messy kisser

Слава пришла к Джейку не внезапно, а просочилась медленно, въедаясь в жизнь, как след от перманентного маркера. Она началась не со злого умысла, а с искреннего, почти животного энтузиазма, который он вкладывал в каждый поцелуй. Эпизод первый: Саманта Их поцелуй с Самантой случился за старым школьным стадионом, под проливным дождем. И даже сквозь струи воды она почувствовала это — неистовую, почти потопную влажность. Его рот был как источник в пустыне, щедрый и неконтролируемый. Когда они закончили, с подбородка Саманты стекала вода, смешанная с его слюной. Она, смеясь, вытерла лицо рукавом. Позже вечером она сказала подруге по телефону: «Боже, этот парень… Он как ураган. После него нужно вытираться полотенцем». Эпизод второй: Лео С Лео, его другом по футбольной команде, поцелуй случился по пьяни во время игры в бутылочку. — Слушай, Джейк, — хлопнул он его по плечу после вечеринки, — ты целуешься так, будто пытаешься найти в чужом рту потерянную конфету. Очень… влажно. Очень… интенсивно. Джейк смущенно хмыкнул, приняв это как комплимент. Лео же в групповом чате написал: «Предупреждаю, с Джейком нельзя целоваться без спасательного жилета. Человек-цунами, клянусь». Эпизод, ставший легендой: Эмма И вот, Эмма. Их свидание было идеальным. Но когда он наклонился к ней у ее порога, в его глазах вспыхнул тот самый знакомый огонь одержимости. Он не просто поцеловал ее, а устроил сенсорную атаку. Его губы, мягкие и податливые, мгновенно стали мокрыми. Язык, горячий и настойчивый, двинулся на разведку с такой решимостью, будто хотел изучить каждый миллиметр. Слюна — а её было много— заполнила все пространство между их ртами, вытекая по уголкам и капая ему на футболку. Он стонал, глубоко и гортанно, а его руки сжимали ее лицо так, будто боялись, что она сбежит. Это длилось вечность. Когда он ушел, Эмма, ошеломленная, с мокрым подбородком и распухшими губами, зашла в квартиру и, не говоря ни слова, села в кресло. Ее соседка по комнате подняла брови. — Ну и как? Мистер Идеальный? Он хорош? Эмма медленно провела пальцем по своему мокрому подбородку и рассмотрела блестящую каплю. — Это… — она искала слово. — Это было похоже на то, как если бы тебя пытались съесть заживо. В хорошем смысле. Но, черт возьми, — она рассмеялась, — это был самый горячий и влажный поцелуй в моей жизни. На следующее утро в женском чате уже гуляла история о «Джейке messy kisser Шиме». Слава Джейка была окончательно закреплена. Девушки теперь шушукались и смеялись, глядя на него, но в их смехе был не столько испуг, сколько любопытство. Потому что слух гласил: да, он неряшлив, да, после него мокро, но он целуется так, будто это последний поцелуй в его жизни. И в этом хаосе была своя, особенная, искренняя магия. *** Вечеринка гудела в гостиной, но Хисын искал тишины и место, чтобы налить себе воды. Он протиснулся на кухню — и замер на пороге: у стойки, в свете одной единственной горящей галогеновой лампы, стояли двое парней. И они целовались. Но это было не то нежное, томное слияние, которое он иногда видел в фильмах. Это было нечто иное. Один из парней был прижат к холодильнику, его рука сжимала складку футболки на спине партнёра. Их подбородки были мокрыми. Свет отражался от их губ, от щеки второго парня, как будто они только что вышли из воды. Поцелуй был глубоким, ненасытным, полным пьяной, нескоординированной страсти. Хисын слышал тихие, чавкающие звуки, смешанные с тяжелым дыханием. И тут кто-то крикнул из гостиной: «Эй, там есть чипсы?» Магия рухнула. Они разъединились с резким, влажным звуком. И в этот момент Хисын узнал