Плачь героя (A Hero's Lament)

Я голоден. Может, закажем тако? Кровь для бога крови E Яблоки, верно? О-о-о, как вкусно пахнет. Кровь E e E Паучок-папочка, ешь и убей. Кровь для бога крови E E E E Кровь Ещё Убей их, сверни им шеи, как веточкам. Смерть! О, печенье E Громко — вот слово, которым Техно мог бы описать… всё на самом деле. Кафе, Чат, эмоции бурлящие, кипящие, нарастающие с каждой секундой, и Техно — он не ожидал, что всё будет так плохо. В конце концов, он прекрасно их контролировал. Перемотай назад, сделай глубокий вдох, абстрагируйся от ситуации. Около… чего, три дня назад? Да, около трёх дней назад Клэй решил снова открыть кафе. Тогда это казалось отличной идеей. Конечно, ему нужна была помощь, ведь он едва мог держать нож, не порезавшись, не говоря уже о том, чтобы нормально готовить. Или мог? Техно не помнил. Как бы то ни было, для этого и существовал Техно. Он присматривал за парнем, и у него также были сотрудники, так что он не собирался оставаться один. Техно ничего не знал о том, как быть опекуном, и это не мешало ему мешать Клэю, если только это не вредило его выздоровлению. Это не вредило. Более того, движение могло помочь избавиться от дрожи. Так ведь это работает, верно? Техно не знал, он не очень хорошо разбирался в физических недугах, только в том, как с ними справляться в экстренных ситуациях. Обычно это ситуации с заложниками или эвакуация во время нападения злодеев или что-то в этом роде. Это, конечно, уводит нас в сторону, но ничего страшного. Он даже не знал, куда его заведут эти мысли. Просто… просто сделай глубокий вдох и… Возбужденный Нервный Нетерпеливый взорвался на его языке и во рту острыми осколками не твой друг, пульсирующий в черепе так, что у него перед глазами помутилось, а рот наполнился слюной. Чат становился все более злобным, заставляя себя оставаться на месте. Нет, не хватай, не кусай, не рви. Это не твоё, это принадлежит им. Эти эмоции принадлежали мужчине в синем или, может быть, девушке в красном? Всё смешалось, трудно сказать. Смесь из такого количества эмоций, что он просто не мог их распознать. Принадлежало ли это волнение группе людей, которые столпились у окна и шепотом обсуждали какой-то план, который наверняка потревожил бы его геройскую работу? Или дело было в девушке, которая прыгала у стойки и так громко болтала по телефону, что кровь из ушей пошла? Возможно, в такие моменты он действительно представлял эти эмоции в цвете, потому что не мог думать ни о чём другом. Если бы ему пришлось это описывать, он бы сказал, что это было море. Бушующее, тёмное, грохочущее на грани шторма. С каждым вдохом в его лёгкие попадала вода, а глаза жгло от соли. Но он не злился, и разве это не странно? Большинство бурь описываются как злые, но все, кто заходил в кафе, были настроены позитивно и испытывали облегчение. Может быть, кто-то и был разочарован ожиданием, но никто не злился и не рвал на себе кожу и не царапал лицо, пока — ничего такого не было. Так что, возможно, это был просто спокойный океан с сильным подводным течением, которое уносило его в море. Солнечный свет над волнами едва освещал его голову, пока он погружался в воду. Так глубоко, что он мог никогда не вынырнуть. От этой мысли у него замерло сердце, или, может быть, это был Чат? Кровь для бога крови E Накорми Нас E E E Я жажду Крови E Можем ли мы, можем ли мы, можем ли мы? Е е я не могу представить как мы не едим, когда мы голодны кровь на благо пжжжжжж крови — клянусь кровью, если ты не прекратишь — мооооре? Жаждущий крови, Ну же, хоть немного? Техно почувствовал, как ногти впиваются в его бок, пока он стоит, прижавшись к стене. Другая его рука напряглась настолько, что смяла страницы книги, которую он читал. Это было неважно, слова слились в беспорядочный поток строк, который он не мог разобрать. По руке пробежали крошечные искорки