Какие секреты вы храните под улыбающейся маской?

Дрим наблюдал, как мимо с громкими хлопками текла лава. На его лице все еще отражалось облегчение. Техно узнает. Дрим свернулся калачиком и просунул правый палец в дыру, оставленную ногой. Она лежала рядом с источником воды, в нескольких кварталах от того места, где он лежал на животе посреди камеры. Квакити не понравилось, что он вылез из ямы один после сегодняшнего «смертоносного прощания», и вот, нога пропала. Просто рутина. Квакити был постоянен в своей непоследовательности. К этому просто нужно было привыкнуть. Легче сказать, чем сделать. Потеря и отрастание конечностей всегда было странным ощущением. И под странным он подразумевал боль — не обязательно физическую. Странное ощущение призрака, когда выбрасывал отрезанную конечность. И особенно само распиливание. Отчасти поэтому он был благодарен, что сегодня рано перестал чувствовать ноги. В конце концов, он в последнее время ими почти не пользовался. В любом случае, вскоре к нему вернётся та самая боль. Как только он истечет кровью. Казалось, это всегда занимало целую вечность. Конечно же, он старался ускорить процесс вручную, когда это было возможно. К тому же, ему нужно было убедиться, что он умрёт от потери крови. Иначе это была бы напрасная смерть. «Что бы ты ни делал, сохрани то, что можешь. Не теряй то, что не вернёшь; это первый шаг к потере себя». Ага. Было холодно. Его разум уже плыл. Дрим ещё сильнее сполз на пол, его тело обмякло. Его оцепеневший взгляд устремился мимо обсидиана в пустоту. «Дрим истек кровью», — подумал он. Ещё одно сообщение потерялось на СМП, потому что у него не было коммуникатора. Сэм его уничтожил. Загробная жизнь всегда была так полна энергии. Дрим раскинул свои нематериальные руки. Взмахнул крыльями. О, как давно он не летал! Последний раз, должно быть, был до… до Томми… До того, как он причинил боль Томми. Улыбка Дрима испарилась. Серые стеклянные лихорадочные глаза смотрели на него со всем очарованием и ликованием мира. …ему не следовало сейчас об этом думать. Не следовало… Дрим закрыл глаза, преувеличивая каждое дыхание, чтобы заглушить детский смех в ушах. Он сосредоточился на впитывании энергии пустоты. Он счастлив немного восстановить связь с миром. Пытался отвлечься от мыслей о Томми. Безуспешно, но чего ты не знаешь?

***

Техно ведь не придет, да? Нет, конечно, не будет. Послание Квакити уже само по себе было странным; кровь должна была предупредить его, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что оно не было написано по воле Дрима. Успокоенный — правда? — Дрим пытался игнорировать притяжение точки возрождения к своей душе. Черпая из пустоты как можно больше энергии. Энергии, чтобы сражаться дольше. Всплеск. Вода была чуть тёплой. Дрим всё ещё удивлялся, насколько она оставалась свежей; кровь, казалось, попадала туда редко. А пустота всегда очищала Дрим. Настолько, что иногда он зудел, обнажая тело после долгого пребывания в запёкшейся крови. Прямо как сейчас. Его бледная кожа скоро снова покраснеет, оцепенело заметил он. Следуя своему обычному распорядку, Дрим выбрался из ямы. Проверил свою «новую» ногу: она функционирует, если, конечно, ноги испытывали привычную стреляющую боль с тех пор, как начались эти дни. Другая тоже работала; позвоночник зажил правильно. Не обращая внимания на следы. Он до сих пор не знал, откуда Квакити взял этот яд. Но он определённо действовал на него. И всегда действовал. Волоча ногу, Дрим пополз вперёд. К лаве. Сегодня у него не хватило смелости пойти. Ползти туда всё ещё было мучительно. И это несмотря на то, что он выровнял пол. Удивительно, но, несмотря на сложность добычи, обсидиан оказалось не так уж сложно