Плачь героя (A Hero's Lament)

Пластик с громким стуком упал на пол, и метла в третий раз за последние два часа выпала из трясущихся рук. Клэй сжал кулаки и уставился на метлу так, словно она лично его предала. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Томми нахмурился, глядя на коробку, которую нёс в руках. Она была сделана из картона, кое-как скреплённого скотчем, и полна безделушек, которые, скорее всего, просто поставят на полку и забудут. Он увидел снежный шар, какую-то миниатюрную версию башни, которую он не узнал, и что-то похожее на крошечную картину с изображением банана. На первый взгляд ничего примечательного. Но потом Томми снова взглянул на Клэя, который забрал метлу у Техно. Их временный опекун взялся протирать оборудование, заявив, что ему больше нечем заняться. Ага, конечно, как будто Томми в это поверит. Трёх недель недостаточно, чтобы начать ему доверять. «Не то чтобы я мог что-то с этим поделать», — размышлял Томми, осторожно поднимаясь по лестнице. Ему ещё повезло, что у него вообще осталась работа. С предыдущей его уволили после месяца «отпуска», который он взял против своей воли. Да пошли они, ему и та работа не нравилась. График был отстойный, а платили ещё хуже. Ран прошёл мимо него, когда тот вошёл в дверь, и спустился вниз, чтобы помочь или ещё что-то сделать. Томми было всё равно. Он мог доверять Рану ровно настолько, насколько был готов его бросить, но в то же время Томми, вероятно, смог бы справиться с Раном. В этом парне может быть и семь футов роста, но он сложен как грёбаный прутик. — Это что, подставка для тако? — спросил Таббо, когда Томми с недовольным видом поставил коробку на стол. Скорее всего, Клэй разберётся с этим позже, ведь он всё ещё считает, что может поднимать предметы. Это немного странно, учитывая, что Томми не понимает, почему это стало проблемой, но в то же время Клэй переломал себе… все кости, чтобы спасти их. Томми может простить его за то, что он теперь другой. — Чёрт его знает, — проворчал Томми. — Кажется, внизу всё ещё стоит целая коробка оригами. Он тактично умолчал о том, что это была пятая из семи коробок со случайными подарками, которые были расставлены в кафе. Он также не стал упоминать о том, как они попали в кафе. Если кто-нибудь снова попытается проникнуть внутрь, он умрёт. — Что… почему их так много? — Таббо поднял голову и лишь мельком встретился взглядом с Томми. Ещё одна странная перемена. Как и то, что Клэй дрожал, а Томми… ну, он был не таким громким? Он почти не кричал с тех пор, как вернулся, может, только один раз. Для него это практически рекорд. — Наверное, у людей просто есть свободное время, — пожал плечами Томми и похлопал Таббо по плечу, проходя мимо. Было почти несправедливо, что Таббо не нужно было помогать, но это решение принял Клэй, так что, наверное, оно было правильным. Определённо, потому что Таббо мог стоять только… четыре часа в день или около того? Томми не засекал время, но ощущения были именно такие. Спустившись вниз, он увидел, что Техно сидит на одном из многочисленных стульев и тихо разговаривает с отцом. Он не расслышал всего несколько слов из-за громкости, с которой тот говорил, но Томми почувствовал внезапное раздражение, которое не мог объяснить. Просто на этой картинке Техно был не на своём месте, ясно? Это должен был быть ЭмДи, отпускающий громкие, слегка неуместные шутки! А не этот тихоня, которого они едва знали. Томми фыркнул и решил ничего не говорить. Никто бы его не послушал, ведь у него не было веских причин недолюбливать Техно, тем более что папа был категорически против классовой дискриминации или по какой-то другой причине был таким чертовски милым. Техно, скорее всего, просто посмеялся бы над ним. Конечно, он ещё этого не сделал, но ему буквально платили за то, чтобы он вёл себя хорошо. В коробке, которую он взял, предметы были расположены совсем по-другому. Бутылочка с витаминами, куча всякой всячины для ухода за кожей, несколько пар носков и, чёрт возьми, поводок? Кто вообще мог такое купить? У них не было собаки, и… он, наверное, не подошёл бы Анне. Она была довольно крупной, но