Разве можно?

Всё начинается с любви...

Р. Роджественский

Всё началось, когда в лесу он встретил Вэнь Нина. Парень был матер и ловок, но стеснителен до жути и так же до жути талантлив в стрельбе. Возможно, при должном усилии и проявленном упорстве, а ещё наличии хорошего учителя (кто же может подойти на эту роль лучше, чем Вэй Ин?), этот парень мог бы и перестрелять самого Усяня на соревнованиях. Но не в этом суть. Дева Вэнь. Что она делала в лесу в такое время? Что искала раз за разом и почему держалась отдельно? Клан Ци Шань Вэнь в целом не должен был посылать учеников и всё же... Они не казались злыми. Эти двое, брат и сестра, не были под стать "господину Вэню" или даже общему ощущению всего своего клана, ведь они были какие-то совсем иные. Хоть эта девушка, явно, пережила многое... Вэй Ину стало интересно и он начал наблюдать. И это была первая загадка для него в Облачных глубинах. Второй же, не менее интересной (и не менее красивой) стал Лань Чжань. Ему вот явно кто-то нравился. Молодой господин был холоден, как лед и сталь, и всё же что-то в его душе было неровно, будто затаенная буря. Вэй Ин чувствовал это сердцем, как чувствовал приближающуюся грозу или собаку, которая ещё не залаяла, но уже появилась на горизонте и скалит зубы. Он только пришёл к шицзе с вопросом и, пока Цзян Чэн устраивал себе дополнительные занятия с мечом(впрочем, пусть старается), Вэй Усянь кушал суп с ребрышками и ревенем (шицзе такая мастерица и такая хорошая, чертов Цзысюань, он её не заслуживает) и расспрашивал шицзе о любви. - Вот как ты думаешь, шицзе, такая ледышка, как Лань Чжань, способен чувства? - А-Сянь, ну как ты можешь так говорить. Конечно. Он же тоже человек, просто его маска отчуждения очень крепкая. И, помнишь, он же помог нам той ночью. - Он? Разве не глава Лань? - Нет. Ханьгуан-цзюнь пришёл к нам и отвел на территорию Облачных глубин. Даже комнаты показал. "То есть, не такая уж он и ледышка. Занимательно", - Вэй Ин улыбается и прячет усмешку в тарелке супа. Шидзе мастерица. Соловьи пели за окнами тонких деревянных стен, где-то за пределами слуха рассекал своим тонким мечом воздух Цзян Чэн, а Вэй У Сянь ел суп, приготовленный любимой сетрой, и ощущал себя самым счастливым человеком на свете. А на следующий день Вэй Ин решил между занятиями капитально подаставать Лань Чжаня расспросами. *** - Ханьгуан-цзюнь! - Лань Чжань! - Лань Вандзи! Лань Чжаня уже передёргивало. Весь этот день надоедливый Вэй Усянь гонялся за ним, как ошпаренный, пытаясь разговорить. А Вандзи это интересно не было. Почти не было. Тот был умён. И всё же. "Чего он за мной ходит?" "Ты разозлил Хангуан-цзюня", - говорили Вэй Ину все и сразу, Не Хуайсан смотрел на него, как на безумца, Цзян Чэн просто скрипел зубами и качал головой, в шицзе усмехалась, понимая, что её братец не остановится, пока своего не добьется. Но в этом был весь А-Сянь. И она улыбалась своим мыслям. За этот день Лань Чжань наложил на Вэй Ина заклинание молчания трижды, ни разу не сняв раньше срока, а в итоге все попытки Вэй Усяня оказались тщетны. Тот не то что про любовь, вообще ни про что говорить не хотел, кроме учебы и правил, и только хмурился всё время. В общем, дело оказалось непростым. Но Вэй Ин не сдавался. К третьему дню попыток он начал отчаиваться и сомневаться в собственной интуиции, а Цзян Чэн и вовсе нарек его идиотом, сказав "ну на кой черт тебе знать, кто нравится этому Ханьгуан-цзюню. Может это просто какая-то очаровательная юная дева из Гусу, что тебе с этого". Но Вэй Ин не привык сдаваться. Лань Чжань упорно его игнорировал, пока через неделю не случилось прекрасное: Вэй Ин "нагрубил" (да никому он не грубил!) учителю Ланю, и нарушителя спокойствия отправили с Лань Чжанем в библиотеку искупать вину (её Вэй Ин был готов купать только в вине, но, к сожалению, такие методы гусуланевскими правилами признаны не были, потому он смирился и пошёл отрабатывать в библиотеку. Тем более, что это был отличный способ побыть с Лань Чжанем подольше и понаблюдать внимательнее). И вот они тут. Переписывают унылые правила. И у господина Ланя такой вид, будто он на своих плечах ткань мироздания держит, давая новую жизнь этим скучным