разгладить. По крайней мере, для такой неудобной камеры это было приятно. Его всё ещё удивляло, как Сэм смог зачаровать лавой — или, правильнее сказать, водой? — всю эту комнату, лишь чтобы лишить её пленника гладкости добытого обсидиана. Скорее всего, это было связано с подозрением, что природный обсидиан труднее добывать. Громкий хлопок возвестил Дрима, что он достиг места назначения. Он прислонился к стене, в том месте, который он называл своим тёплым уголком — хотя на самом деле каждый уголок был тёплым, он просто не чувствовал этого. Он был даже невыносимо горячим. В конце концов, главная камера была заключена в расплавленную породу, а камни, если вы не знали, плавятся не очень хорошо. Отлично, теперь он стал вести себя уверенней. Тем временем Дрим продолжал поднимать ноги, принимая привычное положение: не сгибая и не разгибая, чтобы кожа оставалась расслабленной. Боль всё ещё была. Техно не придет. Дрим выбросил эту мысль из головы. Он размотал бинты на отрезанной ноге, отложив их в сторону. Затем он приблизился к ноге — уже не своей — затем к лаве. Наблюдал, как она загорается. И наконец, столкнул её со дна камеры. Она исчезла, унесенная вниз (за пределы камеры) жидкостью. Лишь лёгкий запах горелой плоти достиг его носа. Он на мгновение задумался, чувствует ли Сэм этот запах. Скорее всего, нет. Он не потерпит такого «допроса», успокоил он себя. Как будто всё, что он думал о моральных границах Сэма, было правдой. Как будто он не упускал возможности сказать ему об этом снова и снова. Воистину, Квакити и Сэм были редкой ошибкой Дрима. Он не верил, что они настолько… скоры на такую ​​месть. Он знал, что Сэм потом будет раскаиваться — если уже не раскаивался — хотя образ «Стража», похоже, исказил его характер. Что же до Квакити… Честно говоря, он уже ни в чём не был уверен. Ему не хватало слишком много информации о том, что происходило снаружи и внутри его головы, чтобы делать какие-либо выводы. Но хватит об этом. Дрим окутал свою регенерированную конечность бинтами, которые он спас. Это становилось всё труднее, учитывая многочисленные разрывы, которые им пришлось пережить; то, что он называл бинтами, больше походило на короткие лоскуты ткани, скреплённые кровью. Вечной кровью. Подняв оранжевые штаны, он прикрыл всю ногу до середины бедра. Всю рану. Он заменил марлевую повязку более чистыми кусочками, которые спрятал во время последнего визита Сэма, надзирателя. Дрим взял свою книгу. Третий дневник. Сэм… Ему давал только книги по сто страниц. Книги больше пятидесяти нельзя было класть в инвентарь; он хотел убедиться, что Дрим не сможет их спрятать. Ну, не так. В любом случае, не то чтобы его посетители особенно интересовались короткими записями, не говорящими практически ни о чём. Нет, они предпочитали те, что он написал зашифрованными. Именно для того, чтобы они не смогли их расшифровать. Честно говоря, эти книги были для них столь же бесполезны; они содержали лишь мысли, размышления и то, что нужно было запомнить. Например, его имя. Так что они бесполезны. Если бы… Но он никогда не стал бы показывать им свои книги. Дрим улыбнулся про себя, взял перо и обмакнул его кончик в чернила. Только в их снах. Запись № 123 Предположительно 23–22 мая 2021 года Забавное число. С момента моей последней записи Квакити приходил дважды. Один раз по обычному распоряжению, а потом чтобы заставить меня написать сообщение Техно. Воспользоваться услугой, чтобы попросить его придти. Мне удалось капнуть на него своей кровью. Техно не придёт. Он бросил зелье мне на правую руку. Ногти немного отросли. Хотя и не полностью. Я снова умер. Яд не ослабел. Но я бросил книгу ему в лицо; выражение его лица было таким… Я искренне