Джейка, парня, о поцелуях с которым постоянно гудит университет. До сегодняшнего вечера Ли относился к этим слухам скептически, но сейчас он увидел это во всех деталях: тонкая, переливающаяся нить слюны все еще соединяла их рты на секунду, прежде чем порваться. Второй парень, смущенно хмыкнув, вытер тыльной стороной ладони все свое лицо — щеку, подбородок — счищая с них влагу, оставленную ртом Джейка. А сам Шим, пьяный и раскрасневшийся, просто стоял, тяжело дыша. Его губы были распухшими, алеющими и сияющими от влаги. Он облизнул их, не пытаясь скрыть последствия своего поцелуя, и его взгляд, мутный от алкоголя, на секунду встретился с взглядом Хисына. Дрожь пробежалась по его спине и отдалась внизу живота, заставив вздрогнуть от неожиданности и удивления на реакцию тела. Хисын резко отвел глаза, делая вид, что ищет стакан, но картинка уже врезалась в его мозг: эта почти грубая влажность, откровенная мокрота, которую даже не пытались скрыть. В этом была какая-то неприличная, животная правда, от которой по спине Хисына пробежал холодок и странное, непонятное любопытство смешанное с желанием почувствовать, каково это – целоваться с Джейком подобным образом. Он вышел с кухни с пустым стаканом, так и не налив воды, забыв, зачем вообще пришел. Парень помнил только сияющие, мокрые губы Джейка и то, как второй вытирал с лица его слюну. Вечеринка выдыхалась, но ее пульс еще бился в липком от пролитого пива полумраке. Хисын, прижавшись к стене с теплой банкой колы, чувствовал себя наблюдателем в чужом аквариуме. И его взгляд снова и снова, против воли, выхватывал в толпе ту же самую фигуру – Джейка. Тот пьяно блуждал по гостиной, изредка перебрасываясь со знакомыми парой фраз. И каждый раз, когда Хисын задерживал на нем взгляд на секунду дольше положенного, срабатывал какой-то внутренний радар Джейка – он медленно поворачивал голову, его взгляд, затуманенный алкоголем и самодовольством, натыкался на Хисына. И тогда уголок его губ, полз вверх в ленивой, наглой усмешке. В этой ухмылке не было ни капли смущения. Напротив, Джейк, видимо, прочел в заинтересованном взгляде Хисына совсем не то, что было на самом деле. Он видел не настороженность, не шок, а скрытое желание. Ему, вероятно, казалось, что Хисын, застенчивый и трезвый, пойман им на крючок — пойман на том самом животном проявлении, свидетелем которого он стал. Джейк даже подмигнул ему один раз, когда проходил мимо, направляясь к выходу с очередной незнакомкой на буксире. Этот подмигивающий, самодовольный взгляд будто говорил: «Видел, да? Я знаю, что ты видел. И тебе понравилось». Хисын сжал банку так, что хрупкий алюминий хрустнул. Горячая волна стыда и раздражения поднялась к его ушам. Он хотел крикнуть ему вдогонку, что это не так, что тот все неправильно понял, что его откровенность была не привлекательной, а... а что? Отвести взгляд было бы признанием поражения. Смотреть — значит подтверждать его заблуждение. Хисын замер в этом невыносимом параличе, чувствуя, как эта пьяная, влажная усмешка врезается в него, как клеймо. И самое ужасное — где-то в самом глубоком подвале его сознания шевельнулся червячок любопытства. А что, если парень... прав? После вечеринки Хисын всё чаще становился свидетелем разговоров о Джейке. Возможно, карма так решила проявить себя и наказать Ли за неверие. Слухи о Шиме просачивались повсюду: в аудиториях девчонки обсуждали, кому посчастливилось урвать поцелуй, парни не отставали – смаковали каждый момент: — Слышал, Джейк в прошлую субботу побил свой рекорд. — Ну, вид у него, конечно, соответствующий. Настоящая стихия. Говорят, целуется