Небо перед бурей

Брюнет не знал, сколько прошло времени с того момента, как он задремал. Мысли медленно растворялись, становились вязкими, тяжёлыми, и в какой-то момент до него донёсся знакомый голос… Знакомый и тихий голос домовика, сообщивший, что ужин готов. Гарри вздрогнул, резко приходя в себя, и несколько раз растерянно моргнул, будто мир в его глазах может хоть немного измениться. — Уже вечер?.. – спросил он вполголоса, сонно потягиваясь после неудобного на диване сна. Обычно ему никогда не удавалось заснуть днём. Мысли не давали, воспоминания не отпускали, а в этот раз… словно организм просто сдался. И к тому же устал, как и сам Гарри. Когда же он, почти машинально, спросил у домовика, вернулся ли целитель, и получил отрицательный ответ – внутри неприятно кольнуло. Гарри нахмурился, губы плотно сжались в тонкую линию. Он, покачав головой, отказался от ужина. Аппетита не было вовсе. Лёгкое волнение за своего нового знакомого постепенно разрасталось, заполняя грудь странной тяжестью. Он сам не понимал, почему переживает за этого человека. Они знакомы всего ничего, но отсутствие Эрла ощущалось слишком явственно. Гарри поднялся и начал медленно нарезать круги по комнате, на ощупь ориентируясь в пространстве. Шаг, ещё шаг – и снова удар о край стола. — Чёрт… – сквозь зубы процедил он, потирая бедро с обиженным видом. Будто это мебель была виновата в том, что у него нет зрения. Он злился безумно. Больше всего на свою беспомощность, нежели на себя. С каждым кругом раздражение росло, а вместе с ним и тревога. Когда, наконец, послышался звук открывающейся входной двери, Гарри буквально понёсся к ней, сорвавшись с места. Он поспешил вперёд, практически наугад, не обращая внимания на осторожность и внимательность, и тут же зацепился за столик с цветами – тот с громким стуком опрокинулся, разбиваясь о пол. Он чертыхнулся, но не остановился. Пальцы скользили по холодной поверхности, дыхание сбивалось всё больше, но Гарри думал вовсе не об этом. Его волновало другое, а если быть точнее – другой. — Эрл?.. – голос прозвучал напряжённо, с ноткой едва уловимой тревоги. — Это ты? Всё хорошо? Гарри тянул край футболки от волнения. Он и сам не ожидал, что начнёт переживать за незнакомого человека так быстро. Но… С ним было так спокойно и так странно легко... Поттер не мог объяснить это навязчивое чувство, оно говорило всё за себя, но при этом не давало точного ответа: рядом с Эрлом было хорошо и спокойно, будто Гарри был знаком с ним кучу лет, будто они вдвоём прожили столько моментов, что их даже не сосчитать. В обычных ситуациях, когда он находился рядом с незнакомцами, тело тут же било тревогу. Но сейчас этого не было. Сейчас сердце было на месте, в душе не бушевал ураган, не было жгучего желания крушить всё вокруг и агрессия не поднималась из глубин его сознания. И несмотря на то, что Гарри осознавал все эти вещи, он всё так же не мог найти прочного объяснения и точного ответа этим странным чувствам. А точный ответ ему уж точно нужен! Он не доверял ему до конца, нет. Но и прежнего желания избавиться от него больше не возникало. Гарри услышал, как мужчина напротив тихо закрыл за собой дверь, медленно снял обувь, судя по шуршаниям одежды, и сделал шаг вперёд. Он поднял взгляд на Гарри. На его силуэт и на то, как тот стоит, напряжённый, вслушивающийся, пытающийся поймать малейшее изменение в его дыхании. — Всё хорошо… – тихо, на грани тоски сказал он, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе. — Прости, что так долго. Я… добывал материалы к приготовлению зелий, – соврал Драко, чувствуя, как тяжело ему даётся эта ложь. Он сильно зажмурился, будто это могло остановить всё, что с ним произошло: воспоминания, образы разрушенного дома и медленно пожирающую пустоту внутри. У него больше не было дома. Слёзы подступили, но он заставил себя вдохнуть глубже. Не сейчас и только не здесь. Гарри замер, вслушиваясь. Что-то было не так. Он в очередной раз пожалел о том, что ни черта не видит. Единственное, что ему оставалось – так это развивать слуховые способности. Его смутили не слова, а по большей части голос вместе с интонацией. И слишком короткая пауза перед ответом, но достаточная, чтобы это могло насторожить. Брюнет ничему не поверил, однако пока не стал настаивать. На мгновение ему отчаянно захотелось сделать шаг вперёд, просто подойти и просто обнять. Проверить, действительно ли всё в порядке, и почувствовать чужое настроение всем своим телом. Но он не решился на этот поступок. — Пойдём… – тихо сказал он, отворачиваясь и направляясь в сторону кухни. В столовой витал тёплый, уютный запах ужина. Обычно он вызывал хоть какую-то реакцию, но сейчас – вообще ничего. Даже желудок молчал, что было очень странно. Драко, как и всегда, помог Гарри сесть, осторожно направляя его, следя за каждым движением. Потом отошёл, сделал пару шагов к подоконнику и остался стоять у окна, отвернувшись. За стеклом медленно сгущалась темнота. — Гарри… – начал он спустя несколько секунд, всё ещё не оборачиваясь. — Я долго думал… тебе пора начать выходить на улицу. Хотя бы во двор. Или… пройтись по магазинам со мной, например..? Он сделал паузу, сжимая пальцы. — Ты ведь понимаешь, что скоро пойдёт снег? И тут же замолчал. Глупо. Пиздец как глупо, Малфой. Какой в этом смысл для Поттера? Он же ничего не увидит. Драко прикрыл глаза, на секунду стиснув зубы. — Да, возможно, ты не сможешь увидеть всей красоты… – продолжил он уже тише, наконец повернувшись к мужчине. — Но ты сможешь почувствовать. Мы просто должны попробовать. Гарри всё это время молчал, лениво ковыряя вилкой еду в тарелке. Он особо не вслушивался в чужую речь, ведь мысли крутились совсем в другом направлении. Что с ним произошло? Почему голос такой? Он пытался выстроить в голове план, как аккуратно вытащить правду, не спугнув, не надавив слишком сильно… — Ну так что? Бархатный голос вырвал его из размышлений. И сами размышления Эрла показались… странными. Он сначала даже не понял, о чём шла речь. Смысл сказанного доходил очень медленно. — Что?.. – Гарри резко вскинул голову, будто только сейчас вернулся в реальность. — Прогуляться, Гарри. Я настаиваю на том, чтобы мы прогулялись, – брови блондина невольно нахмурились. Пауза. Наконец смысл сказанных ранее слов выстроились в логическую цепочку. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Гарри отодвинул от себя тарелку. — Я не хочу. Он скрестил руки на груди, напрягаясь всем телом. Ему категорически не понравилось предложение целителя. Гарри было плевать на снег, свежий воздух, и ещё прочую хератень, которую перечислил ему Эрл. Он не выходил на улицу, потому что не хотел чувствовать все эти жалостливые взгляды, шёпот за спиной и горькие вздохи, адресованные его несчастной судьбе. Все прожитые года в него постоянно тыкали пальцем, постоянно обсасывали каждую его косточку, рассуждали, строили какие-то глупые и неправдивые теории. Кто-то за что-то осуждал, а кто-то, напротив – жалел его, когда это нужно было меньше всего. Он категорически не хотел этого внимания, особенно после того, как потерял зрение вместе с магией и привык находиться в этих четырёх стенах. Да, может это глупо, но зато эти четыре стены не будут его обсуждать и перешёптываться за спиной. — Я не выйду из этого дома и ты не заставишь меня это сделать, – голос обрёл особую жёсткость. — Я не хочу чувствовать это вновь, так что по магазинам можешь пройтись сам, как и насладиться первым снегом, – выплюнул он. Слова вышли грубее, чем он планировал, но извиняться герой не собирался. Гарри сидел, насупившись и плотно сжав губы, и был похож на обманутого ребёнка, но никак не на взрослого мужчину. Он сопел через нос, подобное предложение буквально разожгло неприязнь внутри. В голове всплыли воспоминания о первых прогулках с Гермионой. Тогда всё закончилось ужасно – глупой, болезненной ссорой, после которой он сорвался и просто ушёл. Убежал. Потерялся в собственном страхе и панике. Он абсолютно ничего не видел. Перед ним была густая, давящая темнота, шум дождя и ледяной холод, пробирающий до костей. Под пальцами ощущалась мокрая каменная мостовая, а сам он сидел где-то посреди улицы, продрогший, грязный и совершенно одинокий. Три часа. Целых три чёртовых часа он провёл там, не двигаясь и боясь даже подняться. И всё это время вокруг были только дождь, холод и собственное бессилие... Пока Гермиона, вся встревоженная, его не нашла. Пока не начала сбивчиво извиняться, дрожащим голосом объяснять что-то, снова смотреть на него так… словно он был какой-то сломанной вещью. Да, он жуть как ощущал этот жалостливый взгляд. Гарри сильнее сжал челюсть. Он ненавидел это чувство. Ненавидел жалость, осторожные взгляды и, опять же, ебучий шёпот за спиной. И он не хотел переживать это снова. Не сейчас. И не в таком положении. — Ты сейчас серьёзно, Гарри? – в голосе Драко проскользнул едва уловимый холод, который он даже не попытался скрыть. — Хочешь сказать, что будешь сидеть здесь, в этом привычном тебе пространстве до тех пор, пока не вернётся зрение? Грубый ответ Поттера отозвался внутри неприятным, глухим вскипанием. Дело было даже не в тоне, нет – к резкости он давно привык. Куда сильнее задела покорность четырём стенам и готовность заживо похоронить себя в доме, превращая дни в бесконечное, вязкое ожидание. Драко слишком хорошо понимал, к чему это ведёт. Он сжал пальцы, стараясь удержать собственные эмоции под контролем, и сделал шаг ближе к столу, опираясь на него ладонью. — А если у меня не получится вернуть тебе зрение? – продолжил он уже тише, но от этого его слова прозвучали только тяжелее. — Если итог окажется не столь счастливым, каким мы себе его представляем? – серые глаза продолжали сверлить Поттера суровым взглядом. — Ты действительно собираешься прожить так всю жизнь? В четырёх стенах, отрезав себя от всего, что находится за этой дверью? — И что? – вспыхнул Поттер, резко поднимая голову. — Тебя это не касается! Я уже решил, что буду делать, понял?! Независимо от того, верну я зрение или нет! – голос сорвался на крик, и в нём было столько напряжения, что воздух в комнате начал давить на лёгкие. Драко медленно выдохнул, стиснув зубы. На мгновение он прикрыл глаза, пытаясь собрать себя по кускам, а затем снова посмотрел на него, но уже решительнее. — Гарри, – проговорил он глухо, — Я прошу тебя сейчас просто встать и позволить мне одеть тебя теплее, – тон был спокойным и ровным, но за этим спокойствием чувствовалось нечто другое – медленно вскипающий гнев. Отрицание Поттера было мгновенным и даже физическим. Оно читалось в его позе, в том, как он напрягся всем телом, в том, как упрямо сжались его руки. И в этот момент Драко понял, что иначе не получится. Он тихо выдохнул, мысленно отпуская последние сомнения, и достал свою палочку. — Прости… – едва слышно сорвалось с его губ. — Но у меня нет другого выхода. Гарри подорвался со стула, но не успел сделать шаг, как услышал то, чего совершенно не ожидал услышать: — Империус. Шёпот заклинания разрезал тишину, но его действие оказалось громче любого крика. Тело Гарри резко обмякло, движения замерли, будто нити, управляющие им. На мгновение они оборвались, а затем натянулись снова – но уже не по его воле. Внутри же всё взорвалось. Сознание не подчинилось. Оно металось, билось, словно загнанное в клетку, отчаянно пытаясь вырваться из-под чужого контроля. Разум вопил от негодования и наглого предательства. Герой всеми силами пытался скинуть действие заклятия, но не мог. Нет, нет-нет-нет… Он чувствовал чужое присутствие и волю, мягко, но неумолимо направляющую каждое движение. Его заставляли подчиняться – и он ничего не мог с этим сделать. Магия, которая должна была быть с ним, молчала и не отзывалась. Не защищала, не боролась. Потому что не могла. Потому что в нём, блять, не было ни капли этой магии! Это хуже самой ужасной боли. Это нереально унизительно. Гарри шагнул вперёд. Потом ещё и ещё. Его тело двигалось послушно, ровно, будто происходящее было абсолютно естественным и нормальным. Будто это не он сейчас находился под действием непростительного заклятия. Внутри же всё продолжало кипеть от ярости. Его буквально разрывало. Злость и чувство предательства поднимались волной, накрывая с головой. Он был готов голыми руками свернуть шею целителю, если бы предоставилась такая сладостная возможность. Драко молча повёл его наверх, избегая смотреть в лицо брюнету. Пальцы сильнее, чем нужно, сжимали чужое предплечье. Он старался вообще не думать. Ни о том, что сделал, и ни о том, что чувствует Поттер сейчас. Потому что если он позволит себе подумать – он остановится, а остановиться он не мог. Слишком многое уже было разрушено сегодня.