насладился. Это воспоминание послужит мне хорошую службу. Если Квакити сказал правду, он, возможно, не вернётся так скоро. Через неделю, сказал он. Вода всё ещё чистая. Волосы спутались, не верю, что я снова смогу их расчесать. Сэм по-прежнему не появляется. Лава громко хлопает в ушах. Ах да, и, возможно, не прошло и двух дней. Я ещё не умер, когда Квакити пришёл во второй раз. _____ Запись № 124 Предполагается, что это 23 мая 2021 года. Картошка упала. Прошёл день. Квакити не пришёл. Могу с уверенностью сказать, что ему стоило приехать; такой картошки у меня не было с момента написания №63. Значит, он наконец-то сказал правду. Я перечитал записи. Отполировал холодный угол осколком обсидиана, облепленным бинтами и кристаллизованной кровью. Сегодня шум лавы раздражает меня больше обычного. Я пытался поспать ещё немного, но безуспешно. Мне было так скучно, что я распутывал весь этот клубок волос. Это заняло у меня так много времени, что, кажется, прошло уже 24 часа с момента моей последней записи. Дрим поднял взгляд к потолку. Он не хотел писать слишком много; запас книг у него, может быть, и в изобилии, но он был ограничен. Он очень сомневался, что Сэм будет настолько щедр, чтобы дать ему ещё. К тому же, руки у него болели от затянувшейся борьбы с волосами. Кроме того, его приговор был — пожизненное заключение; независимо от справедливости приговора, он должен был находиться здесь до тех пор, пока не умрет окончательно. И он определённо переживёт Сэма и всех обитателей сервера, за исключением, разве что, Фулиша и Филзы, — в антисанитарных условиях или нет. Он также переживёт свой запас (отравленной) картошки. Он даже не будет знать, когда остальные уйдут. Он действительно может остаться здесь, пока не сгниёт, совсем один — забытый — и слишком напуганный, чтобы испытывать судьбу. Какие удручающие мысли. _____ Запись № 125 Предполагается, что это 24 мая 2021 года. Мне дважды доставалась картошка. Одна была здоровая, другая отравленная. От Квакити всё ещё нет и следа. Сейчас я так жалею о своих часах. По крайней мере, после того, как они сгорели, я мог как-то отслеживать время по визитам Квакити; теперь же, не зная, сколько времени прошло, сидеть без движения целый день гораздо хуже, чем в первые несколько недель бездействия. Сэма тоже не было видно. Вода по-прежнему чистая. Техно не придет, да? _____ Запись № 126 Предполагается, что это 25 мая 2021 года. Ни Квакити, ни Сэма. Никаких изменений в воде. Я попытался «помыться» фиолетовыми слезами плачущего обсидиана, это заняло безумное количество времени, но сработало. Вроде как. Моя рука фиолетовая. По крайней мере, это меня занимало. Я и забыл, как быстро я естественным образом пачкаюсь, если не умираю. Я съел отравленный картофель впервые за долгое время. Теперь, когда я не умираю, мне приходится есть чаще. Как я и подозревал, моя сопротивляемость ядам снова чудовищно высока. Это навевает плохие воспоминания. Это также означает, что отравленный картофель официально стал для меня лучшим источником пищи, чем обычный. Мне это не нравится. Честно говоря, ему, наверное, уже пришлось бы выпить яд прямо из новой бутылки, чтобы добиться эффекта. Даже обычные зелья Квакити с паучьими глазами в последнее время не действовали дольше десяти секунд; он не знал, почему сомневался в своем сопротивлении. Вероятно, бессмысленная надежда на то, что все было по-другому. «Ты не монстр. У тебя просто чудовищно высокая толерантность. У всех нас она есть. Мы что, монстры в твоих глазах?» — говорили другие. Другие… Ах, как же он сейчас скучал по старым временам — были ли они хороши? Нет. Он тосковал не по прошлому. Он тосковал по времени, проведенному с Ними. Ох, как же он