Получасовая задержка

      Глубоко выдохнув, Дилюк опускается на диван и обводит взглядом кофейню. Очередная забастовка, очередная задержка. Где-то минут на тридцать-сорок, если ему повезёт. Конференция начнётся вечером, а у него, как на зло, не было возможности приехать хотя бы на день раньше. Опаздывать желания нет, да и тратить лишнее время на это мероприятие — тоже. Эльзер с трудом уговорил его поучаствовать, долго рассуждая о необходимости налаживать связи с компанией Лоуренсов и о великолепных рекламных возможностях и новых партнёрах при коллаборации с их машинным заводом. Пиарщик из Эльзера потрясающий, и хотя контактировать с кем-либо из семейки Лоуренсов желания не было, Дилюк подчинился и согласился поехать на конференцию.       И теперь он сидит здесь и ждёт, когда же пройдёт очередная забастовка и его поезд в соседний город, гудя электричеством и разевая пасти автоматических дверей, подкатит к остановке и впустит его в своё нутро.       Лента соцсетей не выдаёт ничего примечательного, кофе ему не хочется совершенно — и так с утра, разъезжая по делам и пытаясь разобраться с текущими проблемами, выпил пять стаканов. Обязательно с огромной порцией карамельного сиропа и кайенским перцем, иначе жизнь становилась слишком невыносимой. Вместо конференции Дилюк бы с удовольствием поехал к Кэйе, чтобы сначала бессмысленно пялиться в экран с очередным американским ситкомом, от которых у обоих мозги превращались в клейкую кашу, а потом долго и нежно целоваться на узкой кровати. Кэйа никак не мог раскошелиться на двуспальную и предложений оплатить новую мебель не принимал. Дилюк никак не мог решиться сказать простую и такую нужную фразу: «Переезжай ко мне». Поэтому виделись они в последние полгода, когда на Кэйю навесили всех стажёров в полицейском участке, а у Дилюка появилось с десяток новых договоров на поставки, только на выходных и только по вечерам.       Обведя взглядом чистенькое кафе в стиле лофт без каких-либо особенностей в интерьере, Дилюк вздрагивает, обнаруживая перед собой сотрудника Бундесполицай.       Несмотря на громкое имя федеральной полиции и полный комплект формы, он смотрится несколько нелепо, и Дилюк даже зависает на несколько секунд, пытаясь осознать, кто перед ним. Синяя куртка слегка торчит на покатых плечах, бронежилет, наоборот, словно для компенсации застёгнут чересчур плотно. Сам полицейский больше похож на мальчишку, который только вчера закончил школу: веснушчатое лицо и огромные наивные зелёные глаза, выглядывающие из-под чёлки и фуражки. Скользнув взглядом к плечу, Дилюк смотрит на синие погоны и робко посверкивающую в искусственном свете кафе серебристую звёздочку, и как-то внутренне расслабляется. — Добрый день, федеральная полиция, — юноша весь подбирается и выпрямляет спину, рука слегка дёргается, словно он хочет отдать честь, но парень вовремя останавливает себя. — Меня зовут обермейстер Клейн. Не могли бы вы предъявить документы?       Вздохнув, Дилюк хлопает себя по пальто, вспоминая, не положил ли он паспорт во внутренний карман, затем, поняв, что под плотной шерстью ничего не прощупывается, подтягивает к себе портфель и начинает копаться в карманах. Спустя несколько минут неловкого ожидания всё же находит розовую айди-карту, из чехла для которой выпадает фотография с Кэйей, рядом с ноутбуком, и протягивает удостоверение полицейскому. Обермейстер берёт документ, чуть не роняя его, потом путается в сторонах, наконец разворачивает на нужную и некоторое время читает, слегка поскрипывая ногтями по пластиковому краю. Дилюк же покорно ждёт, снова думая о том, что нужно было попросить себе кофе. — Так… кхм-кхм, — парень прокашливается, а потом резко выпрямляется и протягивает Дилюку его паспорт чётким движением, — спасибо за содействие. К сожалению, вы внешне совпадаете с ориентировкой на грабителя, не могли бы вы пройти со мной на пост для уточнения данных? — Это надолго? — перехватив айди-карту и запихнув её в карман, Дилюк всё же встаёт с дивана и обнаруживает, что он на голову выше этого обермейстера. — У меня электричка через полчаса. — Пост находится на следующем этаже, сама проверка не займёт много времени. Если что-то пойдёт не так, федеральная полиция обеспечит вам возврат билетов и покупку новых.       К концу парень словно справляется с голосом, явно нащупав знакомую фразу, и кивает на выход, приглашая Дилюка следовать за ним.