***

Переодеть Поттера оказалось делом нескольких минут. Тёплая кофта, плотные штаны с начёсом, аккуратно расправленные складки ткани, куртка поверх – движения Драко были отточенными и механическими, но в каждом из них сквозила болезненная аккуратность. Он пытался загладить свою вину хотя бы этими действиями. Когда они вышли на улицу, мир встретил их тишиной. Ветер стих, оставив после себя лишь лёгкий холод, который мягко касался кожи. Небо было чистым, глубоким, и на нём уже проступали первые звёзды. Тонкий полумесяц висел высоко, заливая пространство тусклым светом. Драко повёл его дальше – туда, где не было ни людей, ни фонарей, ни лишних взглядов. Только они одни. Лавка, затерянная среди густых деревьев, словно существовала отдельно от остального мира. Здесь было слишком тихо. Он усадил Гарри, и только после этого снял заклятие. Связь оборвалась резко. Драко на секунду замер, будто не зная, что делать дальше, а затем, не выдержав, резко подался вперёд и обнял его, утыкаясь лицом в тёплую шею. — Прости… – голос сорвался, надломился, давая трещину на прочном, как казалось раньше, щите чувств. — Прости меня, Гарри, прости. Я… я не знал, как поступить иначе, – слова лились сбивчиво, беспорядочно, словно он боялся, что если остановится, то уже не сможет продолжить. В ответ – глухая тишина. Он боялся посмотреть в глаза Гарри. Жуть как боялся. А Гарри сидел, не ощущая больше ничего. Прошлый гнев испарился, а на замену этому чувству пришло глубокое разочарование и обида. Он просто сдался. Ему стало плевать. Плевать на извинения, на объятия и объяснения, которые сбивчиво сыпались из чужих уст. Поттер никак не реагировал. Просто сидел без движения, уставившись невидящим взглядом вперёд. А целитель продолжал шептать. — Мне просто нужно было… вывести тебя, дать тебе почувствовать всё это, понимаешь? Воздух, пространство, уличный запах, морозец… Здесь никого нет, слышишь? Никто не смотрит, никто не будет… – он сжал ткань чужой куртки, пальцы судорожно дрожали, — Я понимаю, что ты не готов. Правда понимаю, но так нельзя! Нельзя оставаться там и просто… медленно умирать. Нельзя, Гарри… – его разрывало от сожаления и вины перед Поттером. Он осознавал, что больше никогда не получит от него даже каплю доверия. Драко с каждым разом делал только хуже. И этого, к сожалению, нельзя отнять. Голос сорвался на хрип. Брови печально сошлись на переносице. — Я просто хотел хоть немного отойти от этого чёртового дня. Прости меня, – Малфой чуть сильнее прижал к своему плечу неподвижного Гарри. Брюнет опустил голову. Он просто устал. Устал бороться там, где не мог победить. Мысли текли вяло, тяжело, без привычной остроты и злости. В голове стоял какой-то вязкий туман, сквозь который всё равно пробивалось пугающее осознание: сейчас с ним могли сделать что угодно. Наложить Силенцио, лишив возможности произнести хоть слово. Связать так, чтобы он не смог пошевелиться. Снова подчинить Империусом, заставив покорно выполнять любой приказ, пока собственная воля медленно тонет где-то на глубине сознания. Или вовсе не тратить время на подобные игры. Сразу Круцио. И будет вообще замечательно. Впервые за всё это время – за эти полгода, – он по-настоящему ощутил себя слабым. Не уставшим, не потерянным, а именно… слабым. Что ещё лучше – вообще никем. И странным образом это не вызвало паники или обиды. Только оглушающую тишину внутри. Он медленно вдохнул холодный воздух, позволяя ему заполнить лёгкие, и так же медленно выдохнул, собирая все вопросы в один единственный, который волновал его очень долгое время: — Кто ты?.. – тихо сорвалось с губ. Гарри не повернул головы, он продолжал смотреть вперёд – туда, где для него не было ничего, кроме темноты. Вопрос брюнета заставил замереть. Сердце болезненно сжалось от осознания, что Поттер уже что-то подозревает. Медленно отстранившись от него, Драко засунул руки в карманы пальто, пряча дрожь собственных пальцев, и тяжело выдохнул. На одно короткое мгновение ему отчаянно захотелось выпалить всю правду. Просто взять и произнести своё настоящее имя, увидеть реакцию Гарри, услышать интонацию… Пусть будет море гнева и ненависти, пусть он будет кричать, бить, истерить, пусть убежит, но зато бежать он будет с той мыслью, что наконец всё знает, ведь имеет на это полное право. Загвоздка была в том, что Драко Малфой не имел права рассказать Гарри Поттеру о том, кто рядом с ним. — Я Эрл Коллинз, Гарри, – ложь оставила горький привкус на языке, да настолько мерзкий, что захотелось тут же отвернуться. Он сморщил нос и отвёл взгляд куда-то в сторону заснеженных деревьев, лишь бы не смотреть в разочарованное лицо парня. В морозном воздухе его дыхание тут же превратилось в серебристое облако пара. Где-то высоко тихо шелестели ветви деревьев, а снег продолжал медленно кружиться вокруг них, ложась на тёмные волосы Гарри и светлые ресницы Драко. Гарри изогнул губы в подобии слабой улыбки, услышав чужое имя. Лживое, мать вашу, имя. Теперь он точно был в этом уверен. Внутри что-то болезненно дрогнуло. Он медленно покачал головой и сильно зажмурился, пытаясь остановить раздражающий поток мыслей. Это мало помогало. Из-под плотно сомкнутых век всё равно потекли жгучие слёзы. Гарри не понимал, что с ним происходит. Хотелось вновь спрятаться от всего мира, чтобы не было так больно. Он