скучал по Бэду. И Джорджу. Сапнапу… Он действительно скучал по всем. Даже по Квакити. Изоляция — это плохо. _____ Запись № 127 Вероятно, не 26 мая 2021 года. Мне пришлось съесть оставшуюся отравленную картошку, чтобы не умереть с голоду, а новой не было. Однажды я даже умер (скрутив шею, классика. Я же сказал, больше никакой лавы), чтобы избавить себя от мучений голодной смерти. Признаюсь, я не хотел прекращать свою деятельность из-за нехватки еды, но всё же. Прошло слишком много времени; похоже, Сэм вручную управляет диспенсером. Значит, я не могу измерять время таким способом, единственным оставшимся. Я понятия не имею, какой сегодня день, мои предыдущие измерения, вероятно, ещё более неточны, чем я предполагал. Но я продолжу считать. Как и было сказано, ради моего рассудка. Пустота ощущалась странно, но я не могу понять, что именно изменилось. Никакого Квакити. Никакого Сэма. Вода по-прежнему чистая. _____ Запись № 128 Вероятно, не 27 мая 2021 года. Никакого Квакити. Никакого Сэма, никакой картошки. Вода по-прежнему чистая. Я посмотрел туда, где раньше были мои часы весь «день». Я уснул рядом с лавой. Теперь я знаю, что мои волосы всё ещё огнестойкие, в том смысле, что они не загораются. Приятно знать; так же удручающе, как и яд. К сожалению, я всё ещё в тепле. Я снова начал играть музыку. Чтобы заполнить тишину. С прошлого раза лучше не стало, особенно потому, что я больше не мог петь. Думаю, скоро нырну в лаву. К чёрту хорошие решения. Мне нужно исследовать пустоту тоже… _____ Запись № 129 Вероятно, не 28 мая 2021 года. Я так и сделал. Нырнул в лаву. Ощущение странное и приятное. Или, может, не такое уж странное; это лучшее, что я получал за последнее время. Мне даже удалось мельком увидеть, что снаружи — опять обсидиан, но это что-то! Нет. Не думай о том, что это значит. НЕ ПОДДАВАЙСЯ ИСКУШЕНИЮ. Картофель выпал из автомата. Четыре. Сэм тогда забыл немного. Значит, прошло, наверное, два дня с момента последнего падения; удивительно, но я, похоже, хорошо посчитал. Мои внутренние часы тикают. Никакого Сэма. Никакого Квакити. Вода по-прежнему чистая. Ты же знаешь, что не заслуживаешь этого. _____ Запись № 130 Вероятно, не 29 мая 2021 года. Сегодня я увидел в воде пылинку. Я некоторое время пристально наблюдал за ней. Долго. Должно быть, это был обычный комок пыли. Может, я потерял несколько волосков? Это остатки картофеля? Никакого Сэма. Никакого Квакити. Вода, негазированная, чистая. Я принёс этот кусочек пыли. Выставил его на кафедре. В конце концов, это нечто, что стоит отметить в этой камере. Даже драгоценное. Неужели мне придётся провести десятилетия в таком состоянии, пылая от волнения к одному кусочку пыли? _____ Запись № 131 Вероятно, не 30 мая 2021 года. Никакого Квакити. Никакого Сэма. Вода по-прежнему чистая. Я снова попытался связаться. Безуспешно. Даже в пустоте — только энергия. Два вида? Один кажется чужим. Я не видел других, как говорил Томми. Только иллюзии… Я начал отмывать засохшую кровь. Ничего, кроме обсидиана, я не заметил. Лава шумит. Обсидиан липкий. Я одинок. (И не поэт, хаха) Ха. _____ Запись № 132 Вероятно, не 31 мая 2021 года. Ладно, я думал, что просто просчитался, но уже определённо прошла неделя. Где Квакити? Он никогда не даст мне больше времени, чем со мной договаривался. Неужели он забыл? Он понял, что приезжать сюда — слишком большая проблема из-за пустяков? Я слишком много боролся? Это было неиссякаемым источником беспокойства для Дрима. Он знал, что такое может случиться. Быть забытым. Оставленным позади. И для пленника это участь хуже пыток, он знал. Труп пережил это. Было ли это началом конца? Неужели у него не было возможности сохранить рассудок хотя бы до тех