***

      Небольшая комнатка с грязным окном, через которое пробивались яркие солнечные лучи, оказывается почти пустой. Дилюк с кивком садится на скрипучий белый пластиковый стул перед деревянным столом, ставя портфель на пол и расправляя складки на чёрном пальто, и оглядывается. На стене висит побледневшая от времени схема эвакуации. Второй стул приставлен к стене с белым квадратиком розетки, и на нём виднеется зарядная станция для рации. В углу стоит небольшой икеевский стол с чёрным монитором компьютера. Обермейстер, удостоверившись, что он сел, останавливается у двери и коротко рапортует в рацию, что привёл герр Рагнвиндра для установления личности. Несдержанно вздохнув и посмотрев на часы, Дилюк притоптывает каблуком, осознавая, что до прибытия поезда у него где-то полчаса. Если, конечно, электричка не задержится ещё сильнее, и тогда прощай, конференция, связи с Лоуренсами и все старания Эльзера.       Или его не арестуют из-за того, что он не делал. Впрочем, в таком случае Эльзер просто устроит огромный скандал.       Проходит, наверное, минут пять, прежде чем скрипит дверь, и обермейстер, шикнув, не отступает от прохода. Дилюк слегка поворачивается и ловит краем глаза синюю форму и яркие золотистые погоны, а потом вдруг замечает очень знакомую причёску: иссиня-чёрные волосы убраны в аккуратный низкий хвост. Удивившись, Рагнвиндр поворачивается уже всем корпусом и видит сияющее лицо Кэйи. Что он вообще делает на Берлинском вокзале — чёрт знает, почему пришёл сейчас устанавливать его личность — тоже непонятно. Обермейстер, выпрямившись, отточенным движением отдаёт Кэйе честь, а тот, хмыкнув, проговаривает: — Вольно. Беннет, сходи, отдохни, я сам.       Дилюк, моргнув, наблюдает за тем, как Беннет коротко прощается с оберкоммиссаром и скрывается за дверью. Кэйа рассказывал про этого непутёвого парня и про то, как его несколько раз чуть не снимали с испытательного срока, пока наконец не перевели под крыло Альбериха, чтобы он «сделал из него человека». Всё это всё больше начинает напоминать какой-то странный цирк, и Дилюк понимает, что никто по-настоящему его не подозревает, когда Кэйа, подмигнув, закрывает за Беннетом дверь и проворачивает ключ в замке.       Усевшись поудобнее и расставив ноги для удержания равновесия на неудобном стуле, Дилюк наблюдает за тем, как Кэйа с хитрой улыбкой обходит кабинет, скручивает громкость на рации, потом скидывает собственную фуражку на стол и садится на самый край. Белое дерево ярко контрастирует с синими форменными штанами. Дилюк точно знает, что недавно Кэйа подшивал на них шлёвки, потому что он слишком резко дёрнул ремень. Впрочем, за подобный порыв корить себя не получается — задница у его парня отменная, и форма подчёркивала это слишком хорошо.       Кэйа счастливо и крайне хитро улыбается и нависает над ним. Они несколько минут играют в переглядки, и Дилюк, чувствуя, как спокойствие растекается по венам, с усмешкой протягивает руки, берёт колени Кэйи и подтягивает к себе, чтобы ноги полицейского оказались между его. — Так что, нужно подтверждение личности? — ему не нужно объяснять, что это просто небольшая игра, которую соскучившийся парень устроил, чтобы увидеться, и не удивляется, когда Кэйа смеётся и качает головой. — Мне тут сказали, что я на грабителя похож. — Только если на вора моего сердца, — Альберих почти мурлычет и кладёт руки ему на плечи, тут же по привычке цепляя пару рыжих прядей и принимаясь скручивать их. — Когда у тебя поезд? — Через полчаса. — Отли-ично.       