не настолько крупной. Он снова начал подниматься по лестнице, рискуя споткнуться, и не обращал внимания на тихий шёпот, сжимая зубы. Чёртов ублюдок притворяется милым с Клэем. Ни за что на свете этот ублюдок не мог иметь благие намерения. Если он причинит вред отцу Томми, Томми… Томми… он ещё не знает, но убийство не исключено. Анна медленно тащила по полу большой клубок из плотно сплетённых конфетти, а Томми тем временем поднимался по лестнице. Клубок был самых разных цветов: от ярко-розового до болезненно-жёлтого. Он не знал, зачем ей это, но она упорно продвигалась вперёд. — Полагаю, тебе лучше уйти, — Томми уважительно кивнул Анне, прежде чем попытаться поставить коробку на стол. Этих проклятых коробок было слишком много. Зная Клэя, можно было с уверенностью сказать, что он не выбросит ничего целого. Об этом свидетельствовала кладовая внизу. Послушайте, он не собирался называть босса барахольщиком, но количество вещей в этой комнате, которыми, как Томми был уверен, никто никогда не пользовался, поражало. Если он спросит об этом, то, возможно, получит ответ на вопрос о том, что там находится. Но для этого нужно, чтобы папа заговорил, а он, похоже, не собирался этого делать. Томми должен считать, что ему повезло, что папа был более склонен к разговорам и улыбке, которая никогда не выглядела вполне искренней. Она была близка к прежней, но всё же не совсем такой. С другой стороны, были ли они все прежними? Он знал, что стал намного спокойнее, чем раньше, что он меньше склонен кричать и определённо стал намного более навязчивым. Он почти не использовал крылья, разве что обвивался вокруг Таббо, как коала. По крайней мере, Табсу это нравилось. Конечно, с тех пор, как Таббо вернулся, он стал ещё более прилипчивым. Возможно, это какая-то форма созависимости, но что Томми мог об этом знать? Он взглянул на своего друга, который буквально вибрировал от нервного напряжения, которое, казалось, не покидало его. Ран сидел на корточках рядом с ним, почти под столом. Ран был странным. Томми мало что о нём знал, как и Таббо, хотя они чаще других общались с этим парнем. Но он застрял там, как и все остальные. Шрамы, которые видел Томми, не сулили ничего хорошего, и у него наворачивались слёзы. Он мог терпеть этого ублюдка, потому что было очевидно, что ему больше некуда идти. Вот почему Клэй взял его к себе. Так и должно было быть, верно? Клэй был до тошноты вежлив и заботлив и каким-то образом заслужил звание «папа». Тот самый, который месяц искал их и ради них отважился отправиться в Тринадцатый округ. Тот, кто явно страдал из-за своих решений, но, похоже, не жалел об этом. Клэй, который теперь дрожал как осиновый лист и, казалось, спотыкался так, как никогда раньше. Который вздрагивал от малейшего шума и взмахивал руками, если кто-то проходил рядом с ним слишком быстро. Который иногда застывал на месте и смотрел перед собой так, словно мир вокруг него застыл во времени. Тот, кто заботился о них настолько, что, несмотря ни на что, вырвался из этого состояния. Поправляя странный поводок, Томми тяжело вздохнул. Теперь он просто доводил себя до грёбаного уныния, нужно было перестать думать об этом дерьме. Это ему не поможет. От этих мыслей ему физически становилось больно, в голове словно что-то шевелилось. — Это что, детский поводок? — внезапно спросил Таббо, заглядывая Томми через плечо. Томми подпрыгнул, наклонился вперёд, и весь стол опасно накренился. Коробка зашаталась, но всё же осталась на столе. — Чёрт, — выругался Томми себе под нос, — Табс! Биг Ти! Не делай так со мной! — заныл Томми, игриво поднимая голову. Нет, не игриво, Томми был раздражён, потому что Табс его напугал. Он скрестил руки на груди и шлёпнул Таббо крылом по спине. Таббо хихикнул и откинулся назад. — Но они купили ему детский поводок, Томми! Думаешь, это для нас? — фыркнул Таббо, — чтобы мы снова не «потерялись». Какого хрена? Вот это шутка так шутка. — Несмотря на это, Томми с трудом сдерживал смех. Это было не смешно, но в то же время смешно. На самом деле это была жестокая шутка, но именно такой он и ожидал от Двенадцатого округа. — Думаю, это