пор, пока это положено человеку? Чтобы не прожить жизнь, укороченную безумием. Как Ветеран. Ох, он не хотел закончить как Ветеран. Он поклялся этого не делать. Он знал, что ему пришлось сражаться. Просто ради борьбы. В этом он не был неправ; он знал. Но было ли то, что он знал, верным? В конце концов, именно эта вера и привела его в тюрьму. Нет, нет. Он не мог не бороться; он бы потерял себя. И разве не Дрима Квакити хотел пытать ради книги о возрождении? Нет. Он был прав, сражаясь. Но, возможно, ему стоило меньше проявлять слабость после этого. Сделать свои крики более значимыми. Может быть. ____ Запись № 133 Предполагается, что это не 1 июня 2021 года. С не-днём рождения тебя, Техно, пожалуй. Лучший подарок, который я могу тебе «подарить», — это не застревать здесь. Так что не приходи. Не застревай тут. Мне достался хороший осколок обсидиана. Я назвал его Осколок (креативно, знаю). Я использовал его, чтобы очистить холодный уголок от всей крови. Целый блок, без единого следа коричневого цвета. Ничего не произошло. Должно быть, что-то изменилось. Раньше такого не было. Что они сделали? Связано ли это как-то с ядом? Странное ощущение из записи №11? Две энергии в пустоте? Сами клеточные стенки? Всё в порядке снаружи? У меня тревожное предчувствие. Я… В груди стало слишком тесно. Перо Дрима упало на пол. Книга присоединилась к нему. Затем Дрим. Он сжал грудь, тяжело дыша. Неужели, перенеся это на бумагу, оно стало казаться реальным? Что-то было не так. Он чувствовал, как его кровь стекает в пол, в тот самый пол, который он с таким трудом расчистил. «Это нехорошо», — подумал Дрим. Черный цвет заслонил его зрение.

***

Дрим медленно приходил в себя. Голова стучала, грудь горела. Не было сил пошевелиться или даже открыть глаза. Он остался лежать на полу, превратившись в сплошную массу плоти без малейшего напряжения. Он не знал, сколько времени пролежал в таком состоянии. Возможно, дольше, чем он был без сознания; это его не удивило бы. Когда пол наконец перестал тянуть его за собой — а может, и спустя какое-то время, он просто очень устал, — он поднялся. Вернее, приподнялся на локтях. Он открыл глаза и увидел яркий свет: лаву. Сморгнув набежавшие слёзы, он огляделся. Он всё ещё сидел в холодном углу, в той же камере. Книга неприятно врезалась в бедро. Он чувствовал себя опустошенным. И не только потому, что был голоден. Решив что-то с этим сделать, Дрим дополз до раздатчика над водопоем, борясь со сном. Он плеснул себе в лицо немного (чистой, она же чистой и останется) воды, а затем окунул туда руку, чтобы достать картошку. Он поймал пять. Он был уверен, что их было пять; единственным плюсом того, что они были сырыми, было то, что они не рвутся, несмотря на долгое замачивание. Он был без сознания два с половиной дня. По крайней мере, заметил он. Это должно было его встревожить; но, честно говоря, один-два дня без сознания в этой камере были бы весьма кстати. Нет, его беспокоило состояние Мира. Он съел две обычные картофелины. И подумывал съесть отравленные. Он не был сыт, но голодал уже какое-то время, а сырой картофель, да ещё и отравленный, в данном случае был не лучшим вариантом. К тому же, он понадобится ему на случай, если он потом начнёт голодать. Потому что до тех пор, пока это было возможно, у него не было возможности посетить пустоту. ---- Запись № 134 Предполагается, что это не 4 июня 2021 года. Избавление от крови никого не привлекло: ни Сэма, ни Квакити. Я начинаю серьёзно сомневаться, что за мной вообще кто-то следит. Я начал добывать блок плачущего обсидиана возле лавы, чтобы проверить. И то, и другое. Вручную. Не буду рисковать своим добрым осколком ради такой бессмысленной затеи. Кровь