боли. Боль, боль была опорой, не так ли? Конечно, потом будет больно, но боль… по крайней мере, это что-то, верно? Что-то сильное, сильнее, чем они, когда они были такими. Конечно, он не мог просто выйти и сразиться с кем-то, как тогда. Но ничего страшного, он справится. Нет, нет, Уилбур бы этого не хотел, а Фил был бы разочарован. Ну, если бы Фил хоть на минуту оторвался от своих бумаг. Но он всё равно вспоминал опущенные глаза и сердитые лица — не его, а тех, кто посмел заставить его почувствовать, что это его единственный выход. Ещё один глубокий вдох, ещё один слишком громкий всплеск. Подобно Сизифу и его валуну, Техно задвинул Чат в угол своей головы и пошёл дальше. Его суставы трещали, как камень, от которого откалывают по кусочку, чтобы сделать один шаг, а потом другой. Он поднимался по лестнице, шаг за шагом. Расстояние, каким бы минимальным оно ни было, не могло полностью заглушить ауры людей внизу. В этом и заключалась особенность эмоций: их не могли заглушить звукоизолированные помещения или что-то подобное. Ничто не могло их скрыть, если только они не находились вне зоны досягаемости. Как давно он был вне зоны досягаемости? Дерево едва не треснуло, когда он закрыл за собой дверь, не обращая внимания на взгляды, которыми его одаривали за то, что он вошёл через эту дверь, как будто все думали, что он просто ещё один покупатель и не узнали его — нет, конечно, они его не узнали, он был без костюма. Без причудливой одежды и острой костяной маски, закрывающей нижнюю часть лица, неудивительно, что они его не узнали, верно? Верно. Глупые гражданские. Это же так очевидно! Что? Нет, это не так, раньше это всегда работало. Разоблачение. Разоблачение. Кровь за Бога крови. Привидение — это пара очков, он разоблачён. Привидение? Нет, Сирена. Нет, его зовут Аполлон Уилбур. Да. Кровь за кровь. Костюм в порядке. Или нет, может, и нет. Техно не знал, почему это сейчас его беспокоит. Костюм до сих пор помогал ему оставаться неузнанным, и он будет продолжать это делать, и, эй, разве это не отличное развлечение? Беспокоиться о деталях своего костюма, а не… не… да, не об этом . Вот только всё было не так просто, как всегда. Никогда, никогда, никогда. Свет был слишком ярким, и его солнцезащитные очки едва защищали от раздражающего блеска. Он швырнул книгу на стол, скрестил руки на груди и впился ногтями в ладони, делая глубокий вдох за глубоким вдохом. Это ведь должно было помочь, верно? Панические атаки, которые должны были помочь справиться с паническими атаками. Но это было не то, не так ли? Это было слишком, слишком громко, слишком рано, недостаточно, так голоден но не из-за еды, не так, как он должен был. Радость, не его собственная, сочится из половиц, нити удовлетворения опутывают его лодыжки. Золото, зелень, синева, розовый и всего так много. Он повторялся, не так ли? Техно резко встал, заскрипев подошвами по полу, и начал расхаживать взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд и — подальше от двери. Не подходи к двери. Не спускайся вниз, не поддавайся искушению схватить и забрать — это не его. Мурашки или что-то похожее на них побежали по его коже, а острые как бритва белые, жёлтые и ярко-ярко-яркие искры защекотали его, маня своим предложением. Никто бы ничего не заподозрил, если бы он просто протянул руку и… но он не мог. Они не знали, а должны были. Это было бы против их воли. Он знал, что никто бы на это не согласился. Даже у Фила были свои условия, и его контракт запрещал ему брать что-то у других героев, таких как Уилбур. Но Уилбур номер три мог бы сказать иначе, верно? Уилбур, Уилбур, Уилбур, где же был Уилбур? Знал ли он, что кафе сегодня открыто? Сказал ли ему Техно? Он не мог вспомнить. Может быть, но дни слились воедино в тумане голода и желания, и Техно больше ничего не знал. Он больше ничего не знал. Он хотел, но не мог получить