Gears and flames: the destiny race.

Радостная Минджон предвкушала возвращение в Корею. Именно там должен был состояться финал гонок, но больше всего её сердце трепетало от мысли о встрече с подругами, по которым она невыносимо скучала. Часы полета пронеслись в объятиях сна. Ким спокойно спала, набираясь сил не для гонки, а для долгожданной прогулки с дорогими её сердцу людьми. Редкие прогулки стали роскошью. Учеба, словно безжалостный спрут, поглотила все её время и внимание. Мечты о беззаботных вечерах в компании Нин и Эри стали лишь призрачными воспоминаниями. Каждая упущенная минута подготовки грозила обернуться укоризненным взглядом отца, чувством стыда и вины, медленно разъедающим её душу. Неумолимо, учеба заняла главенствующее место в её жизни. Здоровье, желания – всё это было принесено в жертву амбициям отца, ставшего дирижером её судьбы. Он и мать, словно искусные музыканты, терзали самые хрупкие струны её души, подавляя её волю и разрушая с каждым разом все больше. И даже когда душа изнывала, отчаянно моля о поддержке и отдыхе, Минджон продолжала учиться, не смея остановиться. Окружающие восхищались ею, считая идеалом и примером для подражания. Эти похвалы льстили самолюбию, но не залечивали душевные раны. Удовлетворение от жизни возникало лишь на короткий миг, а затем сменялось болезненной пустотой. Эри и Нин, верные подруги, не прекращали попыток вытащить её из этого замкнутого круга. Они скучали по тем беззаботным временам, когда их троица была неразлучна. Получив отказ, они не отчаивались, а лишь выжидали подходящего момента, чтобы предпринять новую попытку. Никто из них не оказывал давления, наоборот, они старались помочь, чем могли, за что Ким была им безмерно благодарна. Разительная перемена в её жизни воодушевила подруг. Они всегда верили, что стоит рискнуть, что этот шаг может стать началом счастливой жизни, где она сама будет хозяйкой своей судьбы. Их поддержка придавала ей сил и помогала идти вперед. Корея встретила её мерцающими огнями вечернего Сеула. Шум и суета аэропорта не стихали. Прилетающие и улетающие, словно пчелы в улье, сновали туда-сюда. Минджон, сжимая ручку чемодана, направилась к выходу. Сегодня ей хотелось лишь одного – отдохнуть. И вот, в толпе встречающих, её взгляд выхватил два до боли знакомых силуэта. Её Нин и Эри, словно родные маяки, стояли, дурачась, прямо перед ней. Звонкий смех Нин, словно теплое одеяло в зимнюю стужу, окутал её, заставив тело расслабиться. Глаза невольно смягчились. Эри, заметив подругу, улыбаясь, махала ей рукой. Этот простой, но такой родной жест тронул до глубины души. Легкая улыбка озарила лицо Ким, и она двинулась навстречу своим подругам. Поездка в автомобиле Нин прошла в атмосфере безудержного веселья. Они то и дело перебивали друг друга, рассказывая новости, смеясь и предаваясь воспоминаниям. Ни единого слова о Джимин, ни малейшего намека на неё в разговоре. Это невыразимо облегчало её существование. Сейчас Ю не могла до неё добраться, не могла опозорить или сломать что-то важное для неё. – Как жаль, что мы не сможем по-настоящему отметить твой приезд, ведь уже завтра ты начнешь готовиться к гонке, – с разочарованием вздохнула Эри. – Да брось. И без выпивки справимся. То, что она сейчас с нами, – уже настоящий праздник. Мне иногда кажется, что это всё сон, – шутила Ичжо, пребывая в приподнятом настроении. Минджон с улыбкой наблюдала за их перепалками. Именно сейчас и именно здесь она чувствовала себя по-настоящему нужной. Это вызывало тепло в груди, согревая даже те уголки души, где особенно сильно болело. Полночи девушки проводили в доме Нин, дурачась и смеясь. Алкоголь заменил ароматный чай, успокаивающий перед сном. Душевные разговоры стали бальзамом для душевных ран каждой из них. Такие