книжкам. - Ханьгуан-цзюнь... Лань Чжань стрельнул в него глазами так, что Вэй Ин замолчал в предвкушении очередного заклинания, что зашьет ему рот, но его, на удивление, не последовало. "Нужно кое-что проверить", - идея родилась и начала живой кровью пульсировать в голове Вэй Ина, а тот не повременил её реализовать. Вэй Усянь взял пергамент и начал работу. Штрих за штрихом, деталь за деталью, ещё немного и.. Хм. Добавим цветочек... Готово. Вышло довольно сносно, и хоть шицзе и говорила, что он прекрасно рисует, сам Вэй Ин считал свои навыки довольно посредственными. "Глаза госпожи Вэнь я бы всё равно передать не смог. Даже если бы провел над работой весь век", - пронеслось в мыслях, но Вэй Ин попробовал те с себя стряхнуть, словно перья, прилипшие к платью. Нужно сосредоточиться на деле. Он подошёл к Лань Чжаню и мягко опустил листок на стол перед ним. - Гляди, Ханьгуан-цзюнь.. Лань Чжань закончил выводить иероглиф своим идеальным каллиграфическим почерком и только после этого обратил внимание на рисунок. - Брат рисует лучше, - одна фраза, которая привела Вэй Ина в ступор. Что-что, а этого он услышать не ожидал точно. Крики - да. Злость - безусловно. Насупленность и "вон из библиотеки!" - без всяких сомнений. Но спокойствие с лёгкой гордостью за другого? Точно нет. - Конечно, Ханьгуан-цзюнь, твой брат непревзойденный художник, талантливое дитя своего времени, куда уж моим скромным навыкам до его. Лань Чжань отложил рисунок в сторону и, взглянув на него ещё раз, продолжил писать. - Спасибо. И займись делом. И так, их отношения сдвинулись с мертвой точки. *** В голове Вэй Ина была каша. Она там была и обычно, и всё же в этот момент что-то отличалось значительно. У него не варила голова, а на занятиях он концентрировался хуже, и вообще, всё было как-то не так. Он ходил возле стен и скал, пытаясь найти причину своих духовных недугов, но так и не смог её выявить. Даже сел за чертову медитацию, но все было тщетно. В общем, Вэй Ин зашёл в тупик. А как гласила народная мудрость, что может вывести тебя из любого тупика? - Хорошее вино. Поэтому Вэй Ин отправился в Цайи, купил 2 кувшина улыбки императора, дождался поздней ночи, проверил, нет ли рядом какого-нибудь Лань Чжаня, и сел на крышу под звездами, чтобы пить. Почему он не сделал этого в помещении, где его с более высокой вероятностью никто бы не нашёл? Во-первых, сегодня он хотел пить один, а в комнатах пришлось бы делиться с Цзян Чэном или Не Хуайсаном, а во-вторых, под звездами всегда думалось лучше. Но не успел Вэй Ин насладиться в полной мере первым кувшином, как он услышал отчаянный звон. Он даже не заметил (должно быть, слишком расслабился), как второй кувшин усилием чьей-то воли и ловким движением меча полетел вниз, разбившись о твердую плитку внутреннего двора. Вэй Ин поднял взгляд и увидел то, что и должен был - злостный взгляд в обрамлении царственно-белого шёлка. И ощутил нечто между настольгией и дежавю. - Лань Чжань, ну что ж ты за человек такой. Не видишь, грустно мне. - В Облачных глубинах запрещён алкоголь. - Да слышал я это, слышал. Неужто нельзя выпить всего один несчастный кувшин, когда сердце грызёт тоска? Но Лань Чжань его не услышал. Он попытался выбить второй кувшин из рук тоже, но Вэй Ин ловким движением допил вино и спрятал сосуд за пазуху. - Ладно, ладно, Лань Чжань, поверь, там уже пусто, всё. Лань Вандзи смерил Вэй У Сяня хмурым взглядом, но возражать не стал. - Раз уж ты тут, может присядешь. Побеседуем, как добрые знакомые. - О чем нам с тобой беседовать? - хмуро выплюнул господин Лань. "Как с ним сложно", - пронеслось в голове Вэй Усяня, и руки сами собой потянулись за пазуху. Но под хмурым взглядом господина Лань пришлось себя остановить. Он поднял голову и замер. - Да хотя бы об этом ночном небе. Лань Чжань перебирал в голове все писаные и неписаные запреты, которые существовали в их ордене, но так и не смог найти там того, что запретил бы сидеть ученикам ночью на крыше и разговаривать, а потому решил, что предложение Вэй Ина можно рассмотреть. - Зачем нам говорить о небе? - Ай, Лань Чжань, грустно мне. Вот и хочу, чтобы меня кто выслушал. (Резонный вопрос:"Почему не пошёл к друзьям?" - внутренне остался