Часть 4
20 октября 2025 г., 13:02
После той ночи «Красная шапочка» больше не видел своего Серого Волка.
Уже на следующее утро он проснулся в полном одиночестве.
Видимо, тогда Блондин сильно перестарался и доставил больше боли, чем удовольствия своему партнёру.
И всё бы ничего, можно было бы просто плюнуть на него, да забыть, но...
Он хотел его увидеть. Убедиться, что их слияние не сломало его ни физически, ни морально. Снова увидеть, как пушистый хвост, загнутый в колечко, виляет из стороны в сторону, а дымчатые ушки забавно то поднимаются, то опускаются.
По этой причине Блондин посещал лес каждый день, надеясь, что в какой-то момент он снова заблудится и добрый Серый Волк поможет ему найти дорогу обратно.
И на протяжении этих четырёх дней он постоянно выбирался из леса без посторонней помощи. Просто брёл в неизвестном направлении и в итоге оказывался там, где надо.
На пятый день, выбравшись на знакомую опушку, Блондин не сразу повернул к дому.
Он остановился у одинокого старого дуба, чьи корни, словно каменные пальцы, впивались в склон холма.
Вечерело. Солнце, раскаленное и багровое, кромсало край горизонта алыми лезвиями, заливая лес багрянцем.
В этом свете его плащ казался не просто красным — он горел, вбирая в себя последнее сияние умирающего дня.
Блондин смотрел на закат, но видел не его. Он видел вспыхнувшие от боли и наслаждения черные глаза, чувствовал под пальцами шелк пепельных волос и упругость сжимающихся мышц. Он искал в алом небе ответа, которого не было.
И тогда из густых сумерек, нависших над дубом, донесся насмешливый, до боли знакомый голос:
— И на кой чёрт ты ходишь по лесу каждый день, милая «Красная шапочка»? Не боишься заблудиться?
Сердце Блондина пропустило удар, замерло и забилось с новой, бешеной силой. Он медленно поднял взгляд.
На толстой, изогнутой ветке, почти сливаясь с темнеющей листвой, сидел Волк. Он свесил одну ногу, раскачивая ею в такт невидимому ритму, а его пушистый хвост медленно извивался в воздухе.
На его губах играла та самая ухмылка — дерзкая, полная понимания всей абсурдности этой ситуации.
Они смотрели друг на друга сквозь багровую дымку заката — один, все еще стоящий на земле, но чувствующий себя более потерянным, чем когда-либо в чаще; другой — удобно устроившийся на своем дереве, на своей территории, вернувший себе контроль.
И тогда по лицу Блондина, впервые за эти пять долгих дней, медленно поползла улыбка. Не торжествующая, не хищная, а какая-то... облегченная. Улыбка, в которой растворились все вопросы, вся досада и все мучительные сомнения. В ней не было нужды в словах, приказах или объяснениях.
Он нашел то, что искал. Или это нашло его само...