разные, они были связаны крепкими узами дружбы. В эту ночь они спали в обнимку. Ким была им бесконечно дорога, поэтому каждый раз, когда ей удавалось вырваться из плотного графика, они окружали её теплом и искренней любовью. Мысль о скорой разлуке омрачала их радость, но они старались не говорить об этом, чтобы не разрушить эту хрупкую идиллию. Минджон проснулась около девяти утра. Подруг рядом не было. Прислушавшись, она уловила приглушенный шепот, доносившийся из гостиной. Что они могли так оживленно обсуждать этим утром? Напряженный тон голосов заставил её насторожиться. – Она и так страдает из-за этой Джимин, сейчас не лучшее время говорить об этом, – шептала Нин, пытаясь сохранять спокойствие. – Тогда, может быть, после гонки… – неуверенно ответила Эри. Больше ничего не было слышно. Голову Ким заполнили тревожные вопросы. Неужели Джимин снова позволила себе язвительные высказывания в прессе? Или случилось что-то еще? За завтраком подруги не проронили ни слова о Ю, хотя она и ожидала, что они поделятся новостями. Если молчат, значит, ничего серьезного? Или просто оберегают её, понимая, как ей сейчас нелегко? Какое-то беспокойство не покидало её. Уходя из дома Нин, она натянула улыбку, пообещав, что они скоро увидятся. Всю дорогу до гоночного трека она задумчиво смотрела в окно, пытаясь понять, что могло произойти. В памяти всплыла ненавистная ухмылка Джимин и её холодный, уверенный взгляд, словно выискивающий слабину, чтобы сокрушить её. Оставалось лишь надеяться, что Джимин сейчас где-то далеко. К её огромному облегчению, Джимин на треке не было. Зато был Гаспар Дюбуа. Он относился к ней с уважением, восхищаясь её упорством. Искренне ли? Она не задумывалась об этом. Бдительность ослабла из-за отсутствия Ю. Предостережения Арым о коварстве Дюбуа затерялись в лабиринте тревожных мыслей, в котором ей не хотелось копаться. Пробный заезд прошел успешно. Машина слушалась её, словно была продолжением её тела. Зародившаяся было надежда крепла. Ей казалось, что она наконец-то обрела контроль и может уверенно двигаться к цели. Команда Ким тщательно фиксировала время заезда, стремясь к идеальной скорости. И у них получалось. На этот раз всё шло как по маслу. Довольная результатом, Минджон сразу отправилась в отель, чтобы отдохнуть. Она чувствовала себя расслабленно без этого вечно изучающего взгляда Ю. Но понимание того, что на самой гонке ей не избежать встречи с ней, не покидало её. Номер в сеульском отеле был простым, но уютным. Раздражало лишь одно: Джимин поселили в номере напротив! Именно поэтому они и столкнулись в коридоре. Ким пришлось схватить её за руку, чтобы не упасть. Они оказались слишком близко друг к другу. Осознав, чью руку она держит, она тут же отстранилась, но Джимин неожиданно сделала шаг вперед, сокращая расстояние. Её глаза знакомо прищурились. В полумраке коридора это было почти незаметно, но Минджон чувствовала этот хищный взгляд на себе. – Твоя невнимательность когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку, – прошептала Джимин у самого её уха, обдавая кожу теплым дыханием. Минджон ожидала язвительного оскорбления, но это была единственная фраза, которую произнесла Джимин, прежде чем направиться к лифту в конце коридора. Сердце Ким бешено колотилось. Вернувшись в номер, она позволила себе глубокий выдох. Мозг отчаянно пытался понять, что только что произошло, прокручивая события снова и снова. – Она просто пытается меня запутать. Это всё игра и она не умеет играть честно… – эти слова не успокаивали её. Раздражение, словно яд, распространялось по всему телу, пытаясь заглушить пульс, стучащий в висках. Все оставшиеся до гонки дни Минджон упорно тренировалась. Утренние пробежки сменялись силовыми тренировками, а затем и пробными