша. Раздался громкий сигнал, сопровождаемый ярким красным светом, от которого у Дрима закружилась голова. Это происходило уже третий день подряд. Что это было — боевая подготовка? Тренировка против беспощадного противника вдвое крупнее его, который мог бы без труда прорезать насквозь целый автомобиль, но тем не менее тренировка. — Уже? — Дрессировщик надул губы. — Ну же, Дрим, ты же лучше этого! Атакуй меня снова. Ты справишься! — В этих словах было что-то успокаивающее. Они давно перестали работать. Дрим был… сколько ему было? Неважно. Что он вообще имеет в виду под «лучше»? В этом раунде они сражались три часа подряд, а в прошлом — четыре. Дрим так устал, чёрт возьми. Он подавил в себе разочарование и принял боевую стойку. Расслабленная поза, которая должна была создавать впечатление, что бой даётся ему без усилий, как будто он сильнее, чем есть на самом деле. От этой позы у него затекала спина, ноги подкашивались, и он ненавидел её всей душой. Он не должен был испытывать к этому ненависть. Злиться — не его работа. Дрессировщик подпрыгивал на подушечках своих когтистых лап, широко улыбаясь и сияя глазами, как и всегда. Дрим не знал, откуда у него столько энергии. С другой стороны, насколько было известно Дриму, Дрессировщик даже не был человеком. Он совсем на него не походил. Но в его обязанности не входило что-либо подвергать сомнению. Дрим снова приблизился. Лучше бы он этого не делал. -=- Ноги бесшумно ступали по блестящему полу, легко проскальзывая мимо толпы людей и едва задевая кого-то. Бэд просиял, когда тот остановился перед ним на расстоянии примерно двух футов. Бэд жестом пригласил его следовать за ним. Он последовал. Здание оказалось намного больше, чем казалось снаружи. Многочисленные этажи и коридоры вели к чистому офису на третьем этаже, на двери которого висела табличка с именем Бэда. Он неподвижно стоял рядом со стулом, глядя прямо перед собой. — Присаживайся, я просто хочу кое о чём с тобой поговорить, — Дрессировщик улыбнулся своей доброй улыбкой, всегда доброй и всегда счастливой. Это было похоже на двойное видение того, что было и что есть сейчас. Ему стало не по себе. Дрим послушно сел на стул, выпрямив спину и аккуратно пристроившись на самом краешке. Бэд устроился за столом, поёрзав, чтобы устроиться поудобнее. Он положил локти на стол и скрестил руки, подперев ими подбородок. Дрим мог представить, как за его спиной мелькает острый, как кинжал, хвост. — Ну что, как прошла твоя неделя? Здесь было довольно оживлённо. Раньше было чуть больше… сейчас пустыннее, чем обычно, — промурлыкал Бэд, широко раскрыв глаза. Он начал с непринуждённой беседы, что было довольно обычно. Он всегда так делал. — Хорошо, — тихо пробормотал Дрим, старательно глядя на стол, а не прямо на Дрессировщик. Ему не следовало смотреть ему в глаза, это было невежливо. Стол был сделан из красивого тёмного дерева и блестел от шпона, который почти волшебно переливался на свету. Как красиво. Должно быть, он дорого стоит. — Это хорошо, я рад, что у тебя не было слишком много забот. Но я всё же хочу знать, почему ты решил открыть кафе? — Бэд наклонился вперёд, широко раскрыв глаза в притворном любопытстве. А, так вот в чём дело… стоит ли ему рассказать? Стоит… Он подумает, что ты сошёл с ума. — Я унаследовал его от своей мамы, — Дрим не лгал. Он не лгал. Это была не ложь, и дело было не в том, что Дрим теперь был Клэем, а мать Клэя была матерью Дрима. Это была не ложь… успокойся… Дрим сохранял невозмутимое выражение лица. — О, семейный бизнес? Как мило! — Дрим напрягся. — Я открыл это место сам. Без посторонней помощи, только я, — Бэд обвёл рукой офис. Он, казалось, гордился этим. Дрим не знал, что Дрессировщик может гордиться чем-то, кроме самого себя. Это не было оскорблением, просто наблюдение. — Это мило, — послушно ответил Дрим мягким и ровным тоном, как и подобает. Спокойная уверенность, которой недостаточно, чтобы открыто противостоять. Он склонил голову, как и подобает. — Так и есть, но у меня есть одно маленькое опасение, — улыбка сошла с лица Бэда, и у Дрима сердце ушло в пятки. Ничто хорошее не предвещало, что Дрессировщик расстроится, не говоря уже о том, чтобы показывать это. Он сделал глубокий вдох. В воздухе раздался громкий