Дилюк где-то внутри понимает, что всё это выглядит очень странно: полицейская подсобка, грозящая приехать в любую минуту электричка, его парень, использующий служебное положение для короткого свидания с запертой дверью и дурацким поводом. Вместо свечей и вина — слегка пыльный воздух, вместо романтической музыки — шуршание рации и голос женщины, оповещающий о прибытии составов. Но он целует наклонившегося Кэйю, убирает выпавшие из хвоста пряди ему за уши, и на всё становится плевать. — Тебя на работе потом не отымеют за подобное? — уточняет Рагнвиндр, когда тянется к чужой синей рубашке, выпускает её из-под ремня и тут же забирается под форму, сжимая загорелые бока и двигаясь к груди, отчего ткань задирается. Кэйа весь вздрагивает и ворчит, что у Дилюка холодные руки, а потом коротко стонет, стоит тому коснуться сосков. — Как там… использование служебного положения в неслужебных целях? — Ой, какая тебе разница! — поймав побольше воздуха ртом, Альберих улыбается и тянется к его пальто, чтобы заставить Дилюка снять ненужную одежду.       Дилюк раздевает его быстрее. Форменные штаны Кэйю спускаются и путаются в ногах, фиксируясь на чёрных высоких ботинках. На них падают простые серые трусы, и Дилюк совершенно влюблённо проводит руками по небольшим впадинам на ягодицах, а потом цепляется пальцами за бедренные косточки. Кэйа запускает руку ему в волосы и снимает резинку, на которой держался небрежный пучок, а Рагнвиндр тем временем оставляет несколько поцелуев на животе, спускается по лобку и облизывает чужой приставший член. Обхватывает губами нежно-розовую головку, помогает рукой, чувствуя, как приливает кровь. Кэйа несдержанно стонет, а потом сам же прижимает ладонь ко рту, словно вспомнив, что их могут услышать. Дилюк сначала расслабляет, затем напрягает щёки, делает несколько поступательных движений, вбирая всё больше и облизывая ствол языком. Они встречаются со старшей школы, а потому ему не нужно много времени, чтобы заставить Кэйю окончательно забыть про всякую осторожность и начать коротко и часто постанывать, запрокинув голову. Толкнуться языком в уретру, отстраниться и обхватить губами яички, широкими мазками пройтись по стволу, закрепляя каждое движение поцелуем. Дилюк методично вылизывает и вбирает, то помогая рукой, то отстраняясь, пока Кэйа, выдохнув слишком рвано и высоко, наконец не кончает. Солоновато-горькая сперма заполняет рот и пачкает губы, и Дилюку приходится отстраниться и сглотнуть несколько раз, пока липкая жидкость не перестаёт стекать по горлу.       Кэйа стоит с опавшим членом и несколькими бело-прозрачными следами на бёдрах от размазавшихся капель и часто дышит, прищурившись. На его смуглой коже румянец смотрится особенно очаровательно, и Дилюк возвращается к своей любимой мысли, что однажды он точно купит себе какой-нибудь инстакс и сделает целый альбом с лицом возлюбленного после оргазма.       Кэйа, моргнув несколько раз, смотрит на часы и улыбается, воркуя: — Вообще-то, моим планом было заставить тебя умолять решить проблему с удостоверением личности как-нибудь по-быстрому и трахнуть тебя на этом столе. — А тебя потянуло на ролевые игры? — в тон ему произносит Дилюк и встаёт, оставляя пальто на стуле и принимаясь расстёгивать ремень. Предложение Кэйи звучит прекрасно, но времени у них не так много, и смазку он с собой не брал, чтобы решиться на такие эксперименты.       Кэйа с улыбкой наблюдает за тем, как он раздевается, а потом протягивает руку и обхватывает чужой член. Дилюк ставит руки на стол и наваливается на него, чувствуя щекочущее возбуждение где-то внутри. Очень быстро становится горячо, ноги подрагивают, словно он долго торчал в спортзале и делал выпады. У Кэйи руки слегка огрубевшие, с парой мозолей от пистолета. Длинные пальцы умело прослеживают венки, цепляют крайнюю плоть, касаются мошонки, отчего Дилюк утыкается куда-то в район шеи, оставляя беглые поцелуи на чужой коже, и глухо и низко стонет. В один момент Кэйа со смешком сжимает его член слишком сильно, и Рагнвиндр, ухнув, отводит носом ткань ворота его рубашки и прикусывает плечо. На всякий случай, чтобы не заигрывался.       