без ответа. Может, алкоголь и правда плохо на него влияет). На это замечание Вандзи обратил более пристальное внимание. "Если человеку грустно, то он хочет, довольно часто, чтобы кто-то просто был рядом", - теплый голос в голове даёт ответ на незаданный вопрос и Лань Чжань решает остаться. Он аккуратно перепрыгивает на крышу напротив и мягко опускается на кровлю рядом с Вэй Ином. Тот слегка вздрагивает от удивления, но с места не двигается. - И всё-таки есть у тебя сердце, Лань Чжань. Лань Чжань ощущает биение сердца под ребрами и не понимает, при чём здесь этот комментарий. Но да ладно. Они сидят в тишине. Лань Чжань молчит, Вэй Ин молчит тоже. - Вот ты когда-нибудь влюблялся? - Лань Вандзи смотрит немного удивлённо, взглядом выражая вопрос, но Вэй Ин вопроса не видит, продолжая: - Знаешь, это, должно быть, так странно. Вэй Ин смотрит в пустоту между своих болтающихся ног и замолкает на мгновение. В этот момент Лань Чжань спрашивает: - А что такое влюбляться? Вэй Ин поднимает недоуменный взгляд. - Ханьгуан-цзюнь, да ты что с луны свалился? Влюбиться - это самое прекрасное чувство. Это когда так сердце замирает, и всё вокруг иначе, и глаза этого человека, знаешь, самое главное, глаза, одни-единственные глаза - самые красивые на свете. Перед взором Лань Чжаня проносятся два самых теплых, серых-серых, словно небо Гусу по осени, ока, всегда глядящих так нежно и мягко на него, на других же - с улыбкой, что у Лань Чжаня перехватывает сердце. - Ханьгуан-цзюнь, да ты покраснел! А я знал, что тебе кто-то нравится. Не может же человек и вправду быть самой настоящей ледышкой. Лань Вандзи на это никак не реагирует, тоже уставившись себе под ноги, на белые-белые ботинки. "Странный", - проносится в голове Лань Чжаня, и он не хочет смотреть на Вэй Ина снова. - Я не буду спрашивать, кто она, всё равно ведь не ответишь, зато могу рассказать про свою беду. С чего мы, собственно, и начали. Знаешь, я так в последнее время... Всё иначе. И голова кругом. И голоса друзей не радуют, и даже вино уже не такое вкусное, а ведь знаешь, улыбка императора... - в этот момент Лань Чжань кидает взгляд строгий и Вэй Ин останавливается, - в общем, всё не так, как было. И главное, знаешь что. Я не хочу про это рассказывать ни шицзе, ни Цзян Чэну, никому, ведь... Она другая, знаешь. Совсем другая и из клана иного и всё может так обернуться. Да и не любит она меня, наверное. А я просто сижу и день, и ночь о ней думаю, Лань Чжань, и день, и ночь. И кажется, что все цветы - для неё, все травы - для её отваров, все лучшие стрелы - в её умелые руки. И я ничего не могу сделать, ночь не сплю, а утром на занятия и там опять она... - Вэй Ину кажется, что он сказал слишком много, но Лань Чжань не удивляется и не злится, догадавшись, а лишь тихо кивает и произносит с видом человека, знающего о любви всё: - Мгм, я думаю, ты любишь. А Вэй Ину эти слова сродни ушату воды на голову. Так просто? Любит и всё? А как же правильно и нет? Ведь он даже имени ее не назвал. - Но, Лань Чжань, разве не важно, кто она? Вдруг её семья будет против или, я ведь могу кому-то навредить своей любовью, - Вэй Ин тушуется и опускает погрустневший взгляд горячих глаз. - М-м, это неважно. Важно то, что ты любишь. Это самое главное. - А если она не будет любить меня? - Не может. Ты же любишь. - Эх, Лань Чжань, как у тебя всё просто. Должно быть, в твоей-то жизни невзаимности не было никогда. Вандзи вспоминаются руки Сиченя. "Нет, не было, - проносится в мыслях, - а разве такое бывает?" Вэй Усянь продолжает что-то щебетать, кажется, начав напевать песенку, а Вандзи смотрит в небо и так сидит немного, сам в себе. Поворачивает взгляд к Вэй Ину. - Скажи ей. - А, что? - Скажи ей о своих чувствах. И в голосе Вандзи столько уверенности, что Вэй Ину делается немножко страшно. - Подари цветок. Она поймёт. Вэй Ин всё ещё немножко в ступоре и не понимает, откуда у наивного и строгого в жизненных проявления Лань Чжаня такие познания в любви. "Вот уж правда, новичкам везет", - думает Вэй Ин, прежде чем Ханьгуан-цзюнь слетает с крыши. - Обход окончен. Время сна. Спасибо за вечер, - говорит тихо и растворяется в блеске безоблачной ночи. "И как ему так удаётся?"