не знал, как поступать дальше, однако догадывался, что его целитель – бывший Пожиратель Смерти. — Ты пришёл отомстить мне, да? – его голос звучал глухо и безжизненно, словно не принадлежал ему самому. — Не каждый маг способен так легко наложить Империус. Ты ведь уже использовал это заклинание раньше, я прав? Так кто же ты? — Какая месть? – хрипло усмехнулся Драко, хотя в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты не сделал мне ничего такого, за что стоило бы мстить. Снег продолжал оседать, медленно и тихо, будто весь мир вокруг решил говорить шёпотом, не смея мешать двум парням. Пауза затянулась. Но ненадолго. — Да, я использовал Империус раньше. И не раз. Потому что мне просто приходилось это делать, вот и всё. Я не хотел этого, ясно? Он в самом деле не хотел участвовать в таких поступках, на которые его направлял Тёмный Лорд и всё семейство в целом. Обычно парня брали под шантаж, или же наглядно показывали, что случится с его роднёй, его он не подчинится. Перед глазами на долю секунды вспыхнули воспоминания: тяжёлый взгляд Лорда, ледяной голос отца, дрожащие руки матери и её слёзы. Угрозы, давление, постоянный страх, который въелся в кости настолько глубоко, что даже спустя годы не отпускал до конца. Он ненавидел всё это. Ненавидел себя прошлого и каждое заклинание, сорвавшееся с его губ по чужому приказу. Драко перевёл взгляд на Гарри — и в ту же секунду внутри него всё рухнуло, разбившись на острые осколки. По щекам Поттера лихорадочно текли слёзы. Они скользили по коже, цепляясь за дрожащие ресницы, и каждая из них отдавалась в груди Малфоя тупой, невыносимой болью. Сердце сжималось так сильно, словно кто-то безжалостно вонзал в него нож снова и снова, проворачивая лезвие глубже с каждым новым всхлипом Гарри. Он ненавидел видеть Гарри сломленным, потерянным, и в особенности… плачущим. Но больше всего Драко презирал осознание того, что причиной этих слёз был он сам. Это было хуже любых проклятий. Хуже страха, боли или чувства вины, что годами разъедало его изнутри за поведение в прошлом. Потому что Гарри… не должен был плакать из-за него. Только не он, не тот человек, которого Драко, сам того не заметив, начал беречь сильнее всех. Ведь он был единственным у него в жизни, о ком вообще можно было заботиться. Малфой плавно протянул руку к его лицу. Кончики пальцев едва коснулись влажной щеки, осторожно стирая дорожку слёз – так бережно, словно Поттер мог рассыпаться от любого неосторожного движения. Драко неторопливо гладил его щёку, большим пальцем стирая новые слёзы прежде, чем они успевали скатиться ниже. В этом жесте было столько нежности, сколько он никогда и никому не позволял себе показать. Словно он пытался забрать эту боль себе, лишь бы больше не видеть, как ломается Гарри у него на глазах. Его разрывало изнутри от чувства вины перед Гарри. Оно въедалось под кожу, стягивало грудную клетку тугими ремнями и не позволяло нормально вдохнуть. Он собственными руками разрушил то хрупкое спокойствие, которое только начало появляться между ними. — Гарри… ты боишься меня? Он не ответил – только тихо выдохнул, немного успокоившись от внезапной ласки со стороны колдомедика. Эти бережные касания… Поттер окончательно запутался. Ему было важно знать, кто рядом с ним. Неизвестность сводила с ума. — Я знаю, что ты не доверяешь мне, – заговорил вновь Драко и сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — И понимаю почему. После сегодняшнего… у тебя есть на это полное право. Но, Гарри, у меня правда нет плохих намерений по отношению к тебе. Я обещал, что помогу вернуть зрение, помнишь? Я сделаю всё возможное, чтобы сдержать это обещание, и после этого навсегда уйду из твоей жизни. Я больше никогда не побеспокою тебя, – он говорил спокойно, но каждое слово давалось тяжело. Драко осознал, насколько сильно не хочет этого и насколько невыносимой кажется сама мысль однажды исчезнуть отсюда и остаться без него. Да. Он любил его. Наверное, слишком сильно и слишком давно. Ещё с тех времён, когда прятал это чувство за насмешками, ядом и глупой жестокостью. Мало вероятно, что это чувство взаимно. У Поттера совершенно другая жизнь, интересы, люди, работа… Он много читал о нём задолго до того, как парень потерял зрение. Гарри вёл активную жизнь. Вот только… Если у него есть партнёр, то почему Малфой всё ещё не видел этого партнёра? Если же его нет, то… нет, в пизду. Шансов и быть не может. Они как расстались врагами, так и останутся ими на всю жизнь. Пока Драко размышлял, Гарри тоже вяло переварил сказанное у себя в голове. Слова о том, что целитель исчезнет из его жизни, ударили больнее, чем сам Империус. В груди неприятно царапнуло, и Поттер тихо втянул воздух сквозь зубы. Он не мог понять ни себя, ни своих желаний. Жестокое проклятие должно было вызвать в нём ненависть, страх и отвращение. Часть его действительно злилась, но рядом с этим человеком всё равно оставалось ненормальное и странное чувство спокойствия, которое он никак не мог объяснить. Почему, чёрт возьми… Почему его вообще волновала мысль о том, что этот человек уйдёт из его жизни? Почему внутри всё болезненно сжималось от одной только перспективы остаться одному? Да, он будет здоров, будет видеть, ходить на работу, общаться с друзьями, как делал это раньше... Но привычного тепла, которое