так, будто тушение пожара устраивает — слюной до колен. Они засмеялись, но в их смехе не было злобы, скорее — невольное уважение к этой похабщине. А Хисын сидел, глядя в конспект, и видел не формулы, а ту самую сияющую, влажную усмешку. «Правда ли? — стучало в висках. — Правда ли, что за этой неряшливостью скрывается нечто, ради чего можно стерпеть мокрое лицо и этот его самодовольный вид?» Он ловил себя на том, что в столовой его взгляд автоматически выискивал в толпе знакомую фигуру. И каждый раз, когда он видел Джейка, того окружала новая маленькая свита. Он смеялся громче всех, жестикулировал, и его взгляд иногда, будто нарочно, скользил по Хисыну, задерживаясь на секунду с тем же вызывающим знанием. Хисын отворачивался, стискивая зубы, но вопрос, как заноза, сидел глубоко внутри, обрастая фантазиями. Он начал вглядываться в лица тех, с кем Джейк целовался. Искал на них следы — не отвращения, а той самой «незабываемости». И однажды, увидев, как одна девушка, проходя мимо Джейка, покраснела и смущенно тронула свои губы, Хисын с горечью и странной завистью подумал: «Значит, правда. Он и впрямь... хорош». И от этой мысли стало одновременно невыносимо душно и безумно интересно. Столовая гудела в обеденный час, пахло подгоревшей пиццей и сладким кетчупом. Хисын, механически листал ленту в Instagram, откладывая момент, когда придется есть свой безвкусный сендвич. Лента упрямо подкидывала ему фотографии с той самой вечеринки — смазанные селфи, темные комнаты, вспышки смеха. К его столу с подносами подсели Сонхун и Джей — два неразлучных спортсмена с его потока. — Опять в телефоне копаешься? — усмехнулся Сонхун, разламывая пластиковые палочки. — Живи в реальном мире. Джей, ткнув пальцем в экран Хисына, хмыкнул: — О, это с той пьяной ночки у Рича! Ты там был? Я, кажется, видел тебя утром с похмельным лицом размером с арбуз. Хисын нервно потянул телефон на себя, но было поздно- на экране как раз было яркое фото — Джейк, пьяный и сияющий, обнимал кого-то в полумраке кухни. Тот самый кадр. — Не видел ты моего лица, — буркнул Хисын, пытаясь сменить тему. Но вопрос, который грыз его изнутри все эти дни, вдруг вырвался наружу, замаскированный под небрежное любопытство. Он выключил экран и, глядя на свой сендвич, спросил так тихо, что парни наклонились ближе: — Кстати... вы этого Джейка знаете? С фото. Сонхун фыркнул, с наслаждением пережевывая кусок пиццы. — Знаем? Его вся общага знает. Ходячая легенда. Наш местный Казанова, который оставляет после себя мокрые следы, как улитка. Джей подмигнул и понизил голос, хотя вокруг и так стоял гам. — А что, интересуешься? Предупреждаю, парень — цунами в человеческом обличье. Целуется так, будто пытается напоить тебя через рот. Хисын чувствовал, как уши наливаются жаром. Он сделал глоток воды, стараясь сохранить невозмутимость. — А он... а ему самому не... неприятно? Что о нем такие вещи говорят? Джей расхохотался, хлопнув ладонью по столу. — Да он этим бравирует, чувак! Слышал, он как-то сказал, что сухой поцелуй — это как есть сухое печенье без молока. Скучно. А его стиль — это маркер качества, типа «я тебя так хочу, что не могу себя контролировать». Самовлюбленный придурок, но... — Джей развел руками, — черт возьми, это работает. Девчонки сами в очередь выстраиваются, чтобы испытать этот «ураган». Да и не только девчонки. — Ага. На прошлой неделе он на спор за пять минут умудрился поцеловать трех человек из команды по дебатам. И все были в восторге. Парень превратил свой недостаток в фишку.