больше для тебя, чем для меня. Эндер знает, что ты можешь исчезнуть, если просто моргнуть, — поддразнил Томми, отодвигая коробку подальше, чтобы она не упала. Таббо фыркнул, сморщил нос и бросил на Томми взгляд, который тот не мог разглядеть за завесой кудряшек, но точно почувствовал. Он не был грубым, Томми это знал. — Эй! Это было всего один раз, — надул губы Таббо, — или, может, два. Второй раз он говорил тихо, опустив взгляд и перебирая руками поручни ходунков. Да, чёрт возьми. Э-э-э, подожди, подожди. Томми попытался собрать воедино свои жалкие навыки в том, что называется тактом. — Ага, конечно, я то и дело оборачиваюсь, ожидая, что ты умудрился запереться в каком-нибудь шкафу, — Томми шлёпнул Таббо по плечу, втайне мечтая сделать то же самое со своим лбом. Серьёзно, это лучшее, на что он способен? Отвали, Икар, ты снова всё испортил. — Я расскажу папе, что ты меня задираешь, — заявил Таббо, толкая Томми плечом. Томми надулся, собираясь съязвить в ответ, но тут в комнату вошёл Техно. Томми тут же захлопнул рот, и в его груди зародилось подозрение, смешанное с робким теплом. Таббо прищурился, глядя на мужчину. Он тоже ему не доверял. У входа Техно остановился и перевёл взгляд с одного на другого, словно его только что осенило. Его уши раздражающе дёрнулись — раз, два, три. Затем он тихо вздохнул, как будто сдался. — Я готовлю обед, — заявил Техно после нескольких минут тишины. Не вдаваясь в подробности, он направился на кухню, напугав Рана, который бросился к ним, как крыса. Томми моргнул, глядя на мужчину, словно надеялся, что если он протрет глаза, то сможет его разглядеть. Нет, всё равно странное поведение. Ему это совсем не понравилось. Ни тяжёлый взгляд, который на мгновение почти сравнялся с «Взглядом» папы, прежде чем тот сдался, ни то, как Техно словно сдулся, вздохнув. Томми не знал, что всё это значило, но ему это не понравилось. — На самом деле поводок может быть и для меня, — тихо пробормотал Ран себе под нос, сгорбившись в попытке казаться меньше. У него это плохо получалось. Но это привлекло внимание Томми, а ему не помешало бы отвлечься. — На кой чёрт тебе поводок? Это же Таббо… — Томми махнул рукой в сторону Таббо, который тщетно пытался защититься. Ран выглядел так, будто хотел то ли рассмеяться, то ли заплакать, но не мог понять, что именно, и не позволял себе ни того, ни другого. Это было почти… приятно. Ему просто нужно было перестать слишком много думать о некоторых вещах. … Ой-ой-ой, РЕБЯТА, ПРЕКРАТИТЕ ДРАТЬСЯ. Пока они не отдадут мне мою «Монополию», мы будем играть в «Монополию»? Я думал, это «Поймай рыбку»! Чего? Я думал, это покер. Э-э-э, ПОЧЕМУ ЭТО ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОКЕР? «Тройняшки» в ударе, посмотрите на них! Кажется, они хорошо справляются, тем лучше для них *нюхает* *нюхает* пахнет созависимостью. ПРЕКРАТИ БРОСАТЬСЯ В МЕНЯ ПОКЕРНЫМИ ФИШКАМИ Пошевелив ушами, Техно тщетно попытался сосредоточиться на пасте, которую готовил. Чат кричал ему в уши о… в основном о настольных играх? Это было странно, ведь они не существовали в материальном мире. У них не было возможности даже приобрести настольную игру. Тем более «Монополию». Техно никогда не играл в «Монополию» и не владел ею. «Может, она есть у Клея», — подумал он. Может, они поэтому о ней говорят. И поэтому один из них «предположительно» упомянул пистолет. Он покачал головой, почти сразу пожалев об этом, потому что в висках запульсировало. Наверное, ему стоит принять лекарство от мигрени… Нет, дети не так уж громко кричали. От звука открывающейся внизу двери ему не хотелось плакать, и он даже не мог услышать, как жужжат лампочки. Чат позаботился об этом. Было трудно что-либо расслышать, когда они стучали по его черепу кастрюлями и сковородками, пытаясь понять, в какую настольную игру они притворяются, что играют. Помешивая мясной соус, Техно аккуратно добавил петрушку. Он был уверен, что это придаст блюду аромат. Он мало что знал о кулинарии, кроме приготовления картофеля, но вот он здесь, пытается готовить и отвлечься от всего остального. Под «всем остальным» он подразумевал «в