Часть 3
20 октября 2025 г., 13:01
Волк покончил с перевязкой, на удивление, быстро, и предложив блондину опору в виде своего плеча, помог ему встать на ноги.
— Теперь уж точно не пропаду? — с намёком спросил он, опираясь на плечо спутника.
Волк лишь фыркнул, но его уши нервно дёрнулись,
— Если будешь слушаться, то нет.
Оставшийся путь они проделали почти в молчании, но оно было уже иным — не враждебным, а усталым и немного смущённым.
Волк вёл уверенно, обходя невидимые в темноте кочки и низко нависшие ветви. И вот сквозь частокол стволов наконец показался слабый свет — луна, освещавшая знакомую, протоптанную тропинку.
— Вот и она, — тихо сказал Волк и остановился, — Прямо по ней, никуда не сворачивая, дойдёшь до опушки. А там уже и деревня твоей бабушки будет видна.
Блондин посмотрел на тропу, затем на Волка. В лунном свете его рубиновые глаза казались темнее, почти тлеющими алыми углями.
— Идём со мной, — сказал он неожиданно твёрдо, не оставляя места для возражений. — Ты спас мне жизнь. Наименьшее, что я могу сделать, — угостить тебя чаем. Бабушка очень любит гостей.
Волк хотел было отказаться, привести десяток причин, почему это плохая идея, но под упрямым взглядом блондина все они показались мелкими и незначительными. Он молча кивнул.
Дом бабушки, маленький и уютный, стоял на самом краю леса. Но, в его окошке, не горел приветливый свет.
— Хмм... Интересно. Обычно бабушка в это время никуда не уходит. — задумчиво пробормотал парень, как вдруг услышал знакомый голос из-за соседского забора:
— Вот так сюрприз! Здравствуй, красавчик, ты чуть припозднился. Твоя бабуля ушла минут двадцать назад, к Марфе. Сказала, останется у нее на ночь. Они, вроде как, собирались варенье из земляники варить.
Сосед-старичок.
Блондин знал его с детства. Милый мужчина.
Парень на мгновение застыл, затем медленно повернулся к Волку и натянул уголок губ,
— Вот как... Получается, мы одни.
Он достал запасной ключ из-под крыльца и распахнул дверь. В доме, по-привычному, пахло сушёными травами и яблоками. Родной аромат, знакомый ему с детства.
Блондин прошёл к печи и через несколько минут растопил её, разливая по комнате тёплое, живое пламя из щелей между кирпичами.
Волк расхаживал по дому, осматривая каждую комнату: ему было так уютно и хорошо в этом месте, и он даже перестал напрягаться из-за всей этой ситуации, что была в новинку. Впервые в жизни он был в гостях у человека.
Блондин не сводил с Волка взгляда, с интересом наблюдая за тем, как плавно двигался его хвост и задорно подрагивали кончики ушей.
Но, вскоре на плите зашипел медный чайник с заваркой, что наполнил дом ароматом крепкого чая.
— Садись, — сказал блондин, кивнув в сторону массивного деревянного стола. — Чай готов. Или ты предпочитаешь что-то покрепче? У бабушки, кажется, была настойка.
— Чай... чай в самый раз, — отозвался Волк, наконец-то опускаясь на стул.
Его хвост нервно подёргивался, обвиваясь вокруг ножки. Всё это было так странно. Он, лесной дух, пугало местных детей, сидит в уютном человеческом доме, смотрит, как тот, кто совсем недавно считал его врагом, разливает по глиняным кружкам горячий чай.
Блондин поставил корзину с пирожками и кружку перед собеседником, а сам, обвив свою тару длинными пальцами - уселся напротив,
— Ты был хорошим мальчиком, поешь. — ухмыльнулся он, подперев подбородок рукой, — Хотя, я мог бы угостить тебя чем-то более... Интересным.
— Спасибо, но не стоит, я ведь волк, нам нет нужды есть каждый день. Одного чая будет достаточно. — улыбнулся Волк, искренне не поняв намёка.
Тишина в комнате повисла густая и звенящая, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в печи. Аромат чая смешивался с запахом сушеных трав, создавая душную, почти осязаемую атмосферу.