всегда исходит от Эрла – этого уже не будет. — Почему? – шёпотом спросил он, едва справляясь с дрожью в голосе. — Почему ты не можешь назвать мне своё настоящее имя? Он судорожно вдохнул, цепляясь пальцами за чужую ладонь так, словно это единственный якорь, удерживающий его от окончательного падения в бесконечную пустоту. — Я ведь знаю тебя, да? Именно поэтому ты скрываешься?.. – Гарри поднял голову, хотя всё равно ничего не видел. Слёзы продолжали стекать по щекам, смешиваясь со снежинками. — Кто ты? Почему ты не можешь просто сказать мне правду? Почему мне все постоянно врут?.. Малфой дёрнулся, собираясь вырвать руку из чужой хватки. Подняв серый взор на Гарри, он тут же замер. Поттер держался за него так крепко, что пальцы дрожали, отчаянно цепляясь за его ладонь, а по щекам безостановочно текли слёзы. У Драко болезненно сжалось сердце. Левая рука невольно дрогнула, прежде чем медленно сжаться в кулак. Он поджал губы так сильно, что те побелели, и бессильно опустил голову. Я и сам устал тебе врать, Гарри. Ещё чуть-чуть, и эти слова с лёгкостью сорвались бы с языка, но страх увидеть в глазах Поттера ненависть оказался сильнее. Страх окончательно потерять его, едва успев обрести. Голос Поттера резко перешёл на крик, ведь то, что Коллинз не хотел говорить правду и отмалчивался, раздражало всё сильнее: — Ты врываешься ко мне домой, говоришь, что хочешь помочь, накладываешь непростительное, но при этом продолжаешь заботиться обо мне! Я ничего не понимаю! – Гарри шмыгнул носом и крепче сжал руку целителя. Всё его выражение лица твердило о том, что ему безумно больно от этой неизвестности. Он очень старался вымолить правду. — Ты даже не принимаешь Оборотное… Мне кажется, что я тебя знаю, но это не может быть правдой, – Гарри покачал головой. — Ты не можешь быть им. Он ненавидит меня и никогда бы не подошёл ко мне, никогда бы не позаботился обо мне… Снег продолжал падать вокруг них, оседая на волосах, ресницах и дрожащих пальцах Поттера, пока внутри него всё беспорядочно смешивалось в клубок из страха, надежды и желания услышать истину. Драко зажмурился. Каждое слово било слишком точно и глубоко, выворачивая всё наружу. Он втянул холодный воздух и грубо выдернул руку из стальной хватки, поскольку это прикосновение начинало обжигать. Ощутив, как чужая ладонь исчезла из его руки, Гарри почувствовал странную пустоту. Это ощущение показалось нелепым и пугающим одновременно. — Прекрати, – процедил блондин сквозь зубы, с трудом удерживая голос ровным. Драко поднял взгляд на Поттера, и в серых глазах мелькнуло что-то давно забытое – та ледяная жёсткость, которую когда-то обсуждала половина учеников Хогвартса. — Я, чёрт возьми, совсем не понимаю, о ком ты говоришь! – теперь настала его очередь повышать голос. Во рту резко пересохло. Поттер весь сжался. Голос Эрла, обычно спокойный и мягкий, сейчас звучал крайне резко и непривычно. Он рывком поднялся со скамьи и навис над Гарри, тяжело дыша. Снежинки продолжали оседать на светлые волосы и тёмное пальто. — Кем я могу быть?! – с горечью спросил он. — Кто, по-твоему, настолько тебя ненавидит, что никогда бы не стал о тебе заботиться?! И именно в этот момент Драко ударили собственные воспоминания. Прошлый он действительно никогда бы этого не сделал. Тот Малфой, которым он был раньше, скорее сбросился бы с Астрономической башни, чем подошёл к Поттеру на глазах у всех остальных. Он бы не остался рядом, не поддержал, не позаботился, не стал бы сидеть ночами у его постели и слушать ровное дыхание, боясь лишний раз пошевелиться. Насколько бы сильно он ни любил его в школьные годы, Драко всё равно никогда не стал бы этого демонстрировать. Тогда для него существовало лишь мнение окружающих: семья, чистота крови и правильный образ наследника рода Малфоев. Он ненавидел себя прошлого. Только сейчас, спустя долгие годы, пройдённую войну, боль и потери, Драко начал понимать, насколько жалким был тот юный мальчишка. Впервые он позволил себе задуматься о том, что, возможно, зря всю жизнь слушался родителей. Их представления об идеальной репутации были пугающе неправильными. Жестокими. Глупыми! И Драко очень хорошо знал, чего ему стоило соответствовать этим ожиданиям... Он устало провёл рукой по лицу, не выдерживая собственного отражения в этом разговоре: — А ты не думал о том, что ты совсем не знаешь этого человека? Может, он уже совсем другой?.. – голос предательски дрогнул на последних словах. Драко прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Я не понимаю, кого ты имеешь в виду, Гарри, но знаешь, мне действительно жаль, что я наложил на тебя Империус. Мне нет прощения и оправдания. Я это прекрасно понимаю. Он внимательно посмотрел на потухшего Гарри, и в серых глазах появилась тонкая пелена слёз. — Прежде чем заявить на меня в Министерство, просто помни одно: я сделал это не с той целью, чтобы подчинить тебя или как-то нанести вред, нет... Мне просто хотелось вытащить тебя из этого дома. Я хотел, чтобы ты хотя бы немного почувствовал мир за его пределами, чтобы вдохнул чистый воздух полной грудью и вспомнил, наконец, что значит «настоящая прогулка». Но я не подумал о том, как это будет для тебя выглядеть, не подумал, что сделаю только хуже, что тебе станет так страшно… – каждое слово отдавалось тупой болью внутри. — И я обещаю