желаемое, и это было несправедливо. Может быть, если бы он мог, то заплакал. Слёзы, рождённые разочарованием, бурлили под его кожей, как магма, но были недостаточно сильны, чтобы пересилить всё остальное. Как капли дождя в океане, они были слишком малы, чтобы иметь значение. Кровь за бога крови, дождь, дождь, уходи, приходи в другой день. Детские стишки — отстой. Забери свои слова обратно. Кровь за бога крови. Рви и кромсай. Давай-давай-давай. Я голоден. Я голоден. Кровь за бога крови. Кровь за бога крови. Что-то горячее стекало по его руке, едва привлекая внимание, если бы не то, как взревел Чат. Он непонимающе моргнул, глядя на стену и пытаясь сфокусировать взгляд. Опустив глаза на руки, которыми он хватался за стену, он заметил, что ногти проткнули кожу. Вокруг полумесяцев ран медленно скапливалась красная кровь. Ах, это нехорошо. Пятна крови, и Клэй этого не оценит, а уборка будет отличным способом отвлечься от того, что происходит внизу. Кровь не попала на ковёр, так что ему просто нужно было найти несколько бумажных полотенец. Он знал, что они лежат в держателе рядом с холодильником. В конце концов, он сам их туда положил. Он вытер руку, сделав всего несколько движений. Он сложил бумажное полотенце и протёр то место, где медленно расползались пятна на столешнице. Пятна были неглубокими и не такими уж кровавыми. Честно говоря, если бы не Чат, он бы даже не заметил этого в своём… чем бы он там ни занимался. Вымыть пол оказалось не так просто, пришлось встать на четвереньки, чтобы собрать каждую каплю. Но, опять же, крови было немного, и ему даже не понадобилась повязка. Это было просто неудобство, верно? А легкий ожог, возникавший каждый раз, когда он двигал бицепсами, привлекал его внимание, ну, не то чтобы сильно, но все же. Это было всегда что-то. Довольно рассеянно он провёл ногтями по предплечью и обратно, вверх и вниз, вверх и вниз, и хотя это могло оставить след, ничего страшного. Он только что надел куртку, прежде чем спуститься вниз. Он знал, что постоянно носит её, в основном для того, чтобы не видеть кожу с чернильными метками, о которых он никогда не просил и от которых так отчаянно хотел избавиться, но не мог, если только не собирался содрать с себя кожу. Это была мысль, которая срывала с него кожу. Наверное, так же, как с Раном. Его шрамы совпадали с местами, где могла бы быть метка. Томми повезло, что у него их не было. Техно сильнее почесал метку в виде скелета, ему повезло гораздо меньше. С другой стороны, это разница между одним месяцем и… и годами. Здесь было слишком тесно, решил Техно. Всё было слишком тесным, замкнутым, как бетонные стены и толстые железные двери, и всё это было слишком. Он тоже мог выбраться, верно? Верно. В комнате для мальчиков было окно, разбитое, но открытое. Была ли там пожарная лестница? Он не мог вспомнить. Ничего страшного, он мог бы выбраться. Ему просто нужно было выбраться. Ветер дул ему в спину. Должно быть, в апреле здесь ветрено или что-то в этом роде. Волосы лезли ему в рот и закрывали обзор, но это было не страшно, ведь он всё равно ничего не видел. Подниматься было неудобно и сложнее, чем должно было быть, но он справился. На руках у него остались розовые царапины, но они почти не задели тёмно-чёрную татуировку, которую он… — Чёрт, чёрт, чёрт, — повторял Техно снова и снова, сидя на краю здания. Он не собирался прыгать, но даже если бы и собрался, то знал, что ему не будет больно. Он был «построен иначе», как выразились стажёры, или это был Уилбур? Может, и тот… Как его зовут, Фокстрот? Чемпион? Неважно. Это неважно. Но здесь было хорошо, понял Техно. Конечно, было странно сыро и очень грязно, а разрушающиеся здания были покрыты сажей и пеплом, но это было… это было хорошо. Определённо, здесь было пусто. Даже несмотря на шум внизу, находиться на крыше было приятно. Определённо, здесь было