треск, за которым последовал тяжёлый удар, от которого опасно задрожали окна и затряслась земля, даже наверху. Бэд вскочил на ноги и выбежал за дверь. Дрим последовал за ним. Внизу, на улице, все окна были разбиты. Тротуар снаружи треснул и раскрошился, а вдалеке виднелась фигура, запрыгнувшая на крышу с того места, откуда она, казалось, упала. Крылатая фигура в воздухе следовала за ней, но немного отставала. — Ах! Кто-нибудь, остановите уже этих маффинов. Они отпугнут моих клиентов! — громко пожаловался Дрессировщик. Дрим наклонил голову, и под его кожей громко завибрировал Дар. Миссия принята: остановить злодея Он шагнул в разбитое окно и побежал. … На самом деле Хало не ожидал, что всё так обернётся. Ни почти застенчивого поведения Клэя, ни разбитых окон, ни уж тем более нападения злодеев. Он сердито фыркнул. Найтмер не говорил ему, что сегодня нападёт на банк! Если бы он сказал, Хало бы ни за что не назначил сегодня встречу. Вот только ему об этом не сказали, потому что, пока Найтмер строил планы, Хало тянул время, договариваясь о встрече с Клэем через Лас-Невадас. Даже отправить письмо было непросто, а Клэй его проигнорировал! Хало бы и сам поехал, но он не собирался развязывать войну за территорию. Затем появился Клэй, и он оказался совсем не таким, каким его представлял Хало. Хало ожидал увидеть дерзкого человека, возможно, с некоторыми склонностями к насилию или социопатическими наклонностями. Такого человека, которого преступники будут избегать, опасаясь его гнева. Клэй был тихим, послушным и почти застенчивым, отвечал так мало, как только мог. Полная противоположность тому главарю банды, которого он ожидал увидеть. Полагается, именно это и получает Хало, когда пытается создать образ персонажа практически из ничего. Это все еще раздражало. Хвост волочился за ним по земле, пока Хало крался в тени Дистрикта, какими бы редкими они ни были. Клэй убежал почти сразу после того, как что-то сказал, и Хало просто… потерял его из виду? Хало даже не знал, что может так быстро кого-то потерять. Чёрт, даже Найтмера можно было отследить. Ненадолго, но всё же. Хэло не знал, стоит ли ему злиться из-за такого поворота событий или он должен быть слегка впечатлён… нет, он точно разозлится, очень разозлится. В следующий раз, когда у него будет перерыв, он выскажет Найтмеру. Несколько умеренно агрессивных слов. Азраил спустился с небес, скорее всего, сменившись героем, который лучше подходит для этой работы. Те несколько раз, когда они сражались с Найтмером, заканчивались не лучшим образом для героя. Конечно, технически они были равны, но всё же. Это было неприятно. Притаившись в тени высокого здания, облицованного в основном кирпичом, и слившись с плющом, насколько это было возможно, Хало заметил нового героя и Найтмера. Что-то в этой ситуации сразу показалось ему… странным. Азраил поменялся местами с Аполлоном. Он немного лучше подходит для Найтмера, особенно если Король Червей был занят. Но Найтмер казался… взволнованным? Испуганным? То, что он был так напряжён, было не очень похоже на злодея. Отчасти его образ заключался в том, чтобы сохранять фальшивое спокойствие в любой ситуации и выводить противников из равновесия остротами и оскорблениями. По его словам, разгневанный противник всегда принимает неверные решения. Их окружали обломки, земля раскололась, видимо, из-за жёсткого приземления. Аполлон уже получил пару ударов, и у него шла кровь из виска. Найтмер тяжело дышал и… Трещина. Большой кусок бетона размером с голову Хало пролетел по воздуху и врезался в затылок Найтмера. От удара псевдозлодей упал вперёд и практически мгновенно потерял сознание. Раздалось несколько влажных хрустов и неприятный звук, с которым мышцы и кости возвращались в исходное состояние, когда существо, похожее на оборотня, приняло свой первоначальный облик. Что ж, это объясняет несоответствие. Аполлон с облегчением вздохнул и посмотрел туда, откуда прилетел бетон. Хало проследил за его взглядом и увидел… Клэя. Что? Даже в его голове это звучало неправильно. — Знаешь, технически это можно расценить как самосуд, — в голосе Аполлона явно слышалась насмешка, несмотря на то, что всем было известно, как сильно он не любит самосудящих. Хало оглянулся на уставшего героя, который