Какие секреты вы храните под улыбающейся маской?

Дрим очнулся от редкой дремы, пробудившись от звука скрежета поршней. Ещё один день, ещё один визит. Он подумывал, не сесть ли ему; кости уже протестовали от одной только мысли о движении. Но сейчас ему не хотелось умирать. Нужно было сесть. Он осторожно отодвинулся от острых камней стены, чтобы подняться, опираясь на локти. С него уже достаточно этих камней, пронзающих кожу, ему не нужны были новые царапины, по крайней мере, сейчас. Нет уж, спасибо. Стена могла удержаться без Дрима, что нельзя было сказать об обратной ситуации. Стекло разбилось об пол, сопровождаемое знакомым звуком растворяющихся в воздухе частиц под действием пороха. Всего одно зелье? Сегодня никакого яда — по крайней мере, пока — только здоровая доза медлительности. Никакой слабости? Поднятые ранее блоки незерита опустились обратно в пол. Шаги, казалось, эхом разносились по небольшой комнате, где Пандора держала своего главного узника. Дрим поднял усталый взгляд и увидел безумную ухмылку Квакити. Хм. Странно. Обычно он не появлялся, пока не шла кровь; он что, проспал первую часть сеанса? Это случалось нечасто. К счастью. Он украдкой проверил руку: крови не было. Вернее, не было достаточно свежей. Погоди, она всё-таки была? Квакити вернулся раньше, до того, как почистился? Он потерял ход мыслей, когда внезапное движение где-то на периферии зрения предупредило его о приближающемся ударе. Слева. Он позволил своему телу упасть, наслаждаясь мимолетным видом того, как ухмылка Квакити сменилась хмурым выражением, которое он заметил, лежа на полу. Всегда приятно. В конце концов, улыбка была здесь привилегией Дрима, и он позаботится о том, чтобы таковой и оставалась. Благословенна его маска; он был уверен, что без неё ему так легко не отделаться. Тем не менее, Дрим приготовился к следующему удару, поднимаясь. Его заторможенное тело не смогло уклониться от твёрдой поверхности, ударившись головой о колени, что фактически открыло все раны на спине. Ай. Несмотря на предыдущую вспышку бунта, Дрим не сопротивлялся, когда его запястья сковали чёрными цепями, оттенок которых он уже знал лучше, чем оттенок своей фирменной зелёной одежды. Ему нравилось, как Квакити следил за ним, пока это делал. Особенно за его ногами. Похоже, ему не понравился тот пинок, который он получил некоторое время назад. Только сейчас он на них посмотрел. Ха. «Никогда не слишком много, никогда не слишком мало. Встань ровно настолько, чтобы они знали, что с тобой нужно быть осторожнее, и, что ещё важнее, чтобы ты знал, что нужно бороться, чтобы оставаться тем, кто ты есть», — говорили Другие. Закрепив бинты, Квакити выпрямился во весь рост. С этой точки зрения он был довольно высоким. «Тц», — кудахнул он. Дрим чуть заметно вздрогнул. «Ты вечно меня отвлекаешь». Квакити поднял… книгу? Да, это была книга — он ударил ею Дрима. Книга? Неужели у него закончились творческие идеи? Или… порезы от бумаги… Ох, пожалуйста, только не снова. Не так. «Не снова? Не снова что?» Он что, сказал это вслух? Это плохо. «О чём ты, Дри-заключённый?» Растерянный тон голоса птицы к концу стал угрожающим. «Ничего», — прошептал Дрим; в последнее время его рот слишком пересох, чтобы нормально говорить. «Правда?» Вот чёрт, теперь ему стало интересно, подумал Дрим, когда его болезненно подняли за волосы. Или, скорее, за узлы. Нет, не время для таких размышлений. Дрим поплотнее сжал крылья; он даже не мог их ни увидеть, ни потрогать, но это его успокоило. «Ты уверен?» — медленно спросил Квакити, и лицо его потемнело. «Я уверен», — ответил он увереннее, чем себя чувствовал. «Правда?» Они…нет, Квакити. Повторил Квакити, широко раскрыв глаза в притворном удивлении. «Правда». Отвлечение, Дриму нужно было отвлечение. «А теперь расскажи мне, что ты приготовил на этот раз?» «На этот раз» — Дрим играл наверняка. Показывать, что он знает, сколько времени прошло, срабатывало только в том случае, если он был прав. «Ха-а. Ты ничего не скажешь, ладно?» Волосы Дрима отпустили, и он с грохотом упал на пол, его ноги горели. Когда он успел так высоко оказаться? «Было бы так забавно поиграть с чем-то, что начинает тебя умолять при одной мысли об этом…» Пинок в бок. Его молчание, должно быть, было достаточным ответом. «Но как бы мне ни было неприятно это признавать, я здесь не для этого». Он здесь не ради его мольб? Они редки, Дрим гарантирует это, но, похоже, именно они приносят ему удовольствие; единственное, чего он ищет, помимо книги о возрождении. Не отдаст её… Вместо этого Квакити протягивает ему принесённую книгу. Это книга и перо, отмечает Дрим. Такие же, как те, в которых он пишет довольно часто. Может, тоньше. Квакити трясёт ею перед глазами. Дрим поднимает взгляд, его лицо — пустая маска (ха!). «Возьми!» Ага, так вот чего он от него хотел. Ты должен это сказать, Квакити. Никогда не знаешь, что ожидать, и ничего не делать — всегда лучший вариант. К тому же, это считается бунтом, причём необычным, который не требует систематического наказания. Дрим протянул свою изуродованную руку (да, он точно ещё не умер), пытаясь действовать быстро, несмотря на медлительность, но