Мой единственный враг.

Поцелуй, зародившийся в тишине оружейной, оставил после себя неизгладимый след. Мир вокруг, казалось, замер, а затем вновь обрел краски, но теперь они были другими – более яркими, более насыщенными. Сунён, все еще пытаясь осмыслить произошедшее, чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Он не мог отвести взгляд от Вону, от его губ, которые только что были так близко, от его глаз, в которых теперь отражалась нежность, которую он так долго скрывал. «Ты… ты уверен?» – наконец, выдавил из себя Сунён, его голос все еще дрожал, но уже не от страха, а от волнения. Вону, не отпуская его, улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Сунёну показалось, будто он растворяется. «А ты, Сунён? Ты уверен?» Сунён кивнул, и это был самый искренний кивок в его жизни. Он почувствовал, как Вону притянул его еще ближе, и впервые в их отношениях это было не принуждение, не игра, а осознанное желание. «Я… я больше не хочу избегать тебя, Чон», – прошептал Сунён, его губы едва касались губ Вону. «Мне… мне кажется, я больше не могу». «И я не могу», – ответил Чон, его голос был тихим, но твердым. «Сунён, ты… ты для меня больше, чем враг. Ты…» Он запнулся, ища нужные слова. «Ты всё». Это признание, сказанное так просто, так искренне, пронзило Сунёна насквозь. Он почувствовал, как слезы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз это были слезы облегчения и счастья. Он обнял Вону крепче, уткнувшись носом в его грудь, чувствуя, как тепло его тела разливается по всему телу. «Я тоже», – прошептал он, его голос был заглушен тканью формы Вону. «Я тоже тебя…» Он не мог сказать это вслух. Но Вону, казалось, понял. Он прижал его еще крепче. Следующие несколько дней прошли как в тумане. Они старались сохранять обычный вид, но напряжение, висевшее между ними, теперь было другого рода – оно было наполнено ожиданием, нежностью и тайной, которую они делили только вдвоем. Их перепалки стали реже, а когда они случались, в них больше не было злости. Вместо этого – легкие поддразнивания, наполненные флиртом и скрытыми намеками. Они начали проводить больше времени вместе. Тренировки проходили в паре, обеды – за одним столом, а вечера – в тишине оружейной, где они просто разговаривали, делились мыслями, воспоминаниями. Каждый взгляд, каждое прикосновение теперь несли в себе новый смысл. Однажды, когда они возвращались с задания, Вону остановился. «Сунён», – позвал он. Сунён повернулся. «Что?» «Я… я хочу тебе кое-что показать», – сказал Вону, и в его глазах была решимость. Он повел Сунёна на крышу базы. Там, под звездным небом, Вону остановился и повернулся к нему. «Сунён, я… я не знаю, как это выразить словами. Но ты… ты изменил мою жизнь. Ты показал мне, что такое быть настоящим. Что такое иметь кого-то, за кого стоило бы бороться. И я… я больше не хочу тебя терять». Сунён смотрел на него, его сердце замирало. Он чувствовал, как Вону тянется к нему, как его пальцы осторожно касаются его щеки. «Я тоже, Вону», – прошептал Сунён. «Я тоже больше не хочу тебя терять». Вону наклонился, и их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был не робким, не неуверенным. Он был полон страсти, нежности и решимости. Они целовались под звездами, чувствуя, как их души сливаются воедино. С тех пор их отношения изменились. Они больше не скрывали своих чувств, хотя и старались держать их в рамках профессионализма. Но иногда, в моменты, когда никто не видел, они позволяли себе большее – держались за руки, обнимались, делились поцелуями. Команда, конечно, продолжала наблюдать. Но теперь в их взглядах была не насмешка, а понимание и, возможно, даже зависть. Сынкван, увидев их однажды, обнимающихся на крыше, только улыбнулся. «Я же говорил», – сказал он. «Они друг другу что-то недоговаривают». А Джонхан и Сынчоль, наблюдая за ними, только кивали. Они видели, что эти двое нашли друг друга. И что эта история только начинается.