лучше, чем в Первом или Втором округе. Там его патрули были такими же шумными, если не хуже, чем в Пристани Героев. В конце концов, верхние округа не спали. Там всегда были люди, машины и огни, всё забито под завязку и богато до безобразия. Избыток денег, одежды, отпусков и эмоций. Он знал, что люди злятся из-за мелочей. Конечно, они пытались это скрыть, но он знал, что испорченная злость и настоящая злость — это разные вещи. Испорченная злость была острой, липкой, как жевательная резинка, но быстро улетучивалась, как только они добивались своего. Настоящая злость была… как призрачный перец, не из-за остроты, а из-за того, как она ощущалась во рту, требуя, чтобы о её присутствии знали. Будь то громкая или тихая злость, одно оставалось неизменным. Но с крыши Техно не мог разглядеть ни одной машины, проезжавшей внизу. Лишь мерцали уличные фонари, некоторые из них совсем не горели, а некоторые еле держались. Впереди и вокруг него в каком-то подобии порядка располагались здания, но они были разбросаны так, словно их просто поставили там, где они могли поместиться. Беспорядочные и разваливающиеся, но такие тихие, что у него зазвенело в ушах. «Слишком много и слишком мало», — вдруг понял Техно. Это было почти смешно, но ему не хотелось смеяться. Он опустил взгляд на свои руки: они были тёплыми на ощупь, но цвет не изменился. Ни шелушащейся кожи, ни капель крови, только та же чёрная метка. Он ненавидел её, это правда. Так будет всегда. Пока он сидел, жужжание в его голове становилось всё громче и громче, ноги свешивались с края крыши, а плечи то горбились, то распрямлялись. Его зрение затуманивалось и слабело, но при каждом малейшем звуке прояснялось. При каждом скрипе двери кафе и при каждом доносившемся голосе. Волны накрыли его, и он упал в них, возможно, утонул в них. Слишком далеко, чтобы дотянуться, но слишком близко, чтобы вынырнуть на поверхность. Только он, жужжащие и звенящие штуки и Чат, плавающий среди всего этого и умоляющий о том, чего, как они все знали, он не мог получить. И, возможно, он бы заплакал, если бы умел. На самом деле это не имело значения. Просто дыши, вдохни и выдохни. Пспспспспспспс, кис-кис-кис, отец, мне нужно подкрепиться. это что, грамматика в МОЕМ доме? Вон! Я говорю, вон! Только не метла!!! Где мы взяли метлу? Представь, что у тебя нет метлы и Крови для… братан, заткнись к чертовой матери, Ты только что подвергал себя цензуре? E E E Солнечный свет едва начал меркнуть, когда он услышал хруст гравия: кто-то присоединился к нему на крыше. Знакомая пустота, пока шум внизу стихает, превращаясь в «раз, два, три». Даже рабочие — четвёртый, пятый и… шестой? Даже они ушли. Клэй, конечно же, это был он. Ни у кого больше не было эмоций, которые он не мог бы увидеть, как бы ему ни хотелось иногда просто отключить их. Но даже зная это, он всё равно вздрогнул, когда чья-то рука накрыла его ладонь. Рука была намного бледнее, крупнее, но мягче, и на ней не было шрамов, кроме небольшого на большом пальце. «Рука Клэя», — тихо понял он. Пальцы переплелись с его пальцами, высвободили руку из-под рукава и положили рядом с ним, а затем отпустили. Он не заметил, каким холодным показался ветер, когда Клэй уходил. Нежные руки коснулись воспалённой кожи. Было ли это беспокойством? Жалостью? Он не мог сказать. Он не мог сказать, и почему-то он чувствовал себя… свободным? Он даже не знал, как это назвать. На его бедре лежал блокнот, слегка помятый, с графитовыми пятнами по краям и резкими линиями от ручки на одной из сторон. Неразборчивый почерк, вызванный постоянной дрожью в руках, выводил сообщение на листе. Техно взглянул на владельца блокнота, когда Клэй сел рядом с ним на разумном расстоянии, которое казалось слишком большим. Ты в порядке? Это был простой вопрос, как отстранённо понял Техно, но он не знал, что ответить прямо сейчас. В порядке? Вовсе