Волк сделал глоток из глиняной кружки, стараясь не смотреть на собеседника. Его уши были настороженно подняты, а хвост беспокойно шевелился. Он чувствовал себя не в своей тарелке под этим пронизывающий взгляд...
Блондин не спеша отпил из своей кружки, потом поставил её на стол с тихим стуком. Его алые глаза, отражавшие огонь в печи, пристально изучали Волка, скользя по его лицу, шее, задерживаясь на ошейнике с шипами.
— Знаешь, — начал он наконец.
Его голос стал низким и намеренно небрежным, но в нём слышалась сталь, — Я тут подумал...
Он откинулся на спинке стула, и уголок его губ пополз вверх в медленной, хищной ухмылке.
— Ты там, в лесу, так хорошо работал языком... Зализывал мою рану. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Может быть, вылижешь кое-что ещё?
Сначала Волк просто не понял. Его чёрные глаза широко распахнулись от наивного недоумения. Он моргнул, его пушистые уши дёрнулись. Но потом, по мере того как смысл слов медленно доходил до его сознания, по его лицу разлился густой румянец. Он поперхнулся, едва не выронив кружку.
— Ч-что?.. — выдавил тихо он.
Но Блондин уже поднимался с места. Его движения были плавными, полными скрытой силы, как у большого хищника. Он обошёл стол, и прежде чем Волк успел отреагировать, отшатнуться или вскочить, жилистая рука с длинными пальцами подцепила шипастый ошейник на его шее.
— Ты понял, не нужно притворяться наивным, — тихо пробормотал Блондин, дёрнув за ошейник, тем самым заставляя Волка встать.
Тот подчинился под давлением силы, отчаянно пытаясь отвести взгляд.
Сердце колотилось, как пойманная птица в клетке. А рубиновые глаза пылали так близко, что в них можно было утонуть,
— Не волнуйся, больно будет, но не долго.
— Постой... это... — попытался запротестовать Волк, но его слова тут же были заглушены жадным и грубым поцелуем.
Зубы инстинктивно разжались, впустив горячий язык внутрь, что сразу же стал хозяйничать и бесцеремонно ласкать.
Волк глухо застонал, уперевшись ладонями в мощную грудь блондина, но тот был в разы сильнее и до непозволительного настойчив, постепенно углубляя поцелуй.
Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Блондин отстранился, оставив Волка с запекшейся кровью на губах и потерянным взглядом. Его собственное дыхание было ровным, лишь чуть более учащенным, в то время как грудь Волка тяжело вздымалась,
— Довольно прелюдий, — тихо, но весомо проговорил блондин, а его рубиновые глаза сузились, словно у кошки, поймавшей мышь. Он все еще сжимал в руке ошейник, не давая Волку отступить.
Живой, почти осязаемый трепет пробежал по телу серого. Он попытался откинуть голову, инстинктивно пытаясь высвободиться, но железная хватка лишь усилилась.
— Встань на колени, — приказал блондин, и в его голосе не было просьбы. Это был приказ, сказанный спокойным голосом.
Протест, готовый сорваться с губ Волка, застрял в горле, задушенный этим пронизывающим взглядом.
Он медленно опустился на колени на прохладный деревянный пол. Его хвост беспомощно поджался, а уши прижались к волосам. Черные глаза смотрел снизу вверх, чувствуя, как его охватывает странная смесь унижения, страха и пьянящего возбуждения.
Блондин расстегнул пряжку на своих штанах. Звук прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко. Он освободил свое возбуждение — твердое, почти болезненно налитое кровью, и оно оказалось прямо перед лицом Волка.
— Открой рот, — скомандовал блондин, и его пальцы вцепились в пепельные пряди, чтобы мягко направить его голову.
Волк замер на мгновение, глаза, полные немого вопроса и стыда, смотрели на тяжелый, пульсирующий член. Запах был густым, мускусным, чисто мужским и до неприличия доминирующим. Он чувствовал исходящее от блондина тепло и слышал его ровное, властное дыхание,
— Я сказал, открой рот, — повторил блондин, и в его голосе появилась стальная нотка нетерпения. Он слегка потянул волосы, заставляя Волка вскрикнуть от неожиданной боли, и в этот миг его губы разомкнулись.