— кивнул Сонхун, подбирая упавшую оливку. Слова друзей раскалили воздух вокруг Хисына. Он сидел, уставившись в стол, но в голове разворачивалась яркая, со всей ошеломляющей ясностью, постыдная картина: не просто поцелуй, а тот самый хаос. Горячий, влажный напор губ Джейка, шершавая текстура его языка, скользящего по нёбу и языку партнёра, вызывающая непроизвольную дрожь. Обильная, теплая слюна, наполняющая рот чужим, интимным вкусом. Хисын представил себя, задыхающегося от этих эмоций, чувств и влажности, как его собственные губы онемели бы от этого напора, а лицо стало бы мокрым и липким... И самое ужасное — в этой фантазии не было отвращения. Было жгучее, запретное любопытство, смешанное со страхом. Картина была такой яркой, что парень физически почувствовал, как у него загорелись кончики ушей. Горячая волна стыда разлилась по шее и щекам и ударила в низ живота. — Опа, — Сонхун тут же это заметил и с ухмылкой ткнул в его сторону вилкой. — Смотри-ка, Джей, наш Хисын явно о чем-то горячем задумался. Может, о том самом «маркере качества»? — Да уж, похоже на то. Кажется, наш скромник сам не прочь прокатиться на этом цунами. — фыркнул Джей. Хисын попытался что-то буркнуть в ответ, но язык будто прилип к небу. И в этот самый момент, словно по злому умыслу судьбы, дверь в столовую распахнулась, и внутрь, громко переговариваясь, вошел Джейк в окружении двух своих приятелей. — О, Сону! — Сонхун, недолго думая, помахал рукой одному из парней, с которым играл в одной команде. — Идите к нам, места хватит! Компания двинулась к их столу. Хисын почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он безуспешно пытался заставить свое лицо принять нейтральное выражение. — Что, парни, обсуждаете ту самую вечеринку? — с ходу начал Джейк, подмигивая. Взгляд Джея скользнул с покрасневшего Хисына на приближающегося Джейка: — Как раз вспоминали твои... хм... выдающиеся способности. Джейк остановился у их стола, его глаза, яркие и насмешливые, задержались на Хисыне. Он ухмыльнулся, узнавая того самого парня с кухни. — А, это наш строгий ценитель, — его голос был низким и немного хриплым. — Ну что, готов дать оценку? Или все еще думаешь? Хисын не находил слов. Он сглотнул, чувствуя, как под взглядом Джейка его уши горят еще сильнее. Он пытался отвести взгляд, но не мог. Как завороженный, взгляд то и дело падал на эти губы, которые только что в его фантазиях творили с ним такие бесчинства. Хисын видел самодовольный огонёк в глазах напротив. Его сердце колотилось где-то в горле, и единственной связной мыслью было паническое: «Он все видит. Он все знает». — Ну что, готов дать оценку?— слова Джейка повисли в воздухе тяжелой провокацией. Каждая клеточка Хисына кричала от стыда и желания провалиться сквозь землю. Но что-то щелкнуло внутри — инстинкт загнанного в угол зверя, заставляющий защищаться. Подняв взгляд, и, к своему удивлению, ровно прозвучавшим голосом, с легкой, насмешливой ноткой, он всё же ответил: — Оценку? Боюсь, для полноценного анализа мне не хватает эмпирических данных. Пока что только слушаю отзывы. — Он слегка наклонил голову в сторону Джея и Сонхуна. — Они, знаешь ли, очень... красочные. Наступила секундная тишина, а затем стол взорвался смехом. Джей и Сонхун просто завывали, хлопая по столу ладонями. Даже друзья Джейка фыркнули, не сдерживая улыбок. — О, черт! — выдохнул Джей, вытирая слезу. — «Эмпирических данных»! Слышал, Джейк? Тебя только что вежливо послали в научную лабораторию! Шим, поначалу ошарашенный, медленно расплылся в широкой, заинтригованной улыбке. Его взгляд из насмешливого стал оценивающим, заинтересованным. — Ладно, ладно, — вмешался Джей, успокаивая хохот. — Знакомьтесь, раз