основном гибрида паука внизу». По какой-то причине Чат звучал так, будто они вот-вот расплачутся, когда Клэй с трудом поднимал что-то или был вынужден в третий раз стирать написанное, потому что у него слишком сильно тряслись руки. Некоторые из них насмехались над ним, и это звучало как оскорбления. Другие пытались заставить Техно помочь Клэю, но он сомневался, что тот примет помощь. Ещё меньшая часть Чата считала сосредоточенное лицо Клэя очаровательным, но Техно решительно игнорировал эту часть своего сознания ради собственного душевного спокойствия. Пекарь его совершенно не интересовал, и он не беспокоился о нём. Нет, на самом деле у него была вполне разумная причина находиться здесь, и она не имела никакого отношения к Клэю. Да, так и было. Покачав головой, Техно осторожно процедил воду, не сводя глаз с детей. Те двое, что помладше, казалось, пытались убить друг друга, если судить по угрозам, которые они выкрикивали. Всё более жестокие слова произносились со странной небрежностью. Время от времени Ран говорил что-то тревожное, а Томми втягивал его в затяжную перепалку ни о чём конкретном. Он наблюдал за тем, как Таббо достаёт из-под дивана ноутбук — тот самый, с таким же затёртым корпусом, который стоял на столе, когда он в последний раз заглядывал сюда. Томми плюхнулся на него, балансируя с ноутбуком на голове, и это странное взаимодействие заставило Чата заворковать. Ран выглядел растерянным, он бродил вокруг дивана и старался держаться как можно дальше. — Обед, я приготовил пасту, — Техно разложил лапшу по тарелкам и полил соусом, решительно игнорируя непринуждённую близость, которая пыталась привлечь его внимание к воспоминаниям об Уилбуре. Уилбур не понимал, что такое личное пространство, и был его братом, несмотря на всё, что сделал Техно. — Паста? — пробормотал Ран, сморщив нос. Техно почти ничего не расслышал, особенно когда Таббо вскользь заметил, что никто из них не голоден. Техно оглянулся на них: Томми уже заснул. О, ладно. Это… было нормально. Он совсем не скучал по брату, совсем нет. Он не думал об этом, не сожалел о своём решении и вообще не слушал Чата. Ничего из этого не происходило, а Техно подавал пасту. — Да, я положу остальные две в холодильник, а ты иди сюда, — Техно кивнул в сторону стола. Взяв две тарелки, он поставил их на стол и посмотрел, как Ран переводит взгляд с него на Таббо. В его глазах читалось странное выражение, как будто его разрывало на части. Он даже не попросил ничего сложного, просто сесть за стол. Это показалось Техно странным. Бииии биии бабиии ОООХХХ и им как — рептилия MAAAAA ой ой ой ЧУВАААК Манн крови Мммм паста едят фарш сырой гребаный человек из металла языке ты украл свою монополию, не вариант, >: [е грубо ф ф ф ф ф ф ф нет человека, нет уважения к монополии воров Л Л Л Л Л Л Л Л Л Л Л Л — Спасибо, — тихо произнёс Ран, склонив голову, словно боялся, что его услышат. Он смотрел на стол, обнажив затылок, по которому струились длинные волосы. Руки идеально ровно лежали на столе, спина была настолько прямой, насколько это было возможно. Тонкий шрам тянулся вдоль его шеи… Техно моргнул, и сходство исчезло, поглощённое Чатом и странным светом, который падал ему на глаза. У него разболелась голова, во рту внезапно пересохло от желания, которое не утоляла даже вода. Он был голоден… так голоден. Но нет, нет, это неправильно. Он снова пошевелил ухом и с трудом подавил желание покачать головой, сглотнув комок в горле. Аура Рана, казалось, покидала его, словно тонкий туман, дразняще клубящийся над языком Техно. Он вдохнул полной грудью . — Да ничего особенного, — ответил Техно, отодвигая вилку и тарелку. Он сел и откусил странно горькую пасту, не сводя глаз со стены. Розовые очки внезапно показались ему слишком тяжёлыми и раздражающе закрывая обзор. В животе неприятно скрутило от еды, которую он не хотел есть. Он выдохнул с облегчением, и всё стало хорошо. Он не чувствовал, как аура этих двоих давит на него физически. Он не ощущал вкуса смущения, разочарования, отчаяния, страха, тревоги на своём языке, тяжёлого и притягательного, и