теперь стоял над поверженным притворщиком. Он проверил пульс у двойника. Клэй лишь пожал плечами, перешагнул через обломки и направился в сторону… в сторону Ореола. Откуда он знал, что Ореол здесь? Аполлон не знал, а ведь он был героем? Что-то подсказывало Ореолу, что ему не хватает информации. Может, стоит спросить у Куини? Если они вообще захотят поговорить с ним после Инцидента. Сомнительно. — Может, вернёмся? — спросил Клэй тем мягким, почти застенчивым тоном. Он повернул голову в ту сторону, откуда пришёл Хало словно не замечая, что без специальной подготовки он не смог бы определить присутствие Хало. Специальной подготовки, которой не было у бывшего члена 4-го округа. Он что-то упустил. — Э-э-э, всё в порядке! — Хало вышел из тени и изобразил лёгкую панику, когда Аполлон с любопытством посмотрел на него. — Ты можешь идти домой, мне просто было интересно, что происходит. — Хало попятился, а Клэй понимающе кивнул. — Эй, ты в порядке? Такой сильный удар не мог не оставить следов, особенно на гражданском, — сказал Аполлон у него за спиной, делая вид, что не знает Клэя. Вечно пытается скрыть свою личность. Жаль, что у Хэло есть доступ к базе данных ГА, иначе никакая его актёрская игра не сработала бы. Может быть, там он найдёт больше информации о Клэе. … — Послушайте, уважаемый гражданин, я лишь хочу сказать, что будет вежливо позволить медицинскому персоналу осмотреть вас после того, как вы оказались так близко к месту сражения со злодеями, — в который раз за последний час объяснил Уилбур, изо всех сил стараясь удержать Клэя от ухода. Он не знал, что владелец кафе имеет против медицинского персонала, но, судя по тому, как он старательно избегал их, дело было в чём-то другом. На самом деле Паффи была бы в восторге, если бы когда-нибудь с ним познакомилась. Два человека, которые слишком упрямы, чтобы пойти в медотсек, даже если бы они переломали себе все кости? Уилбур прямо-таки слышал её разочарованный материнский тон. — Я в порядке, — настаивал Клэй. Уилбур ему не верил, каким бы здоровым и уверенным в себе ни казался Клэй. Конечно, он стоял прямо и твёрдо держался на ногах, но он только что пнул кусок бетона размером с голову Уилбура. Как минимум, он ушиб ногу. Его поношенные кроссовки не могли защитить от такого удара. — Я, как герой, не могу позволить вам уйти без того, чтобы кто-нибудь вас не проверил. Сделайте это для меня? — Уилбур не умолял, лишь слегка коснулся рукой своего сердца. Нет, он не умолял. Он не умолял и не слишком беспокоился, потому что не слишком заботился о Клэе. Это было бы нелепо. Он просто владел любимым кафе Уилбура, вот и всё. — Ты позволишь мне уйти сразу после этого? — голос Клэя не изменился, но Уилбур почувствовал его раздражение. В основном по тому, как его взгляд скользнул в сторону и окинул разрушенный пейзаж. А может, дело было в том, что братом Уилбура был Техно… скорее всего, в этом. — Да! — Уилбур ухватился за эту возможность и, схватив Клэя за руку, потащил его к ближайшей больнице. Они располагались примерно через каждый квартал, потому что злодеи высокого ранга часто нападали на более престижные районы. Уилбур не знал, почему они так редко нападали на более бедные районы, но, эй, так ему было проще. Клэй легко последовал за ним по обломкам, из-под которых вытаскивали или выносили гражданских, к счастью, почти не пострадавших. Даже не глядя, Уилбур по опыту знал, что их немного. Может быть, с дюжину нужно было осмотреть. Плюс Клэй, который на самом деле обезвредил злодея, о чём Уилбур не собирался сообщать прессе. — Здравствуйте! Этот парень слишком близко подобрался к злодею, не могли бы вы его проверить? — спросил Уилбур у администратора, проходя мимо зала ожидания. Преимущество быть героем. Если ты сказал, что кто-то важнее тебя, то он пойдёт первым. Если, конечно, не было неотложной медицинской ситуации. Тогда никто, буквально никто, ни правительственные чиновники, ни главные герои, не имели большего влияния, чем медики. Некоторым это не нравилось, и эти люди были снобами. Уилбур не стал бы убивать кого-то из-за привилегий. — Конечно! Могу я посмотреть ваше удостоверение, сэр? — устало спросила администратор, бездумно печатая что-то на компьютере. Она выглядела такой же