тебе, что больше никогда не позволю себе подобного. Он никогда не простит себя за это. Никогда. — Я буду контактировать с тобой исключительно в целях твоего лечения и присмотра. В остальных случаях я тебя не побеспокою, пока ты сам не попросишь меня о чём-либо. Слёзы Гарри покатились сильнее, горячими дорожками стекая по холодной коже. Больше всего ранили слова о том, что теперь между ними останутся исключительно деловые отношения. Почему-то именно они задели сильнее непростительного заклинания, чужой злости и всего произошедшего этим вечером. Гарри не понимал самого себя. Каким образом он успел к нему так сильно привязаться и привыкнуть? Как вообще получилось, что за такой короткий срок этот человек сумел стать настолько важным? Почему рядом с ним внутри появлялось странное чувство спокойствия, лёгкий трепет в сердце и приятное волнение? Почему, слушая его бархатистый голос, тело полностью расслаблялось, а случайные прикосновения дарили чувства, при которых разум твердил ему снова и снова: «Теперь всё будет хорошо». Слёзы текли сами по себе, не собираясь останавливаться. Организм явно решил дать разрядку и выпустить всё накопившееся, что хранилось у парня в душе долгое время. Драко осторожно поднял руку и кончиками пальцев коснулся чужой щеки, стирая влажную дорожку слёз. Прикосновение получилось невесомым, ведь подсознательно он боялся, что Гарри сейчас отшатнётся. — Мне очень жаль, что я стал причиной твоих слёз, Гарри. В голове хаотично крутились десятки мыслей, вопросов и догадок, но Поттер так и не решился озвучить ни одну из них. Он только тяжело дышал, пытаясь справиться с комом в горле, пока чужие пальцы осторожно стирали слёзы с его щёк. И эти нежные прикосновения, как и всегда, приятно успокоили. Гермиона наверняка сказала бы, что он окончательно сбрендил, если бы узнала обо всём происходящем. Возможно, она была бы права. Он действительно сбрендил. Но единственное, за что сейчас цеплялся разум Гарри – это голос, а если быть точнее, знакомая интонация. На одно короткое мгновение, в чужом крике ему послышалось нечто знакомое. Что-то, от чего внутри всё перевернулось и тревожно затрепетало. Это ощущение было настолько мимолётным, что почти походило на наваждение, но Поттер всем сердцем хотел верить в свою правоту. Гарри не стал ничего говорить о своих догадках и предположениях. Спросить Гермиону уж точно не выйдет – Гарри почему-то был уверен, что даже если она что-то знает, то в любом случае ничего ему не скажет. Брюнет решил самостоятельно докопаться до истины и постараться задержать целителя как можно дольше возле себя. Драко стиснул челюсть. Гарри казался безумно разбитым, и он больше не мог смотреть на него. Просто не мог. Палочка сама уткнулась в ладонь, и, крепче сжав её, уже через секунду их сдавило знакомое ощущение аппарации. Мир вокруг смазался, растворился, а затем они вновь оказались в прихожей дома Поттера. Внутри было тепло и тихо. Казалось бы – полнейший комфорт, располагайтесь и уютно устраивайтесь на диванчике. Если бы не произошедшее, конечно. Драко молча опустился перед Гарри на колени и начал расстёгивать его куртку. Движения были неуверенными и осторожными, ведь он прекрасно осознавал, что ему не место в этом доме. Он не имел права находиться рядом с Гарри. После своего проступка ему самое место в Азкабане. И мысленно он был уже там. Затем он снял с него обувь и аккуратно поставил её на место у стены. Поттер оставался молчаливым. Тишина между ними была тяжёлой и напряжённой, словно натянутая до предела струна. Ни один из них так и не решился её нарушить. А затем… Гарри просто сбежал. Судорожно добравшись до личного кабинета на ощупь, он быстро захлопнул за собой дверь и устало опустился в кресло за столом. Сердце всё ещё отбивало бешеный ритм, а мысли продолжали путаться между собой, не давая выровнять дыхание. Дрожащие пальцы привычно скользнули к скрытой шухляде. Поттеру не нужно было зрение, чтобы открыть её – он знал этот стол до мельчайших деталей: каждый угол, каждую извилину и царапину. Внутри лежала небольшая шкатулка. Гарри осторожно достал её и медленно провёл пальцами по крышке, вспоминая давно знакомый узор. Внутри оказались несколько старых фотокарточек и зелёный слизеринский галстук. Это было личное сокровище Поттера, которое он охранял ото всех. Бережно взяв галстук в руки, он поджал ноги и кончиками пальцев медленно провёл по гладкому шёлку. Это простое действие, как и всегда, моментально помогло немного успокоиться. Мысли перестали беспорядочно метаться, а учащённое сердцебиение вмиг стабилизировалось. Брюнет что-то тихо шептал себе под нос, но слов было не разобрать. Он часто так делал, разговаривая с тем, кто будоражил его сердце почти десять лет, продолжая жить где-то глубоко внутри. Время тянулось медленно. Прошёл почти час, прежде чем парень наконец заставил себя подняться и покинуть свой кабинет. По стенке добравшись до комнаты, он быстро переоделся, умыл лицо холодной водой и долго стоял над раковиной, пытаясь привести мысли в порядок. Выходило не так хорошо, как хотелось бы. Набравшись решимости, Гарри позвал Криклю и попросил принести книгу из гостиной. Домовик тут же выполнил волю хозяина и исчез с тихим хлопком. Крепче прижав книгу к груди, Поттер осторожно вышел из комнаты и направился к спальне целителя.