не вытекла, когда я её очищал. Это не к добру. Я попробовал съесть отравленную картофелину, а потом пойти в холодный угол. Как я и думал, это высосало из меня всю энергию, которую я только что накопил. Мне удалось вовремя отойти, но теперь я снова почти голодаю. И ещё больше беспокоюсь. Я постоянно чувствую себя измотанным. Сон, кажется, только утомляет меня больше. Я волнуюсь, но ничего не могу с этим поделать. Вода по-прежнему чистая. Мне одиноко. Мне почти хочется, чтобы Техно действительно пришел. Почти. ____ Запись № 135 Предполагается, что это не 5 июня 2021 года. Меня больше не истощает холодный угол. Проблема решилась сама собой? Я рад. Но я всё равно не пойду в пустоту, пока у меня не останется выбора. Утренняя картошка не утолила мой голод. Скоро придётся либо голодать, либо покончить с собой. Никакого Квакити. Никакого Сэма. Вода по-прежнему чистая. Вообще-то, Сэм только что зашёл! Он взглянул на меня и бросил мне стейк. Стейк! Он даже позволил мне оставить его, чтобы потом полакомиться. Он был такой вкусный! Я не доел, не смог бы, но это будет приятной переменой на ближайшие несколько дней. Он заставил меня снова залить кровью холодный угол. По крайней мере, я мог бы сделать это сам, и я заранее полагал, что Мир стал «лучше». Сэм не против Осколка! Он даже вручил мне (вручил мне!) рулон бинтов после этого. Из них получаются классные браслеты, наверное? Дрим не стал заострять внимание на том факте, что Сэм спокойно отнесся к специфическому использованию Осколка, который он ему показал. Он этого не сделал. Это ерунда. Конечно, это ерунда. Он не должен был видеть. Кстати, он что, не видел дыру в плачущем обсидиане? То есть, я выбрал этот блок именно поэтому, но всё же. Похоже, это подтверждает, что он за мной не следил. Неужели? Он всегда проверял перед тем, как войти, и я копал, когда поршни начали двигаться. Сэм также сказал, что ко мне скоро придёт ещё один гость. Надеюсь, это будет Квакити. Да ладно, я же лгал, когда говорил, что хочу увидеть техно! Но, честно говоря, Дрим знал, что это не Квакити. Не было нужды скрывать свои раны от главного виновника этого всего. За исключением ног. Ноги Квакити видеть не хотелось. Это был кто-то другой. Ну что ж, будем надеяться, что все будет не так плохо. _____ Запись № 136 Предполагается, что это не 6 июня 2021 года. Мне холодно. Это из-за потери крови? Никто не пришёл. Я что, опять перепутал дни и ночи? Значит, я встретил Сэма рано утром, ведь это было ещё до появления картофеля, который, как я думал, предвещал наступление ночи. Он что, солгал? Скорее всего, нет… Посетителям следовало бы сообщать о себе заранее; молчание Квакити имело бы смысл, если бы они пытались скрыть свои действия от упомянутого посетителя. Хотя я не думаю, что более свежая кровь и бинты помогут. Если сейчас утро, то мне придется ждать визитов еще несколько часов. ----- Он был прав. Через время, что он считал как за пару часов, характерный звук поршней, лихорадочно активирующихся и деактивирующихся, отозвался в стенах хранилища Пандоры. Щелкнули дозаторы, и лавовый занавес начал опускаться. Дрим услышал голоса, искажённые эхом; неузнаваемые. Блоки незерита поднялись, прежде чем он успел взглянуть на людей по ту сторону, лёжа перед своей — единственной — мебелью. Он распределил вес на руки, напрягая зрение, чтобы лучше видеть. К чёрту достоинство. Мост активировался. Дрим ждал, тревога росла. Пожалуйста, не Техно. Пусть он не будет таким глупым. На полу перед ним выросла тень. Большая тень. Он скрестил пальцы крепче. Пожалуйста, только не Техно, кто угодно, только не он! И пока он молился, тень росла, и над блоками показалась огромная фигура… Техноблейда. Конечно, черт возьми.