собранной, как и всегда. Конечно, в её движениях чувствовалась некоторая вялость, но это могло быть связано с Улучшением Уилбура. Иногда сложно сказать наверняка. Клэй молча снял с головы пластиковый бейдж с удостоверением личности и передал его администратору. Его лицо было до боли бесстрастным, и это нервировало Уилбура. Он отмахнулся. Клэй был просто владельцем кафе. Конечно, странным, загадочным владельцем кафе, но всё же. — Давайте посмотрим: Клэй Хендриксон, рост 223 см, вес 104 кг, 20 лет, модификация «Паук», аллергии нет, верно? — зачитала администратор, и Клэй наклонил голову, как будто только что заметил что-то странное в её поведении. Затем он кивнул. Уилбур замер, он и не подозревал, что Клэй младше его. Этот мужчина всегда казался намного старше. — Доктор примет вас через минуту, пожалуйста, присаживайтесь, — администратор с вежливой улыбкой вернула ему карточку. Клэй снова кивнул и повесил её себе на шею. Уилбур подвёл его к стулу и заставил сесть, что оказалось гораздо проще, чем привести его сюда. Уилбур нетерпеливо притопывал ногой. Он ненавидел вот так ждать, когда мог заняться чем-то другим. То, что Клэй сейчас так неподвижно стоял, одновременно впечатляло и беспокоило. Либо он обладал божественным терпением, либо был в шоке. Честно говоря, Уилбур надеялся, что дело в первом. Студенты-медики выносили аптечки, чтобы обработать ссадины и ушибы, быстро оказывая помощь тяжелораненым пациентам и постепенно заполняя приёмное отделение. К Клэю никто не подходил. Уилбур не знал, хорошо это или плохо. — Клэй Хендриксон? — Уилбур встрепенулся, когда доктор назвал имя его друга — Клэя. Он снова поднял Клэя и повел его к двери. Клэй снова просто пошел за ним. Это было странно, как будто он вёл за собой марионетку. Уилбур знал, что не должен так легко передвигать Клэя, учитывая, какие мышцы он чувствовал под свитером Клэя, но тот не сопротивлялся… Скорее всего, это было пустяком. Сорок минут спустя и Уилбур, и врач недоумевали, как Клэй вообще смог самостоятельно дойти до медотсека. Уилбур указал на то, что у Клэя, скорее всего, повреждена нога, хотя и отказался объяснять почему. После быстрого осмотра обеспокоенный врач направил его на рентген. Рентген показал, что в стопе Клэя несколько сломанных костей. Такие переломы обычно не позволяют человеку нормально переносить вес собственного тела, и большинство гражданских плакали бы от боли. Уилбур очень надеялся, что Клэй просто не чувствовал боли от выброса адреналина. Есть только две причины, по которым человек может быть настолько устойчив к боли, и одна из них значительно хуже другой. Клэй, по-прежнему невозмутимый, даже попытался отказаться от наложения шины или компрессионного носка. Он просто сказал, что с ним всё будет в порядке, что всё заживёт. Раньше у него никогда не было проблем с переломами. Почему-то от этих слов Уилберу стало только хуже. Врач, похоже, тоже был не в своей тарелке, и вместе им удалось уговорить Клэя хотя бы на что-то согласиться. Даже если это была всего лишь трость, чтобы не нагружать ногу, и тугая повязка, чтобы не допустить дальнейшего разрушения костей. Врач почти не отпускал его даже после этого. — Я провожу его до дома, — заверил Уилбур доктора, кивнув администратору, когда они выходили. Клэй просто молчал, уставившись в пол перед собой. Несмотря на палку, он каким-то образом сохранял равновесие. Как будто он привык к ней и пользовался ею всю свою жизнь. Уилбуру не понравились выводы, к которым он пришёл. Может быть, он смог бы найти в гражданских документах что-то, что помогло бы ему почувствовать себя лучше, а если нет, то дало бы ему повод и дальше помогать Клэю. Может быть, ему стоит отправить его на терапию, если ничего другого не остаётся. Карл всё ещё был у него в долгу, в этом он был почти уверен. Если нет, то Уилбур был уверен, что Фил с радостью поможет ему убедить Карла. Даже если Фил был на взводе, мысль о жестоком обращении с детьми заставила бы его помочь. Фил был таким заботливым, даже с незнакомцами. Спустя два часа крайне неловкой поездки на поезде Уилбур пытался не обращать внимания на горящие взгляды окружающих его горожан. По крайней мере, они, похоже, были направлены не на Клэя, а только на него. Уилбур до сих пор не