В один момент Кэйа замедляется, и Дилюк, уже весь бьющийся у него в руках от жара приближающегося оргазма, сам протягивает руку и берёт чужой член вместе со своим в один кулак. Альберих весело щурится, наклоняется и влажно целует его, проникая языком в рот, и накрывает своей ладонью его. Мыслей больше не остаётся в голове, быстрые движения и трение двух членов друг о друга усиливают ощущения, становится жарко и почему-то остро, словно в него вонзаются маленькие иглы. Кэйа стонет ему в рот, и этот звук вибрацией отражается о стенки горла. Наконец появляется ощущение ваты в ногах, руку пачкает, и Дилюк на несколько секунд задыхается. Он опускает голову, упираясь в чужое плечо, и смотрит на то, как из его члена медленно вытекает сперма. Кэйа делает ещё пару движений и тоже заканчивает, мокро целуя Дилюка в лоб.       Они стоят так полминуты, восстанавливая дыхание, пока наконец Кэйа не начинает двигаться. Он, путаясь и неловко перепрыгивая через собственные штаны, подходит к компьютерному столу и, ворча, отыскивает в одном из ящиков салфетки. Подносит их Дилюку, и тот принимается приводить себя в порядок. Грязные салфетки отправляются в мусорку, скрипит пряжка ремня. Кэйа коротко отчитывается кому-то по рации, что сейчас он вернётся с перерыва, и Дилюк усмехается, понимая, что Беннет, видимо, был в курсе планов своего начальника на свидание. — У тебя семь минут осталось, — отмечает Альберих и подходит ближе, подхватывает пальто Дилюка со стула и в дурацком рыцарском жесте расправляет его. Ему только и остаётся, что с улыбкой прижать руку к груди и воспользоваться предложенной помощью. — Тебя проводить? — Давай, если тебя не ждут на смене, — и, взяв портфель, Дилюк оставляет на щеке снова зардевшегося Кэйи короткий поцелуй.       Скрипит замок двери, и они оказываются в коридоре. Быстро преодолевают его, и Дилюк пару раз пальцем цепляется за чужую руку, отчего и так довольный Кэйа буквально расцветает. На шее Альбериха, у края синего ворота алеет оставленный им укус. Рагнвиндр смотрит на него и пока они спускаются на лифте на нужный этаж, и пока идут к платформе. На табло мигает информация о прибытии его электрички, и внутри становится как-то пусто. Их маленькая встреча в подсобке закончилась, и теперь он укатит до завтрашнего дня на конференцию, вернётся лишь вечером в пустую квартиру, и только на следующих выходных они наконец смогут увидеться. От этой мысли его подташнивает. Все эти бесконечные командировки и графики вдруг ощущаются огромной горой, сдавившей ему плечи и прижавшей его к земле.       Когда они останавливаются на перроне, Дилюк больше не думает. Только руки слегка дрожат, когда он протягивает Кэйи свои ключи от квартиры и, храбрясь, проговаривает: — Переезжай ко мне.       Кэйа, смотревший на табло и сверявший путь с указанным в расписании, резко поворачивается и смотрит во все глаза на него, потом на ключи с маленьким брелоком-совой. Медленно поднимает руку и берёт связку в руки, уточняя: — Чего это ты? — Не хочу, чтобы подсобки на вокзалах становились привычкой, — с намёком произносит Рагнвиндр, и полицейский смеётся. А потом, зажмурившись, приближается и оставляет короткий поцелуй на его губах. — Хорошо-хорошо, больше без подсобок. Завтра вернёшься? — Да, где-то в семь. Если электричку из Мюнхена не задержат.       И целует на прощание, видя, как поезд, предупредительно гудя и замедляясь, подъезжает к перрону.