***

Драко не успел подняться с корточек, как Гарри пулей выбежал из комнаты. Только он скрылся за поворотом, оставляя после себя тяжёлую тишину, внутри что-то дрогнуло и болезненно затихло. Не тревога, а какое-то оседающее ощущение пустоты, которое невозможно истолковать вслух. Он резко выдохнул, возвращая себе контроль, и, особо не задерживаясь в спальне, быстро стянул с себя верхнюю одежду, после чего направился в другое место, которое он любил всем сердцем. Лаборатория. Здесь практически ничего не было – только высокий шкаф с полками, несколько заранее принесённых заготовок, стол, да голые стены, отражающие яркий белый свет в помещении. Пространство казалось слишком чистым, правильным и знакомым, словно он был не в гостях, а… у себя дома. И именно это ударило сильнее всего. Драко замер, останавливаясь возле длинного лабораторного стола. Перед ним вспыхнул Мэнор – не разрушенный, не пустой, а живой, наполненный и напитанный жизнью, голосами, воспоминаниями, запахами магии и ароматами различных вкусностей, которые любила готовить его мама. И вместе с этим видением пришло другое: осознание, что этого больше нет и никогда не будет. Нет ни дома, ни родителей. Никого нет. Слёзы сорвались сразу же, резко и неконтролируемо. Тело наконец перестало удерживать внутри то, что копилось слишком долгое время. Он зажмурился, резко вдохнул, но что-то ему помешало это сделать. Воздух нагло застрял в горле. — Чёрт… – выдохнул он, зажимая рот ладонью, чтобы заглушить внезапный, предательский всхлип. Он резко отвернулся, не зная, как спрятаться или убежать от собственных мыслей, и, пройдя к белоснежной стене, заставил себя сосредоточиться, сконцентрироваться на самой работе. Сейчас нельзя было разваливаться, ведь единственная трезвая мысль, закреплённая у него в мозгу, напоминала о том, что необходимо помочь Гарри. На данный момент это важнее всех его проблем. Во время разгрома Мэнора, к его собственному несчастью, Драко не получилось в полной сохранности перенести изобретение, хранившееся в его прошлой лаборатории. Он не знал, почему так получилось: то ли от стресса, то ли от того, что министерские чудовища уже успели повредить его технику, а он поначалу этого даже не заметил. Зато он превосходно помнил об изобретении в мельчайших деталях. Губы расплылись в усталой ухмылке. Ну конечно, ты помнишь. Ты ведь сам его и создал однажды. Палочка скользнула в пальцы, и Драко начал создавать основу – по чёткой памяти, по чертежам, что выжигал в голове месяцами. Медленно, слой за слоем, в пространстве начала формироваться конструкция: больничная койка, затем опорные элементы и сама установка: аппарат, который точно должен справиться со случаем Гарри. Раньше это было единственным, что удерживало его в стабильном равновесии – эксперименты, формулы, точная магия, попытки соединить её и лечение так, как никто до него не делал. Он вкладывал в это не просто знания, а всё, что не мог сказать вслух: злость, страх, надежду, упрямство, взлёты и падения, удачные и неудачные попытки в своём деле. Белая и мощная на вид конструкция постепенно вырастала перед ним – чуть ниже его роста, с тонкими линиями магических каналов и длинным направляющим наконечником, который должен был концентрировать поток заклинаний, лекарств или зелий, но только в виде рассыпчатой пыльцы. Всё было продумано до мельчайших мелочей. Когда последняя часть встала на место, Драко слегка пошатнулся. Он потратил довольно большой энергетический ресурс, оттого и почувствовал пришедшую слабость в теле. Блондин опёрся ладонью о край установки, пытаясь отдышаться, и только потом медленно оттащил конструкцию ближе к койке, выстраивая для себя будущую рабочую зону. Сил совсем не осталось, но он нисколько не пожалел. Потому что уже завтра он начнёт действовать. Чуть позже, придя в свою комнату, аристократ не торопился отдыхать. Он принялся за дело, наводя порядок в полках, расставляя вещи так, как ему было привычно. Драко проверил склянки с зельями, ненадолго задумавшись и потому задержав пальцы на флаконе с магической жидкостью. И именно в этот момент дверь сзади него открылась. Малфой вздрогнул от неожиданности, хмуро свёл брови и уже приоткрыл губы, чтобы вежливо спросить, что за невоспитанный идиот вламывается без стука... ..но как только обернулся и поднял взгляд – тут же замер. Гарри стоял в проёме, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Эрл… – горло неприятно сдавило, и Поттеру пришлось прокашляться, прежде чем продолжить: — Я… прости. Прости за сегодняшнее, я не должен был так реагировать на прогулку и не имел права выпытывать у тебя то, о чём ты не хочешь говорить. Мне жаль… Он замолчал, продолжая стоять в дверях и всё никак не решаясь зайти внутрь комнаты. Голова была опущена, пальцы нервно сжимали книгу, а плечи были заметно напряжены. Гарри сглотнул и снова прочистил горло, пытаясь справиться с подступающим волнением. Он неуверенно продолжил, воспользовавшись молчанием Эрла: — Я… я не хочу, чтобы мы общались только как целитель и пациент. Я бы хотел, чтобы всё осталось так, как было вчера вечером. Или сегодня утром, – он нервно втянул воздух. — Пожалуйста, не уходи. Я больше не буду ничего спрашивать и выпытывать, только не… Фраза оборвалась сама собой. Герой вновь замолчал. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже болезненные полумесяцы. Его чуть ли не трясло от страха и волнения. Порой Гарри казалось, что с приобретённой слепотой он стал слишком эмоциональным и открытым, словно легко читаемая книга. Он больше не умел скрывать собственные чувства так, как делал это раньше, их стало так много – непривычных, ярких, пугающих... И хуже всего было то, что он совершенно не понимал, как со всем этим справляться. Всё внутри Малфоя сжалось так резко, что он даже не успел подумать – просто подошёл ближе и, действуя инстинктивно, мягко провёл рукой по тёмным волосам, приглаживая спутанные пряди. Ему безумно хотелось прижать этого человека к себе и, не выпуская из крепких объятий, долго утешать парня, пока тот наконец не поймёт, что он не одинок. Но блондин, к сожалению, не мог себе такого позволить. Поэтому просто продолжал поглаживать голову парня нежными движениями руки, проговаривая: — Я не уйду, Гарри. Не уйду… – выдохнул Драко, всматриваясь в красивые черты Поттера с тихим сожалением. Лицо Гарри на секунду посветлело. Отказа не последовало. Не было ни смеха, ни насмешки, ни привычного холодного отстранения, которого Гарри, сам того не осознавая, ожидал где-то глубоко внутри. Его не прогнали, не оборвали на полуслове, не сказали, что он жутко надоел. Всё было в точности наоборот: тёплая ладонь ласково проводила по его волосам, и в этом жесте он действительно ощутил какую-то поддержку. Злость, страх и прочие эмоции, что он испытывал на улице, вмиг испарились. Он не обижался на Эрла, уже успев понять, что тот пошёл на отчаянные меры, в которых не было опасных побуждений. Гарри решил довериться своему предчувствию, ведь оно не било тревогу и не говорило об опасности – а это значит, что всё отлично. — Я ни за что не оставлю тебя в таком состоянии. Мы обязательно восстановим твоё зрение вместе с магией. Обещаю. Гарри резко вскинул голову, услышав это тёплое обещание. Он почувствовал, как душа развела в груди слабый, но устойчивый огонь, который давно не позволял себе разгореться. Неужели… Неужели всё получится?.. Что-то ему подсказывало, что человек, стоящий перед ним, обязательно выполнит своё обещание. Драко мягко улыбнулся, аккуратно забрав книгу из его рук к себе, и повёл их обоих в другую комнату, в спальню Поттера. Постель оказалась прохладной, но пушистое одеяло быстро согрело воздух вокруг. Драко заботливо укрыл Гарри, задержав пальцы на ткани чуть дольше, чем нужно, и сел на край кровати, не ложась рядом. — Пожалуйста, выпей это, – спокойно добавил он, вкладывая в руку брюнета зелье. — К тебе не вернётся никакой кошмар, можешь спокойно засыпать и не тревожиться. А сейчас я почитаю тебе, как и обещал. Идёт? — Спасибо, – Гарри улыбнулся, чуть приподнялся, чтобы удобно выпить зелье. Сделал пару глотков и зажмурился – на вкус, как… что-то приятное и полусладкое, словно какой-то фрукт, название которого он вспомнить не мог. Малфой кивнул самому себе, открывая книгу на самой первой её странице. Слегка прокашлялся, вобрал в лёгкие побольше воздуха и начал читать. Голос аристократа звучал спокойно, ровно и даже убаюкивающе. Он читал о двух людях, о путях, которые ломали их души и собирали заново, о попытках выбраться из прошлого, которое не отпускало. Вроде классический французский роман с нотками драмы, но из уст Малфоя история заиграла яркими и интересными красками. Гарри завороженно слушал бархатный голос, а сознание самостоятельно прорисовывало знакомые черты и подхватывало забытые далёким прошлым интонации. Он не стал противиться. Наоборот – позволил себе незаметную улыбку, в блаженстве прикрывая глаза. Присутствовало стойкое ощущение того, что кто-то – а именно тот, который сидел возле него на кровати и так превосходно читал, – сдувал толстый слой пыли с картин, затерявшихся среди тёмных коридоров Хогвартса того времени. Это означало лишь одно: образ данного человека ярко проявлялся в привычной для Поттера темноте. Он просто не мог ошибаться… Голос продолжал течь ровно и спокойно, заполняя комнату мягкими звуками и приятным ароматом. Гарри не двигался, боясь спугнуть своё наваждение. Поттер просто млел. В какой-то момент он перестал различать, где заканчивается реальность и начинается что-то более безопасное и тихое. Так что он даже не заметил, как провалился в глубокий сон, где сознание наконец позволило себе отпустить напряжение, которое держало его на протяжении долгого времени. Рука сама, сквозь плотную дымку сна, поймала и сжала белоснежную ладонь, словно испугавшись, что источник чужого тепла мог исчезнуть. Пальцы чуть сильнее сомкнулись и потянули этот источник к себе поближе. Хотелось приложить эту ладонь к сердцу, и больше никогда не отпускать. Драко замер, удивлённо уставившись на спящего Гарри. Он посмотрел на их сцепленные пальцы секунду-две, после чего очень медленно поднял взгляд, вновь возвращаясь к лицу парня, и остался сидеть так, не двигаясь. Он не убрал руку. Только тихо выдохнул и остался рядом, чтобы сторожить чужой сон. А Гарри спал, цепляясь за мужчину так отчаянно, словно понимал, что в его жизни это единственный человек, за которого можно ухватиться и полностью ему довериться.