книгу выхватили из рук. Неужели ему придется за ней гнаться?.. «Хм, нет. Ты всё запачкаешь кровью. Вот». В его руку попало зелье с брызгами. Дрим подавил шипение от неожиданного ощущения, будто стекло разлетелось на блестки на ране, и убрал руку, чтобы осмотреть её. Кожа покалывала и нарастала на плоть. Кровяные сосуды затянулись, и почти невидимые шрамы снова стали видны на неповреждённой плоти. Целебное зелье. Его левая рука, спина и колени (точнее, их отсутствие) теперь были «единственными» следами, оставшимися от последнего сеанса. Вероятно, он забыл какие-то детали. Все так болит. «Лучше. Теперь возьми». Книгу засунули в его теперь уже онемевшую, но целую (какое странное ощущение) конечность. «Пиши. «Привет». Дрим только что получил исцеление. От Квакити. Некоторые были бы благодарны и, следовательно, послушны. Дрим поднес окровавленный левый указательный палец к обложке и изобразил письмо. Квакити схватил его молниеносно. Ой! «Нет, пером! На странице!» — Квакити раздраженно вздохнул, одновременно отпуская палец под пристальным взглядом Дрима. «Ты сводишь меня с ума». Ухмылка Дрима расплылась под маской. Тем не менее, он спокойно открыл книгу и взял перо, не забыв, конечно, всё время с тревогой поглядывать в глаза Квакити. Он в совершенстве овладел искусством писать не глядя; в этой дыре можно было заниматься чем угодно. «Привет, Техноблейд!» О, он сразу же начал диктовать. Дрим удивился: неужели Квакити чему-то научился? Не то чтобы Дрима это волновало, конечно, но всё же. Довольный, он начал писать. Подождите… «Техноблейд?» — голос Дрима был хриплым скорее от смятения в голове, чем от жажды. Он оторвал перо от бумаги. Квакити снова расплылся в своей гримасе, раскалывающей лицо. Это раздражало Дрима. «Ты наконец-то понял? Да, ты пишешь этой свинье сообщение. Ты собираешься воспользоваться его услугой и попросить встречу в тюрьме». «Что? Нет!» Это был худший из возможных вариантов. «Ты его заманишь в ловушку!» Квакити погладил свой шрам на лице. Тот самый, что ему подарил Техно. «Проницательный, правда? Но это неважно. Ты всё равно напишешь это сообщение». «Нет, я отказываюсь!» — закричал Дрим во все лёгкие. С его губ сорвался звук, едва громче шёпота. «Ты отказываешься?» — Дрим поежился. «Ты отказываешься?» — повторил Квакити, подойдя ближе. Дрим с вызовом посмотрел прямо на него, не обращая внимания на дрожь его рук. «Я правильно расслышал?» — прорычал Квакити, расправив в камере свои белые крылья, чтобы выглядеть угрожающе. «Да, ты расслышал верно». Медлительность потеряла всякий эффект. И с этими словами Дрим швырнул книгу и перо в лицо Квакити. Она ударила его по его носу и стукнулась об обсидиановый пол в гулкой тишине, воцарившейся в камере. Дрожь по телу. Квакити вытащил свой незеритовый меч, стоя на том же месте. Дрим осторожно потянулся губами к небольшой металлической пластинке в маске. Она была нужна ему, чтобы он мог укусить её и подавить стоны боли, прежде чем они вырвутся наружу. Сеанс начался. Квакити шёл вперёд с мрачным выражением лица. И Дрим уже знал. Он знал, что сдастся. Но были способы сорвать план Квакити, и для этого ему сначала нужно было ослабить защиту, которую он так любил поднимать. Для этого нужно было сдаться правильно. И поэтому, когда первый удар пришелся по животу, стараясь не задеть маску — он не дрогнул, «как чемпион». Как это делает Дрим. Характерная безумная ухмылка Квакити вернулась. «О, не волнуйся. Я позаботился, чтобы сегодня я мог уделить достаточно времени для тебя». Ха, «уделить». Это было мрачное утверждение, но Дрим оценил иронию. Это означало, что это не закончится быстро. *** …И он был прав. Сеанс был бесконечно долгим; он подчинялся мечу, ножницам, кирке, мотыге… Не было такой боли, которая могла бы его сломить. Квакити это знал. Смерть была облегчением, редким во время сеанса; тот факт, что он умирал три — три? — раза, показывал, как долго длился этот сеанс. Но в конце концов он сдался. Такая роскошь, такой быстрый — быстрый? — конец никогда бы не случился, если бы его попросили о книге возрождения. Он просто не мог её дать. Никогда. И уж точно не ему. И не им. «Пиши», — сказал он. И Дрим медленно написал. «Теперь распишись. Своим именем. Как ты бы это сделал». Как будто он больше этого не сделает. И Дрим написал; он взял перо и начал подписывать. Медленно. Очень медленно. «Да ладно! Хочешь ещё кнута?! Ты можешь сделать это быстрее!» Дрим мог. Он написал Техно словами Квакити, в книге Квакити, пером Квакити, на условиях Квакити. И Квакити должен был это доставить получателю. Квакити был зол. Он ничем не мог поторопить Дрима; ему пришлось потратить кучу времени, чтобы убедить его хотя бы согласиться. И пока он не смотрел, пока терял концентрацию, уверенный в «доброжелательности» Дрима, которую он заслужил, а затем ещё несколько часов поддерживал ее, Дрим написал. Однако Квакити не знал, что Техно поймёт, что с ним что-то не так. При этой мысли Дрим лишь улыбнулся. Потому что эти слова не были написаны чернилами; они были написаны чернилами и тем, что Квакити пролил больше всего: кровью Дрима. А Техноблейд был богом крови. Гибридом свиньи.