умолял: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. У него не болела голова от шёпота Чата, который говорил ему, что можно сделать это всего один раз. И это не было проблемой, потому что ничего из этого не происходило. Только он, паста и то интересное пятно на стене, происхождение которого он пытался понять. Оно было немного странной формы, как будто на стене что-то взорвалось. Немного тёмное, но вполне могло быть просто странной тенью. Столовые приборы скребли по стеклу, паста рассеянно размазывалась по тарелке. Ран молча стоял, его аура колебалась, пока он мыл тарелку и убирал её, а затем вернулся к остальным. Он сел на пол, подтянув колени к груди. Нежно-фиолетовый цвет отступал перед ярко-красным и тревожно-зелёным. Немного не в себе, Техно отодвинул от себя недоеденную еду, которая обжигала ему горло и, скорее всего, не полезла бы ему в желудок. Он убрал тарелку и не стал спускаться вниз. Он не стал спускаться, потому что его ничего не беспокоило. Ничто не цеплялось за него, как вторая кожа, и не терзало его грудь с нарастающей жаждой. Ничего вообще. … Электричество заплясало по его коже и с яростью вернулось на место, когда он поставил противень на стол. Это было не совсем то же самое, что учиться заново, но ему было трудно готовить по своим рецептам, когда его постоянно отвлекали. Не то чтобы Дриму не нравилось, что его Дар так себя ведёт, он знал, во что ввязывается, когда запер его. Он просто хотел, чтобы его руки перестали дрожать. Несколько чёрных кружков уже были выброшены в мусорное ведро, а он всё стоял на месте добрых пятнадцать минут, и его мышцы напрягались, пока он смотрел на таймер духовки. Духовка закоптилась, и её нужно было почистить, прежде чем снова использовать. Пахло не очень приятно. Пепел въедается в его кожу. Слова лжеца звучали у него в ушах. Руки, которые горели, гладили его по спине. «Всё будет хорошо» Он солгал. Дрим отряхнул руки, и это движение повторилось несколько раз само по себе, пока он выходил из внезапно ставшей слишком тесной кухни. Он зацепился ногами за свежевымытую плитку, и его каблуки заскользили по ней, прежде чем он наклонился вперёд. Воздух наполнился громким треском. От боли у него заныли зубы, когда их свело судорогой, и он рефлекторно закрыл глаза. Какое-то время он просто лежал, слегка оглушённый. Неужели он только что споткнулся? Дрим не мог припомнить, чтобы когда-нибудь спотыкался. Это было странно. Его Дар возмущённо зазвенел, заставив его вскочить на ноги и не дав ему возможности в лёгком шоке потереть подбородок. Логично было бы предположить, что обычные люди постоянно спотыкаются, но… ну, он-то точно никогда с этим не сталкивался. С другой стороны, он прекрасно осознавал, насколько далёк от «обычных людей». Честно говоря, это была настоящая проблема. Дрим экспериментально щёлкнул зубами, и тупая боль уже утихла. Его ноги задрожали, когда он в пятый раз за час заблокировал свой Дар. Он не знал, чем это отличалось от того, что было, когда он только попал сюда, но Дар сопротивлялся изо всех сил. Инстинкт требовал использовать его, но Дрим продолжал отказываться. Напрасно растрачивает свой талант. Без этого он ничего не стоит. Зачем вообще пытаться, если он всё равно будет это игнорировать? Это всё, на что он способен. — Эй, la luciernaga, удачно приземлился? — ЭмДи противно хихикнул и перепрыгнул через стойку, не обращая внимания на то, что её только что вымыли. Дрим почувствовал, как его губы снова растягиваются в улыбке, которая стала ещё шире, когда он увидел, кто стоит позади его… друга? Ему разрешили это взять? — Ты, наверное, уже с ней знаком, но это Мамасита, — ЭмДи указал на темноволосую женщину позади себя, — я решил официально представить её тебе как свою девушку. Понимаешь? Потому что я люблю рассказывать тебе о важных событиях в моей жизни. — По какой-то причине это прозвучало так, будто он обращался конкретно к Дриму. — Приятно познакомиться, Клэй, верно? Я прихожу сюда каждый день, так что я здесь свой человек, — Мамасита, он никак не мог запомнить её имя, и разве это не странно, — весело произнесла она, и её губы приподнялись в улыбке. Она протянула