заездами на треке. Столкновения с Джимин случались реже, что сначала казалось странным, но затем приносило некоторое облегчение. Гаспар Дюбуа по-прежнему был учтив и даже давал ей ценные советы. Это привлекало нежелательное внимание Ю, чей взгляд, казалось, анализировал теперь и его, пытаясь разгадать какую-то тайну. И вот настал долгожданный день гонки. По прогнозу погоды во второй половине дня ожидался ливень, как раз во время финального заезда. Переносить гонку никто не собирался. Три машины стояли на стартовой линии. После зеленого сигнала они рванули вперед, стремясь вырваться в лидеры. Изначально первую позицию захватила Ким, что порадовало как комментаторов, так и болельщиков. У нее был отличный шанс на победу. Круг за кругом борьба становилась все ожесточеннее. Лидерство переходило из рук в руки. Зрительский гул слился в сплошной рев, адреналин прожигал каждую клетку тела. Минджон чувствовала вибрацию машины, словно она стала частью её самой. До финиша оставалось несколько кругов, и впереди разворачивалась настоящая битва. Ливень усиливался, ухудшая видимость и усложняя управление машиной. Автомобили скользили по мокрой трассе, создавая напряженную обстановку. Вдобавок ко всему у Ким разболелась голова – верный спутник низкого давления, вызванного дождливой погодой. Джимин, словно приклеенная к трассе, не давала ей ни сантиметра пространства. Её автомобиль, словно назойливая оса, мелькал то слева, то справа. Они шли ноздря в ноздрю, обмениваясь яростными взглядами сквозь запотевшие стекла шлемов. Минджон знала: Джимин не уступит без боя. Она – воплощение элегантности и точности на трассе. Третьим в этой дьявольской пляске смерти был Гаспар Дюбуа. Он крался позади, выжидая, когда прольется первая кровь. Джимин знала о его репутации. Гаспар играл грязно. Агрессия была его вторым именем. Ей не раз приходилось видеть, как он без зазрения совести выкидывал соперников с трассы, наслаждаясь их агонией. На крутом вираже Минджон дерзко вырвалась вперед, но Джимин, не позволила ей уйти в отрыв. Прижавшись к ней вплотную, она отчаянно пыталась обойти. И тут в зеркале заднего вида вспыхнул зловещий силуэт – Феррари Дюбуа, летящая на них с безумной скоростью. Увидев, что финиш очень близко Ю вжала педаль газа и смогла вырваться вперёд. В следующее мгновение случилось непоправимое. Дюбуа, словно обезумевший демон, пошел на таран. Удар пришелся в бок машины Минджон с чудовищной силой, выбросив ее за пределы трассы. Время застыло в мучительном ожидании. Автомобиль Ким превратился в груду искореженного металла, вжатый в ограждение. Ноги зажало сталью, тело пронзила нестерпимая боль, а в ушах стоял оглушительный звон. Удар был сокрушительным. Бессильная, запертая в этой смертельной ловушке, она закрыла глаза, молясь об избавлении от боли. Перед внутренним взором, как кадры кинопленки, замелькали мгновения жизни. Встреча с подругами, триумфы, приближающие к мечте, знакомство с Арым. И всплыли те самые слова "Он опаснее Джимин". "Да, это так… Надо было вспомнить раньше" – пронеслось в голове Минджон. Джимин, пересекшая финишную черту, победительница, резко затормозила, охваченная терзаниями. С одной стороны, никто не обязывал ее лезть в это пекло, с другой – нечто острое и жгучее не давало ей покоя. Время истекало. Осознание этого заставило ее выскочить из машины и бежать к искореженному автомобилю. Она успела первой. Руки, действуя на автомате, отстегивали ремни Ким, пока разум лихорадочно искал способ вытащить ее, не причинив еще больше вреда. В этот момент к ним уже мчалась скорая помощь. Ее острый ум нашел решение. Ю бережно извлекла бессознательное тело из покореженной машины и, осторожно поддерживая, направилась к машине медиков, понимая, что дорога каждая секунда.