Этим моментом блондин и воспользовался. Он вошел резко, заполнив собой всё влажное пространство.
Волк подавился, его тело напряглось, инстинктивно пытаясь отодвинуться, но рука в его волосах держала мертвой хваткой.
— Успокойся, — блондин говорил тихо и спокойно, но его действия были далеки от нежности. Он начал двигать бедрами, неглубоко, но ритмично, приучая горло Волка к своему размеру. — Дыши глубже через нос. Вот так.
Волк зажмурился, слезы выступили на глазах от рвотных позывов. Он был полностью во власти этого человека, пленником его силы и своей собственной странной покорности. Его руки невольно скользнули по бёдрам парня, цепляясь пальцами за ткань брюк.
Блондин наблюдал за ним с тем же хищным интересом, что и в лесу. Его алые глаза не отрывались от запрокинутого лица, от сомкнутых век, от губ, растянутых вокруг его плоти. Он ускорил ритм, движения его стали увереннее, глубже.
Глухие, влажные звуки заполнили комнату, смешиваясь с потрескиванием дров в печи и прерывистым дыханием Волка.
Одну свою руку блондин убрал с волос и положил на затылок Волка, нежно поглаживая его, и в то же время контролируя глубину. Другой же рукой он взялся за основание своего члена, выстраивая нужный угол.
— Да, так хорошо, — он прорычал низким и хриплым голосом от нарастающего наслаждения. — Готовься принять меня целиком..
И он вошел глубже, чем заставил Волка издать глухой, сдавленный стон. Слезы потекли по его вискам, но он уже не пытался сопротивляться. Наоборот, его тело начало отвечать на это грубое вторжение. Его хвост, до этого поджатый, неуверенно дрогнул, а затем начал медленно вилять, выбивая нервную дробь по полу, а собственное возбуждение стало давить на тесные штаны, становясь все более нестерпимым.
Блондин заметил это, и на его губах появилась торжествующая ухмылка,
— Нравится, да? — он прошептал, на мгновение замедляя движения, — Быть на коленях. Слушаться и подчиняться кому-то.
Он не ждал ответа. Его бедра вновь задвигались в ускоряющемся темпе. Напряжение в его теле нарастало, мышцы живота напряглись. Он сжал пальцы на затылке Волка, прижимая его к себе ещё ближе, полностью контролируя движения.
— Сейчас... — его голос сорвался на хриплый шепот. — Глотай.
Волк почувствовал, как тело над ним содрогнулось, а затем после громкого рыка, выпущенного сквозь стиснутые зубы, горячая волна заполнила его горло.
Он проглотил всё, подчиняясь приказу, чувствуя, как пульсирует член блондина. И сам не понимая от чего, он осторожно выпустил его из своего влажного плена и принялся облизывать основание и налитую головку, собирая на язык оставшиеся капли спермы.
— Даже так? — удовлетворенно ухмыльнулся парень.
Отстранившись, Волк тяжело дыша провёл кончиком языка по контуру губ и резко поднялся с колен. Прежде чем Блондин успел что-либо сказать или приказать, Волк набросился на него с поцелуем. Глубоким, властным, полным того самого звериного инстинкта, который дремал в нём до этого момента. Его язык, только что пассивно принимавший, теперь сам стал нападать, исследуя и требуя.
Парень, удивлённый такой внезапной переменой на мгновение застыл. Но удивление быстро сменилось одобрительным, низким рычанием где-то в груди. Его руки схватили Волка за бёдра, сжимая упругие мышцы сквозь ткань штанов. Он отвечал на поцелуй с той же дикостью, их зубы стукались, дыхание сплеталось воедино.
— Ну что, поймал свой момент, зверёк? — прохрипел Блондин, отрываясь от его губ и прижимая лоб ко лбу.
— Заткнись, — выдохнул Волк хриплым голосом от недавнего напряжения в горле.
Эта наглость, это дерзкое самоуправство возбудили Блондина ещё сильнее. Одним плавным, мощным движением он подхватил Волка на руки, и тот обвил его шею руками, вцепившись пальцами в белую рубашку, всё ещё расстёгнутую и запачканную кровью.
