Мой единственный враг.

После того, как последняя пуля стихла, а тело последнего противника упало, в воздухе повисла тишина, наполненная запахом пороха и крови. Сунён, всё ещё дрожащий, прижимался к Вону, его лицо было мокрым от слез, которые он больше не пытался сдерживать. Он чувствовал, как тело Вону напряжено, как оно впитывает его боль. «Больше… больше так не делай, Чон», – выдохнул Сунён, его голос был искажен рыданиями. «Ты… ты мог погибнуть. Из-за меня…» Вону крепче обнял его, его собственное тело все еще было напряжено от адреналина боя. «Нет, Сунён. Не из-за тебя. Из-за того, что ты… ты важен для меня. И я не позволю никому тебя обидеть», – прошептал он, прижимаясь лицом к макушке Сунёна. Его слова были простыми, но в них была сила, которая проникала сквозь слезы и страх. «Но… мы враги, Чон», – прохрипел Сунён, поднимая голову и глядя на Вону. Его глаза были красными и опухшими, но в них читалась растерянность и что-то новое – доверие. Вону слабо улыбнулся, его улыбка была полна боли и нежности. «Враги? Может быть. Но ты… ты не просто враг, Сунён. И я больше не могу притворяться». Он осторожно провел пальцами по щеке Сунёна, смахивая оставшиеся слезы. «Я видел, как ты избегаешь меня. Видел, как тебе тяжело. И это… это было невыносимо». Сунён смотрел на него, пытаясь осознать услышанное. Все эти месяцы они играли в свою игру, строили стены, но сейчас, в этой разрухе, стены рухнули. «Я… я тоже», – прошептал Сунён, его голос был едва слышен. «Я тоже не мог больше… Ты слишком сильно… выбиваешь меня из колеи». В этот момент к ним подошли остальные члены команды. Они молча наблюдали за двумя агентами, понимая, что между ними произошло нечто, выходящее за рамки обычного партнерства. Сынчоль, как старший, подошел ближе. «Вы двое, в порядке?» – спросил он, его голос был спокойным. Сунён кивнул, но не мог оторвать взгляда от Вону. Он тоже кивнул, его рука все еще лежала на щеке Сунёна. «Да, Сынчоль. Мы в порядке», – сказал Вону, и в его голосе звучала уверенность, которой раньше не было. Следующие несколько дней были странными. Они не вернулись к прежней вражде, но и не стали открыто демонстрировать свои чувства. Вместо язвительных подколок появились осторожные взгляды, вместо резких ответов – короткие, но искренние фразы. Вону по-прежнему подкалывал, но теперь в его словах было больше тепла, а не вызова. Сунён все еще краснел, но уже не убегал, а отвечал ему легкой улыбкой. Команда продолжала наблюдать. Они видели, как Вону теперь всегда держится рядом с Сунёном, как он защищает его не только в бою, но и в обычных ситуациях. Как он подносит ему аптечку, когда Сунён ранен, как он приносит ему кофе, когда тот устал. И Сунён, в свою очередь, стал более терпим к шуткам Вону, иногда даже отвечал ему с той же теплотой. Однажды, во время тренировки, Сунён опять неловко упал. Вону тут же оказался рядом, помогая ему подняться. «Осторожнее, Квон», – сказал он, его голос был полон заботы. «Я знаю, Чон. Спасибо», – ответил Сунён, и на этот раз это не было сказано с раздражением. Вону задержал на нем взгляд, и в этот момент они оба поняли. Поняли, что их игра закончилась. Что слова «враги» и «ненависть» больше не имеют смысла. Что то, что связывало их, было куда сильнее. «Может, перестанем играть в эти игры?» – тихо спросил Вону, его глаза смотрели прямо в глаза Сунёна. Сунён посмотрел на него, чувствуя, как сердце замирает. Он видел в глазах Вону отражение своих собственных чувств – страха, сомнения, но и надежды. «Да», – прошептал Сунён. «Давай перестанем». И в тот момент, посреди шумной тренировочной площадки, они, два заклятых врага, два агента «Феникс», впервые взглянули друг на друга не как противники, а как люди, которые, наконец, нашли друг друга. И это было началом чего-то нового, чего-то более сложного и, возможно, куда более прекрасного, чем они могли себе представить.