Мой единственный враг.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Операция по ликвидации крупного наркокартеля проходила сложнее, чем предполагалось. Команда «Феникс» разделилась, чтобы зачистить разные сектора, и Сунён оказался в самой гуще событий. Его противник был не просто силен – он был одержим, словно сам дьявол. Сунён сражался из последних сил. Каждый удар, каждый блок давался ему с трудом. Глаза противника горели яростью, когда он выхватил нож. Сунён попытался уклониться, но враг был слишком быстр. Лезвие скользнуло по его руке, оставляя глубокую, кровоточащую рану. Сунён вскрикнул, теряя равновесие. В этот момент, когда враг замахнулся для последнего, смертельного удара, время для Сунёна остановилось. Но не для Вону. Он не знал, как оказался там. Может, услышал крик, может, почувствовал опасность. Но в одно мгновение он выбил нож из руки противника и с яростью, которую Сунён никогда раньше в нем не видел, обрушился на врага. Ударом за ударом, Вону избивал его, крича сквозь стиснутые зубы: «Никто! Никто не смеет трогать Сунёна! Я убью любого, кто к нему прикоснется!» Каждое слово было как удар хлыста. Ярость, кипящая в Вону, была настолько дикой, что Сунён, стоя в стороне, словно парализованный, не мог пошевелиться. Он смотрел, как его враг, его объект избегания, его… его Чон, избивает человека, который мог убить его. Он видел, как Вону защищает его, как будто это самое естественное, самое важное на свете. Когда бой закончился, Вону тяжело дышал, его руки и лицо были в крови. Он поднялся, с трудом удерживая равновесие, и посмотрел на Сунёна. Его взгляд был полон чего-то такого, что Сунён не мог расшифровать – смеси облегчения, ярости и… чего-то очень глубокого. Сунён чувствовал, как слезы подступают к глазам. Он не мог говорить, не мог дышать. «Вону…» – выдохнул он, имя сорвалось с его губ, как молитва. Вону, услышав его, медленно подошел. Он не обратил внимания на свою раненую руку, на кровь, на хаос вокруг. Он подошел прямо к Сунёну, остановился перед ним и, не говоря ни слова, крепко прижал его к себе. Сунён уткнулся лицом в грудь Чона, чувствуя, как стучит его сердце – быстрее, чем обычно. «Пожалуйста, – прошептал Вону, его голос был хриплым от пережитого. – Пожалуйста, не избегай меня. Это ранит больше, чем пуля в плече. Это просто… убивает меня». Эти слова, эти мольбы, этот призыв – они сломали последнюю стену, которую Сунён так старательно возводил. Он больше не мог сдерживаться. Слезы хлынули из его глаз, горячие и жгучие. Он рыдал, уткнувшись в грудь Вону, выпуская всю ту боль, весь тот страх, все те непризнанные чувства, которые так долго душил в себе. Он чувствовал, как руки Вону крепче обнимают его, прижимают к себе, словно пытаясь защитить не только от внешнего мира, но и от самого себя. И впервые за долгое время Сунён почувствовал себя в безопасности. Он рыдал, отдаваясь этой буре эмоций, понимая, что бегство больше невозможно. И, возможно, он этого больше и не хотел.