руку для рукопожатия. Почтительно кивнув, Дрим взял её за руку. Он изо всех сил старался, чтобы его руки не дрожали, но, судя по тому, как её улыбка померкла, а затем снова стала натянутой, у него это явно не получалось. Она, казалось, была обеспокоена и ослабила хватку. Дрим заметил толстые мозоли на её пальцах, когда она отняла руку. — Я должна спросить, не планируете ли вы открыться в ближайшее время? Я знаю немало людей, которые скучают по этому месту, — спросила она, вперив в него взгляд своих тёмных глаз. ЭмДи оживился, подошёл к ней сзади и положил подбородок ей на плечо. Она убрала телефон в карман и свободной рукой погладила его по волосам. Дрим сделал паузу, обдумывая вопрос. Вопрос был очевидным: конечно, кафе снова откроется. Не было никаких логических причин, по которым он не мог бы его открыть. Он с опозданием опустил руку. Его палец дёрнулся, отклонился и с усилием расслабился. Он склонил голову набок и медленно кивнул. Мамасита поджала губы и прищурилась, и в этом жесте было больше подозрительности, чем угрозы. Как будто она оценивала его для какого-то задания, но Дрим знал, что у неё нет никаких полномочий, чтобы отправить его на задание. Даже если от этой мысли у него свело мышцы. Здесь даже нет таких разрешений. Его здесь нет. Ни одного из них. — Хорошо! Мне бы не помешала моя работа, понимаешь? Это единственное, что у меня есть. Никто другой меня не наймёт, потому что я «не существую по закону» или что-то в этом роде, — сонно проворчал ЭмДи, прижимаясь к руке Мамаситы. Выражение её лица смягчилось, а улыбка стала чуть более искренней. Дрим глубоко вздохнул. — Только не навреди себе слишком сильно, ладно? Эндер знает, что тебе нужна помощь после того падения, — поддразнила его Мамасита, она взяла ЭмДи за руку и потянула за собой. ЭмДи попрощался с ним и, спотыкаясь, пошёл за ней. Как только он ушёл, дверь на нижний этаж закрылась. Что? Не навредил ли он себе? Он не собирался этого делать, по крайней мере намеренно. В конце концов, он всего лишь споткнулся. Он до сих пор не совсем понимал, почему это вообще произошло. Его Дар должен был… НЕТ. Да, он старался не использовать его, чуть не забыл. Дрим моргнул, успокаивая кружащиеся искры в своих венах не слишком умелым движением. Он не должен был забыть об этом, но вот он здесь. Ему нужно было привыкнуть к тому, что он не использует его так часто и быстро. Дрожь становилась раздражающей и опасной. Даже обычная готовка была рискованным занятием. Сфокусировав взгляд, Дрим продолжил свой короткий путь в главную комнату. Он неохотно облокотился на стойку, стараясь не дать коленям подогнуться. Он не знал, почему они так себя ведут, но это раздражало. Он сделал несколько успокаивающих вдохов, напрягая бёдра и икры. Вдох, выдох, сосредоточься. Техно сидел за одним из столиков в обеденной зоне. Хотя «сидел» — не совсем подходящее слово. Он скорее стоял, чем сидел, розовые пряди пытались вырваться из небрежно собранного пучка, а рука была прижата к дереву. Ногти впивались в столешницу, дёргаясь при каждом движении его уха. Локти были вытянуты так, что, казалось, потом будут болеть. «Стоит на этом сосредоточиться», — решил Дрим. Техно будет жить с ними до тех пор, пока Дрим не убедит его или того, кто его нанял, что им не нужен сиделка. Дрим и раньше прекрасно обходился без неë, когда получал более серьёзные травмы. А тут всего лишь несколько лёгких переломов. К тому же он уже почти восстановился. Ему просто нужно перестать дрожать. Слова, казалось, были ему не под силу, и он слегка приоткрыл рот, но тут же закрыл его, почувствовав покалывание в голосовых связках. Довольно неприятно. Есть и другие способы привлечь внимание людей. Он легонько толкнул Техно в плечо. Затем толкнул чуть сильнее, когда герой, казалось, не заметил этого движения. — А? — вздрогнув, Техно отшатнулся в сторону, задев бедром весь стол, отчего тот заходил ходуном. Он снова дёрнул ухом, так сильно, что его многочисленные серьги зазвенели. В свете свечи сверкнул изумруд, и Дрим поймал его взгляд. Его сердце замерло в груди. Яркий кислотно-зелёный цвет отражается от брони и