нет. Он не был, но незнакомца обычно говорят, что да, просто чтобы не разговаривать с ними. Если уж на то пошло, он был… как это называется… в состоянии диссоциации? Он почти не помнил, что происходило здесь, наверху, и это всё объясняло. Уилбур уже описывал ему это, когда они были моложе, и тогда всё было так же. — Нет, — в итоге слишком честно признался Техно и тут же стиснул зубы, чтобы больше ничего не говорить. Клэй был ему не чужим, но это было связано с врачебной тайной. Вот только Клэй был пациентом, так что всё было иначе. Знакомый червячок тревоги свернулся у него в горле. Больше ничего не говори. Ладно, это был глупый вопрос. Ты хочешь, чтобы я ушёл? Техно фыркнул. По крайней мере, Клэй, казалось, осознавал, что происходит. В отличие от Техно, который не чувствовал себя правым, тем более что всё казалось таким далёким. Как будто тело, прислонённое к крыше, было не его, а тепло, исходящее от его кожи, — его. Может быть, он был пассажиром, наблюдающим за своей жизнью через какой-то дерьмовый 5D-экран. Он снова перестал что-либо видеть перед собой, уставившись на блокнот. Мир вокруг был слишком размытым, чтобы его можно было осознать, но в то же время слишком чётким, чтобы в нём хотелось находиться. Возможно, он слишком долго смотрел на блокнот, потому что в конце концов Клэй начал двигаться. Но даже тогда он сначала заметил, что блокнот исчез. — Нет, — вырвалось у него из горла хриплым, грубым звуком. Оно вырвалось из его груди, прозвучав на грани отчаяния, когда он протянул руку и едва успел схватить Клэя за запястье. Он потянул его рукой с ранами в форме полумесяца на ладони, но Клэй остановился. Он обернулся, и с Техно словно свалился груз. Клэй не оставил его одного, и это было хорошо. Техно не хотел оставаться один, а может, и хотел, но в основном ему просто хотелось тишины. Если бы он был один, то снова мог бы погрузиться в свои мысли, а он хотел быть здесь и сейчас, а не голодать в том смысле, в каком он не мог попросить о насыщении. Техно прикусил язык. Ты хочешь поговорить об этом? Ещё один… ну, может, это был не такой уж глупый вопрос. Клэй был ему незнаком, но не совсем. Он был добрым и щедрым, по крайней мере, так о нём говорили. Он яростно защищал Техно, и тот это знал. И он был надёжным, спокойным. Техно не мог его раскусить, но… Но Техно не мог сказать ему, что это незаконно. Связь с Клэем была минимальной, но он мог сказать ему. Мог объяснить и попросить, и, может быть, Клэй согласился бы? Это не было бы незаконно, Клэй не был героем. Он был гражданским, и это было нормально, если он давал согласие, а Техно… Возможно, Техно был немного в отчаянии. «Больше, чем немного», — прошептал Чат ему на ухо. Они дернулись от звука, от фантомного ощущения дыхания, медленно обволакивающего их. Вокруг не было ничего, что могло бы их соблазнить, поэтому они замолчали, даже нехотя. Техно сосредоточил взгляд на холодном зелёном свечении, которое отражалось от чистой кожи Клэя. — Что ты знаешь обо мне? Например, как о герое, — спросил Техно вместо прямого ответа, откашлявшись и почти растворившись в этом простом ярко-зелёном цвете. Не в игре оттенков, а в одном сплошном цвете, едва оттенённом его очками. Это в каком-то смысле успокаивало. Так же, как кирпичная стена, когда ноги не держат и приходится стоять, хотя гравитация так и тянет тебя вниз. Твоего героя зовут Червовый Король, ты в первую очередь боец на передовой, но, как известно, часто помогаешь в поисково-спасательных операциях. На твоём счету в два раза больше раскрытых сетей торговцев людьми, чем у любого другого героя. Твоё усиление называется «Эмпат», и о нём мало что известно. Слова были нацарапаны быстро, местами чуть более небрежно, чем раньше, а в других местах — с усилием вдавлены в бумагу, как будто что-то зелёное обвивалось вокруг руки Клэя, словно верёвки, прежде чем