уж вы так культурно дискутируете. Хисын, это гроза и ужас наших вечеринок — Джейк. А это его сообщники — Ни-ки и Сону. Ребята, это Хисын. Наш местный интеллектуал, который, кажется, наконец-то проявил к чему-то интерес, кроме учебников, — съехидничал друг, поймав в ответ испепеляющий и обещающий все кары небесные взгляд. Все обменялись кивками, но Джейк внезапно протянул руку Хисыну: — Ну, привет, эмпирик, — сказал он, и его пальцы сомкнулись вокруг ладони Ли. От прикосновения его кожи, теплой и слегка шершавой, по руке Хисына пробежала мгновенная, острая искра. Она ударила прямо в солнечное сплетение, заставив сердце пропустить удар. Ли почувствовал легкие мозоли на пальцах Шима и представил, как эти же руки сжимают чье-то лицо с той же властной нежностью. В глазах Джейка, пристально смотрящих на него, плясали чертики, но теперь в них читалось не просто самодовольство, а живой, неподдельный интерес. И в этой тишине, среди смеха и гомона столовой, между ними на секунду протянулась незримая, наэлектризованная нить — немое признание в обоюдном влечении. Хисын убрал руку чуть быстрее, чем следовало, чувствуя, как жар от прикосновения разливается по всему телу. Его щеки горели, но теперь не только от стыда. От желания. От понимания, что игра началась, и он, сам того не желая, только что сделал свой первый ход. Благодаря шуткам Сонхуна и Ни-ки, атмосфера за столом стала непринужденной. Смех лился легко, подколки сыпались как из рога изобилия, и даже Хисын, к своему удивлению, пару раз вставил свои замечания, которые вызывали одобрительный хохот. Он все еще чувствовал на себе взгляд Джейка, но теперь он был не таким вызывающим, а более заинтересованным. Словно Хисын из случайного зрителя превратился в интересный экспонат. Когда время обеда подошло к концу и все начали собирать свои подносы, Сону вдруг хлопнул себя по лбу. — А, точно! Чувак, Хисын, у нас есть общий чат, где мы координируемся по поводу вечеринок и прочего барахла. Тебе точно надо быть с нами. Давай номер, я тебя добавлю. Сердце Хисына на мгновение замерло. Общий чат. Значит, и Джейк там будет. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. — А... да, конечно, — он достал телефон, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Пока он набирал номер и диктовал цифры Сону, краем глаза уловил движение. Джейк стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, и смотрел на него. Не на телефон, а прямо на него. Его взгляд был тяжелым и любопытным. А потом его зубы, белые и ровные, слегка прикусили нижнюю губу. Это было небрежное, почти неосознанное движение, от которого в животе у Хисына все перевернулось. Он знал, что должен отвести взгляд и сделать вид, что не заметил, но это было невозможно. Хисын снова чувствовал, как жар поднимается по его шее, и изо всех сил старался, чтобы его голос оставался ровным, а лицо — нейтральным, пока он произносил последние цифры номера. «Не смотри на него. Не красней. Дыши.» Он мысленно повторял эту мантру, чувствуя, как каждое его нервное окончание кричит о присутствии Джейка. Он закончил диктовать и быстро сунул телефон в карман, словно обжигаясь. — Готово, — сказал Сону, улыбаясь. — Добавлю тебя вечером. Будет весело! Парни начали расходиться. Джейк последним оттолкнулся от стены. Проходя мимо Хисына, он наклонился так, что его дыхание коснулось его уха, и прошептал так тихо, что услышал только он один: — Жду твоей оценки, эмпирик. И ушел, оставив Хисына стоять с бешено колотящимся сердцем и с одним единственным, пьянящим и пугающим осознанием: он попал в самую гущу событий, и пути назад уже не было.