крови. Мириады цветов сияли в самом ярком камне, который он когда-либо видел. Кость и кровь смотрели на него сверху вниз. Угроза. Нет, нет, нет. НЕТ. — Тебе что-то нужно?.. — Техно замолчал, переводя взгляд с лица Дрима на его свитер. Это напомнило ему о том, что нужно подстричься. Как бы ему ни нравилось, что волосы закрывают большую часть его лица, это было непрактично. Ему нужно было подровнять виски… но из-за дрожи в руках это было опасно. Может, ему стоит попросить Томми? Или Таббо, хотя казалось, что Таббо в жизни не видел ножниц. Тем не менее это не объясняло странное выражение лица Техно. Он присматривал за Дримом уже три недели, и его волосы не должны были вызывать презрение. Дрим медленно перевёл взгляд на свой свитер. Ярко-розовая вещь выделялась так, что казалось, будто она светится. Какая-то свинка… позировала в слегка соблазнительной манере, а над ней курсивом было написано «Называй меня своей малышкой». Остальную часть вещи усеивали многочисленные жёлтые блёстки. Он вспомнил, что купил его на рынке несколько месяцев назад. — Где, — хриплый звук, когда Техно прочищает горло, — где ты вообще взял это? - Его голос по-прежнему звучал монотонно, но в каждом слове слышалось напряжение, как будто он прикусывал язык. Он расправил плечи, напрягая мышцы, и выпрямился. Дрим снова открыл рот и с щелчком закрыл его, осознав, что на самом деле не может ответить на этот вопрос. Странно, ведь он сделал то же самое несколько секунд назад. Теперь он просто повторял одно и то же, как заезженная пластинка, и это было плохо. Его рука дёрнулась. Ему снова захотелось почесать челюсть, но он не мог ни сопротивляться этому желанию, ни позволить ему осуществиться, поэтому его рука просто осталась на месте. Плавным движением Дрим достал из кармана юбки блокнот, который, вероятно, пролежал там добрых два месяца. Страницы были помяты, а картонная обложка погнута, но блокнот вполне годился для использования. Он стряхнул с него пыль и графит и достал карандаш свободной рукой. Дрожащими пальцами он написал ответ. Районный рынок, декабрь. Была распродажа. Буквы были неровными, в одних местах более светлыми, в других — более тёмными. На бумаге появилась новая тёмная полоса, почти зачеркнувшая слово «была». Казалось, что его локоть свело судорогой и он вдавил карандаш в бумагу. Дрим просто глубоко вздохнул и закончил писать. Слабый. Было бы намного проще, если бы Дар делал это за него, Его Дар был совершенен. Но как же он его ненавидел. Техно настороженно посмотрел на бумажку, то и дело бросая взгляды на ярко-розовые и жёлтые буквы и на эту глупую свинку. Он, казалось, задумался на минуту, глядя на идеальные буквы, а затем снова перевёл взгляд на бумажку. Его брови сошлись на переносице. Ухо снова дёрнулось, но не так сильно, как в прошлый раз. — Кто мог связать что-то вроде этого? — Было немного странно, что Техно одновременно выглядел обеспокоенным, недоверчивым и невозмутимым. То, как расширились его зрачки и как он перестпвил ногу на ногу, выдавало его однотонные слова. Лишь небольшая разница в последнем слове указывает на какую-то интонацию. По какой-то причине Дрим не знал, что на это ответить. Логично было бы предположить, что он знал, кто связал этот свитер. В его голове всплыли образы крашеных волос и милых бабушек, которые любят вязать необычные вещи. Ему казалось, что он отвечает не на тот вопрос. Например, когда Дрессировщик спросил, понял ли он. Даже если бы он понял, это не имело значения. Несмотря на то, что у него по коже побежали мурашки, Дрим решил не отвечать на прямой вопрос. Он оторвал взгляд от бумаги и посмотрел в золотистые глаза с розовым оттенком. Он окинул взглядом резкие черты лица и старые шрамы. Он не знал почему, но… Дрим высунул язык, влажный розовый кончик которого был надкусан тупыми зубами. Техно отшатнулся, как будто его ударили, и что-то в этом было… непривычным. В груди у него появилось ощущение тяжести, которое не было неприятным, но он не знал, как с ним справиться. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо делал что-то подобное. Эта мысль почти заставила его улыбнуться.