исчезнуть. Это показалось Техно странным по причинам, которые он не мог толком объяснить. — Верно, — признал он, — и о моём улучшении известно не так уж много, и на то есть причина. Он прикусил губу, его руки дрожали. «Не чешись», — напоминает он себе, засовывая руки в карманы. Клэй, кажется, заметил это движение. Гордился ли он тем, что Техно сопротивляется? Осуждал ли он его за это? Или просто не понимал, почему Техно убрал руки? Люди так сбивают с толку, особенно те, чью ауру он не может прочесть. — Это называется… — Техно на мгновение замолчал, собираясь с духом, — «Паразитическая эмпатия», официально. Команда по связям с общественностью просто называет это просто «Эмпатия», потому что это звучит не так… пугающе. — Он пошевелил рукой, почти забыв, что она всё ещё зажата в кармане, и вместо этого просто побарабанил пальцами. Он почувствовал, как Клэй вопросительно наклонил голову. — Да, я могу чувствовать эмоции как… «ауру» и определять их источник в толпе, но всё гораздо сложнее, — потому что Техно отказался лгать в официальных документах о такой важной вещи. Он не виноват, что другие решили скрыть некоторые детали. Он даже не знал, что они решили не раскрывать всё общественности, хотя, возможно, это и не имело значения. — У меня в голове звучат эти голоса. Я называю их Чат, и они вроде как побочный эффект моего Улучшения. На самом деле это не люди, а сформированные из аур сущности. Потому что я могу их поглощать, вроде как, — слова отдавались горечью на его языке, возможно, из-за того, что они были ему незнакомы. Он едва мог вспомнить, когда в последний раз кому-то это объяснял. Поглощать? Слово в блокноте появилось после того, как он, казалось, слишком надолго замолчал. Ему показалось, что прошло не так уж много времени, но, с другой стороны, он едва ли ощущал себя реальным. Больше разговоров, чем действий, а разговоры с Техно и Чатом были… может, они могли бы это объяснить? Может быть, может быть, может быть. — Да, поглощаю. Или ем. Беру эмоции из одного места и вкладываю их в другое. Но есть определённое количество, которое мне — нам — нужно для себя, извне. Это как есть спагетти для кого-то другого или, может быть, быть эмоциональным вампиром. Да, мы вроде как вампиры. Но мы этого не делаем, потому что нам не разрешают, а брать без разрешения плохо и… — Техно заставил себя замолчать, и его ухо начало непрерывно дёргаться. Нет, не стоит позволять Чату говорить. Конечно, они не ошибались, но это звучало странно. Они звучали безумно. Он чувствовал себя безумцем, когда говорил об этом. Это было хуже, чем использовать слово «паразит» для описания его улучшения. С другой стороны, как ещё можно было объяснить что-то подобное? А если вы не получаете достаточно пищи, то переходите в режим голодания — Да, да, мы голодны, — признал Чат, кивая головой Техно, в то время как его горло сжалось от беспокойства и, возможно, страха, потому что он звучал безумно и пугающе, и он не хотел быть ни тем, ни другим, но он был так голоден. Было несправедливо, что они не могли есть. Они просто хотели немного. Всё, что угодно. Всего лишь крошечный кусочек, перекус, и да, они отчаянно нуждались в этом. Просто недостаточно, чтобы нарушить закон из-за того, что они отказались вернуться назад. Тогда поверьте мне на слово: я знаю и готов Техно резко очнулся, словно лопнувшая резиновая лента. Готов? Клэй был… он был готов? Может быть, было грустно осознавать, насколько он был похож на восторженного щенка, которым Клэй заставлял его, заставлял их чувствовать себя. Потому что это был скорее Чат, чем Техно, даже когда грань между ними была настолько размыта, что он не мог сказать наверняка. И, может быть, только может быть, они всё равно могли бы это сделать. Клэй не мог до конца осознать глубину ответа, но это… это было нормально. Его рука соскользнула с бедра, коснулась