Блондин понёс его по узкому коридору, в ту самую маленькую комнатку, что бабушка держала для гостей. Дверь отворилась с лёгким скрипом, обнажив просторную комнату с большой дубовой кроватью, что была застелена льняным покрывалом.
Он опустил Волка на матрас, и тот принялся стягивать с себя одежду.
Черная ткань в мгновение оказалась на полу, тем временем как её хозяин откинулся на локти, сверкая чёрными глазами в полумраке комнаты, освещённой лишь узкой полоской лунного света из-за занавески.
Без единого слова, с тихим стоном, он перевернулся, и встал на четвереньки, выгнув спину в идеальную, соблазнительную дугу.
Его пушистый хвост, индикатор его настроения, поднялся и застыл в воздухе, нервно подрагивая, завлекая взгляд к аппетитным формам.
— Тебе нужно письменное приглашение? — спросил он, когда подметил промедления в действиях партнёра.
Блондин хмыкнул и сбросил с себя испачканную рубашку, обнажив торс, покрытый гладкой кожей и рельефными мышцами. Его рана, туго перевязанная красной тканью, лишь подчёркивала дикую, брутальную эстетику. Но плащ по-прежнему был на его плечах:
— Где это было видано, что бы Волк добровольно прыгал в тарелку к «Красной шапочке»? — длинные пальцы стянули штаны, и они тяжело упали на пол.
— «Красная шапочка», а для чего тебе двадцати сантиметровый агрегат? — закусил губу Волк, предположив на глаз какую длину он брал в рот.
Блондин испустил тихий смешок и скользнул руками к капюшону, накидывая его на голову:
— Для того что бы как следует оттрахать тебя, непослушный щенок.
Член, снова твёрдый и готовый, почти болезненно пульсировал в такт бешено колотившемуся сердцу, и сжав его в ладонь, блондин сделал шаг к кровати, вставая позади Волка на колени.
Рука сделала несколько движений по основанию вверх-вниз, собирая влагу; а вторая - легла на округлые бёдра Волка, сжимая их, и чуть оттягивая для того, что бы колечко мышц было в более открытом доступе.
Пальцы, смоченные слюнями и остатками спермы с члена, коснулись тугого входа, чуть применяя силу, но даже от этого Волку стало уже неприятно,
— С-стой, «Красная шапочка», может быть начнешь хотя бы с одного?
— Как мило, — прищурив глаза, пробормотал Блондин и отогнул один палец в сторону. Остался лишь один указательный.
Проведя несколько раз по напряженному входу кончиком пальца, он резко надавил и настойчиво скользнул внутрь.
Волк вскрикнул, содрогнувшись всем телом. Боль была острой и обжигающей, его пальцы вцепились в льняное покрывало, белые костяшки выступили наружу,
— Ч-черт... — вырвалось у него, пока он пытался привыкнуть к этому грубому вторжению.
— Тихо, щенок, — блондин не стал ждать, он начал двигать пальцем: короткие, выверенные толчки, растягивающие тугую плоть изнутри. — Так тесно...
Вскоре к первому пальцу присоединился второй.
Боль сменилась глубоким, давящим дискомфортом, заставляющим Волка тихо скулить и нервно вилять хвостом:
— Мне всё ещё больно. — пожаловался он, на что блондин вдруг шлёпнул его по ягодице и шикнул:
— Так ты бы расслабился!
Волк, вздрогнув от неожиданности, издал тихий стон. А блондин продолжал просачиваться пальцами глубже, нащупывая внутри то место, что заставило бы Волка забыть о боли.
И он нашел его.
Резкий, электрический толчок пронзил Волка с ног до головы. Его тело вздрогнуло, из горла вырвался протяжный сладостный стон, заставивший Блондина сделать повторное движение пальцами для того, что бы снова его услышать.
— Вот оно, — с торжествующим садизмом прошептал блондин и принялся методично водить по тому самому чувствительному бугорку.
Боль смешалась с волнами нарастающего, неприличного удовольствия. Сопротивление Волка было сломлено. Его тело само начало подаваться навстречу пальцам, ища больше этой грубой стимуляции.
— А сейчас тебе всё ещё больно? — ухмыльнулся парень уже перейдя с плавных движений рукой на более резкие.
