Камень желаний

— Брюнет, ты ел? — до чего же странный вопрос. Маг сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, но крылатый, не дожидаясь ответа, продолжил: — Когда ел в последний раз? Что? Сколько? — Ч-четыре дня назад… хлеб, — наконец произнёс Гюго. Четыре дня. Но почему? Ивон точно знал, что у них в сумке была еда — он сам не раз ею перекусывал. Если маг был так голоден, почему он не взял её или хотя бы не попросил? — Ты, человек, так распинался о чести, а сам довёл товарища до голодного обморока, — процедил крылатый, затем швырнул им буханку хлеба и бутыль вина. Гюго окинул угощение взглядом, затем посмотрел на Ивона. — Мне… есть? Можно? В смысле можно? Конечно можно. Зачем он спрашивает? Кто его к этому приучил? Миливиль. Нежеланные воспоминания полезли в голову принца. Он вспомнил — ему было четырнадцать. Обожаемый возлюбленный сидел с ним за ломящимся от блюд столом и говорил: «нельзя». Его голос был холодным, а Ивону жутко хотелось есть. Кажется, тогда он голодал целую неделю: Миливиль на что-то обиделся и приказал принцу голодать семь дней ради прощения. Ивон отмахнул эти мысли. Он заслужил. В тот день он точно заслужил. И раб поступал с ним вполне оправданно — ведь Миливиль никогда бы не заставил Ивона страдать незаслуженно… так ведь? — Конечно можно… — маг наконец услышал ответ и мгновенно откусил хлеб. Красноглазый смотрел на это с отвращением. Да и Ивон, не зная всей ситуации, тоже бы смотрел так же. Но у Миливиля были причины — всегда были. — Вы, люди, слабые твари, — наконец произнёс крылатый. — Делаем перерыв. Путники уселись под дерево, подальше от дороги. Размашистый дуб уже покрылся жёлтыми листьями, а солнце играло лучами по золотой кроне. Гюго ел медленно. Он смаковал черствую булку маленькими кусочками и запивал их вином. Крылатый наблюдал за ним своими алыми глазами, будто контролируя каждый укус. До чего же у него были страшные глаза — как у волка, попавшего в капкан: злого, отчаянного. — Ты тоже ешь, рыжий человек, — сказал красноглазый своим привычно низким голосом. — Я Ивон, — ответил принц, в голосе прозвучала грубость. — Ивон, ешь. — Вообще-то принято представляться в ответ, — буркнул принц и взял немного вяленого мяса из сумки. Он не ожидал ответа, но тот последовал: — Рафаль, — произнёс красноглазый. — Моё имя Рафаль. Рафаль… Ивону имя показалось не подходящим. Слишком… человеческим? Кто дал его ему? Очевидно, родители. Любили ли они его? Почему он убивает так легко? Почему у него такие глаза? — Больно? — неожиданно спросил принц, глядя на крылатого, чьё лицо нещадно «украшали» шрамы и раны. Рафаль на секунду замешкался и ответил не сразу: — Уже нет. — Почему тебя пытали? — Ты задаёшь слишком много вопросов, чело… Ивон. Не думай, что я собираюсь вести беседы с тварями вроде людей, — ожидаемый ответ.