зелёного и холодного, как лёд, металла, прежде чем они успели что-то подумать. Зелёный разряд пробежал по его пальцам, но Чат протянул руку, разорвал ткань и увидел, как она оплетает его пальцы и заполняет его голову. На вкус он был фруктовым, если это вообще имело значение. Как будто на его языке танцевали гранат и персик с какой-то шипучей газировкой. Совсем не то, на что он был похож, совсем не то. Зелёный цвет проникал сквозь его кожу, Чат исчезал из его головы. Техно почувствовал, как его глаза закрываются. И из-за зелени проступили удивительные цвета — синий и золотой. Разве это не прекрасное зрелище? Волны отступили, воздух снова наполнил его лёгкие, и Чат заснул, а Техно? Техно заснул вместе с ними. … Хм… Дрим был почти уверен, что должен был отреагировать как-то иначе, но в итоге просто промычал что-то невнятное. Он действительно ожидал большего от того, что объяснил Техно, но в итоге просто растерялся. А потом Техно впал в состояние, похожее на эмоциональную кому после переедания, и Дрим почувствовал… тепло? И даже его Дар не отреагировал на это. Ему не было больно, и не было чего-то ещё, может, Техно взял не то? Имеет ли это значение? И почему у него такое влажное лицо? Дрим вытер лицо тыльной стороной ладони. Он знал, что это не слёзы печали, но не мог понять, что это. В голове стоял туман, тело болело, и он не чувствовал своего сердцебиения. Дрим нахмурился и проверил свой пульс. Он глубоко вдохнул, и да, его сердце билось, но он не ощущал боли. Ни искр, ни механического дыхания, и… его не трясло. Он не сразу заметил, но его не трясло. Только та дрожь, которая бывает у большинства нормальных людей. Дрожь, которой у него никогда не было. Техно каким-то образом отключил выключил его Дар. Не так, как это делал Дрим, когда Дар был заперт в глубине его сознания, циркулируя по венам и всё ещё требуя, чтобы его услышали. Но это было по-другому. Это было… ничто. Нормально ли это? Он не был уверен, нравится ли ему это. «Не так уж это и важно», — решил он. Оно вернётся, должно вернуться. Он бы точно знал, если бы оно не вернулось, потому что он знал, как действуют подавляющие Дар препараты. Они словно вырывают частичку твоей души из груди, словно пробивают дыру в плотине, через которую твоя сущность медленно утекает в пустоту, а пустота — в тебя. Это было не то. Это было просто… исчезновение. Обхватив Техно тремя руками, Дрим поднялся. Он отказывался думать о последствиях, а время шло. Его дети наверняка беспокоились о том, где он. Потому что им было не всё равно, и… и это гудящее ощущение не говорило об обратном. Нет, не думай о сомнениях и о том, что принадлежало ему а что его Дару, не подходящее время для подобных вопросов. Дрим соскользнул по стене здания, чуть не упав, потому что его тело не прилипло к стене автоматически. Он этого не сделал, потому что впервые сработал какой-то инстинкт. Его кожу покалывало от незнакомого ощущения, которое не проходило, пока он не скользнул внутрь. Дети уставились на них: Томми сверлил взглядом Техно, а Таббо, казалось, изо всех сил старался не рассмеяться, в то время как Ран смотрел на них со странным изумлением. Дрим в кои-то веки не обращал на них внимания. Им ещё даже не пора было ложиться спать. Он уложил Техно на диван, вошёл в свою комнату и сел. Его движения были чёткими, а в голове было пусто. Мысли продолжали крутиться вокруг этого. Пусто, не здесь, не плохо, но по-другому. Он откинулся на подушку. Дрим даже не заметил листок на комоде, погрузившись в сон. Его тело устало после того, как он двадцать четыре часа в сутки сдерживал свой Дар. То, что он привык к этому, не значит, что это хорошо. И то, что он не заметил этого раньше, не значит, что это не важно. Вместо этого он погрузился в такой глубокий сон, что даже не проснулся, когда кто-то лёг рядом с ним. Он даже не заметил, что проснулся не один.