— Мх... Нет, хорошо! — запрокинув голову простонал Волк, а затем приложил уши и взмолился, — Пожалуйста, «Красная шапочка» войди в меня сейчас...
— Ну, раз ты так вежливо просишь... — голос Блондина был низок и хрипл, будто наждачная бумага, скользящая по металлу.
Он медленно вывел пальцы, наблюдая за тем как проход стал судорожно сжиматься.
Пустота, оставшаяся после вторжения, заставила Волка бессознательно выгнуть спину сильнее, немым жестом требуя заполнения. Но Блондин не спешил. Он провел головкой своего члена по влажной, воспаленной коже, скользя промеж ягодиц и собирая влагу, но не входил.
И когда Волк нахмурился и уже было хотел спросить, в чем причина очередного промедления, Блондин резко вошёл в него мощным рывком, который выбил из груди обрывистый крик.
Это было больно. Пальцы даже близко не стояли с тем, как толстый и упругий член раздвигал сопротивление, заставляя мышцы гореть огнем растяжения.
Волк уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить громкие стоны боли.
— Я ведь говорил: дыши глубже иначе потеряешь сознание... — проворчал Блондин, застыв и давая ему время привыкнуть. Его собственные мускулы дрожали от напряжения сдержанной силы, а давление внутри партнёра сводило с ума.
Но Волк так и продолжал скулить в подушку, из-за чего Блондин обхватил его запястья и натянул их на себя, тем самым отрывая бледное лицо от преграды, что мешала свободно дышать,
— Делай вдох, сейчас же. — усадив Волка на свои колени спиной к себе, приказал парень.
В такой позе плоть Блондина проникала ещё глубже, из-за чего его партнёр откинул голову назад, прильнув затылком к его плечу:
— «Красная шапочка», ты кажется упираешься своим возбуждением прямо в мои лёгкие. Я даже не могу вдохнуть нормально. — прерывисто прошептал Волк, бросив взгляд в рубиновые глаза, в которых пылало пламя.
— Сейчас я начну двигаться. Каждый раз когда я буду выходить - вдыхай, а когда входить - выдыхай. Хорошо?
— Д-да, только не резко, ты слишком большой...
— Понял. — качнул головой блондин и склонившись к лицу Волка прильнул носом к его щеке, вдыхая аромат кожи,
— Вдыхай, — шепнул он, приподняв бедра партнёра так, что член почти полностью выскользнул из него, а затем снова стал насаживать его обратно, приказывая — Выдыхай.
Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным громкими вдохами и выдохами.
Блондин дышал как загнанный зверь — низкое, хриплое рычание вырывалось из его груди с каждым мощным толчком. Одна его рука задава ритм бедрам Волка, а другая, сжимала грудь с набухшими сосками, то пощипывая, то покручивая в разные стороны.
Его красный плащ, все еще накинутый на плечи, развевался при каждом движении, а капюшон сполз на лоб, отбрасывая тень на пылающие рубиновые глаза.
Волк уже не мог сдерживать звуков. Его собственное дыхание превратилось в прерывистые, хриплые стоны, которые тонули в скрипе кровати и рычании партнера. Пальцы одной ладони цеплялись за предплечье руки, что ласкала его грудь, а другой - сжимали скомканное льняное покрывало.
Он то закусывал нижнюю губу, обнажая клыки и улыбаясь от удовольствия; то раскрывал рот в беззвучном стоне боли, когда блондин входил в него под неудачным углом.
Хвост, некогда нервно подрагивавший, теперь бессильно болтался, повинуясь неистовому качанию его тела.
Скрип, шлепки, хрипы, рык и влажные звуки слияния губ с губами — все смешалось в один непрерывный, грубый поток музыки, говорящей куда красноречивее любых признаний.
И этот хаотичный, неприличный шум не стихал, нарастая и подчиняясь лишь одному — неистовому, безостановочному ритму, что задавало тело Блондина, вгоняющее себя в Волка снова и снова, будто пытаясь стереть грань между ними.
Казалось, так будет продолжаться вечно — этот бесконечный танец на грани боли и наслаждения, залитый лунным светом и оглашаемый непристойной мелодией их тел.