понимал, почему жители низин так ненавидят героев. Не его дело. — Просто… расслабься, ладно? Врач сказал, что на восстановление уйдёт всего пять-шесть недель, так что не дави на себя слишком сильно, — Уилбур натянуто улыбнулся, помахал на прощание и быстро зашагал обратно на станцию. Он с трудом сглотнул комок в горле. С Клэем всё будет в порядке, верно? … Зелёный, ярко-зелёный неоновый свет, который гудел и жёг под его кожей. Мощный и всепоглощающий, пульсирующий, извивающийся и тянущий, наполняющий его уши статическим шумом. Он поднялся по лестнице и на автопилоте прошёл через главный зал. Дети обеспокоенно позвали его, но ЭмДи молчал. ЭмДи, как обычно, последовал за Дримом, когда тот вошёл в свою комнату и сел на кровать. Его Дар ликовал от того, что миссия выполнена, но по какой-то причине Дрим почувствовал, что его сейчас стошнит. Дар отступил, и ему стало ещё хуже. Его нога пульсировала от боли, на которую можно было не обращать внимания, но которая всё равно сильно раздражала, как и все боли в этом теле. В глазах защипало, зрение затуманилось, дыхание участилось. Дрим чувствовал себя, мягко говоря, дерьмово. И он не знал почему. Почему он чувствовал себя так странно? Так беспокойно? Он всего лишь впервые встретился здесь с Дрессировщиком, получил задание и выполнил его, как всегда. Его Дар подпрыгивал и кружился под кожей, испытывая привычную радость, которая казалась отстранённой, странной и пустой. Как будто это был не он. Это никогда не был ты. У Дрима перехватило дыхание. Он не понимал. Он не понимал, что не так и почему ему так пусто и одиноко. Всё должно быть в порядке. Всё было так, как всегда было, и так будет всегда. Он, его Дар и Дрессировщик. Ничего не изменилось, не так ли? И никогда не менялось. Что бы он ни делал, это не изменило бы того факта, что он был всего лишь цепным псом. Это должно было порадовать его, заставить гордиться тем, что он хорошо выполнил свою работу. ЭмДи положил руку ему на плечо, но Дрим сбросил её и вернулся в прежнюю позу. Анна забралась к нему на колени. ЭмДи ушёл. Конечно, он ушёл. Он ушёл, потому что Дрим был пуст и неправилен, и он не понимал почему. Всё было правильно, всё было так, как должно быть. Он был идеальным оружием и ничем больше. Он был тем, кем должен был быть. Он ненавидел это. Он ненавидел это, он ненавидел это. Он не должен его ненавидеть. Старое чувство бурлило и жгло его изнутри, как бы он ни хотел от него избавиться. Солёные слёзы оставили дорожки на его щеках, на мгновение привлекая его внимание. Вот он, плачет и слишком остро реагирует. Он не должен плакать, он не плачет. Герои не плачут. Он просто слишком остро реагирует на то, что даже не имеет значения. Дрим с грохотом уронил трость на пол и механически лёг на кровать, уставившись в потолок. Он сделал несколько глубоких вдохов, но это не помогло. Это должно было помочь, но, опять же, он должен был быть спокойным и не чувствовать себя… так. Это было неправильно. В нём не было ничего правильного. Неправильный, неправильный, неправильный. Всегда ошибается. Сломанный. Он был сломлен. Никому не нужна сломанная машина. Нежно-красные крылья цвета пламени мелькали на периферии его зрения. Томми? Но он никогда не показывал свои крылья, по крайней мере намеренно. Это означало бы признание того, что он Икар, пусть и косвенное. Парень никогда бы так не поступил с тем, кому не доверяет. Зачем ему было доверять сломанному оружию? На его грудь давил тяжкий груз. Томми, маленькие рожки и пушистая коричневая шёрстка, принадлежавшая Таббо, и… ЭмДи? Таббо свернулся у него на груди, Томми — справа, а ЭмДи — слева. Все трое служили ему импровизированным одеялом. Он смутно слышал чьи-то голоса, но не понимал, о чём они говорят. Он так ужасно устал. Устал от боли, устал от таких ощущений, устал от всего. Он не знал, почему они втроём лежат на нём, как на каком-то матрасе, но они не представляли для него опасность, и, честно говоря, ему было всё равно. Он просто… устал. Дрим задремал, встревоженный, но в то же время успокоенный, сам не понимая почему. Но, по крайней мере, трое тех, о ком он больше всего заботится, были в безопасности. Не то чтобы он понимал, почему испытывает такие чувства. Он не привык ни о ком заботиться. Не так, как это.