Дочь Зоны

      Её разбудил громкий стук в дверь. Голова трещала после вчерашней попойки у Вершининых. В памяти смутно всплывали две девчонки, которые едва довели её до квартиры, открыли дверь её же ключами и с боем уложили на кровать. Лена ведь собиралась тусить до самого утра.       Еле разлепив глаза, девушка соскользнула на пол и поползла к двери. Уже у порога сообразила, как будет выглядеть, открывая её на четвереньках. С усилием поднялась, ухватившись за ручку. — Ты чего, дурак совсем? Ты время видел? — Лена прищурилась. На пороге стоял Пашка — взъерошенный, бледный и явно не спавший. Лена лениво почесала нос и отступила в сторону, впуская его в квартиру. — Лен… У меня проблемы, — выдохнул Вершинин и сразу уселся за стол, утешаясь вазой с печеньем. — Со здоровьем? — насторожилась Лена, наливая себе стакан воды и садясь напротив. — Тебе мама говорила, что бабушка умерла год назад? Она кивнула. — Квартиру недавно продали. Деньги решили не класть в банк — дома сейф был. В него и положили… — С каждым твоим словом мне всё хуже, — пробормотала Лена. По спине пробежали мурашки: Пашка выглядел по-настоящему потерянным. — Деньги украли сегодня утром, — коротко сказал он и замолчал. — Ты Олегу звонил? Родителям? Кому-нибудь вообще? — Мы пытались догнать вора, но тот смылся. Гоша нашёл видео этого… подкастера. Он хвастается, что едет в Чернобыль. Нам за ним надо, Лен. Помоги. Ты же ещё неделю в отпуске, да? — Так, Вершинин, скажу тебе то же, что говорила твоему брату: угомони таланты. Ты вломился ко мне ни свет ни заря… — В два часа дня. — Всё равно рано! Особенно после вчерашнего. А теперь рассказываешь мне про какого-то подкастера, вора, Чернобыль… — Лена запнулась. Последнее слово отозвалось где-то глубоко внутри.       Чернобыль. Припять. Авария.       Там родилась и выросла её сестра. Там познакомились их родители. Там закончилась их спокойная жизнь.       Двадцать шестое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого.       День рождения Юльки, старшей сестры. День, когда мать поняла, что отец больше не вернётся. День, когда Лена появилась на свет — на два месяца раньше срока.       На следующий день их вывезли в Москву. Припять опустела. А Виталий Сорокин, глава семьи, остался под завалами четвёртого энергоблока. Пропал без вести. — Ленка, ты чего зависла? — Пашка щёлкнул пальцами перед её лицом. — Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка. Иди, трусы пакуй, — вздохнула она. — Только это… со мной ещё ребята будут. Нас пятеро. Влезем? — Влезем. Но третий ряд сидений сам сейчас вкорячишь, понял? — Лен, да я тебя за это расцеловать готов! — Не надо. С твоим братцем уже хватило, я с вашей породой завязала.       Пашка довольно обнял подругу, взял у нее ключи от гаража и машины, и тут же схватился за телефон — обзванивать друзей. Лена, сидя на полу посреди гостиной, молча собирала сумку.       Аптечка получилась почти размером с рюкзак — профессия врача обязывала тащить с собой всё «на всякий случай». Лена привычно проверила содержимое: перевязочные, антисептики, шприцы, обезболивающее. На душе скреблось беспокойство, но руки работали чётко, будто собиралась на дежурство, а не в непонятную авантюру.       С Олегом, старшим братом Пашки, они были вместе два года. Всё шло к свадьбе — неторопливо, спокойно, будто само собой. Но однажды Лена вернулась домой раньше: поменялась с коллегой сменой, не предупредив никого.       Олег не знал.       Зато теперь знала она.       В их общей кровати лежал он.       И её старшая сестра.       После этого ни Лена, ни Юля больше не пытались говорить. Мать, бедная женщина, билась как могла — звонила, уговаривала, плакала. Всё напрасно. Сёстры отказывались даже находиться в одном помещении. Лена всё ещё чувствовала тупую боль от того удара в спину, а у Юли остался шрам на губе — после драки, о которой предпочитали не вспоминать.       Хирург, зашивавший порез, был другом Лены. И, по её тихой просьбе, шрам сделал заметным.       Эта парочка долго не протянула. Юля быстро нашла себе новое развлечение, а Олег — дорогу к двери. Он ещё какое-то время обивал Ленин порог, умолял простить, обещал всё исправить. Но однажды услышал в ответ: — Ещё шаг — и я отрежу тебе всё, что у тебя там болтается.       И, чтобы не возникло сомнений, Лена достала из кармана хирургички скальпель.       После этого Олег исчез. Нашёл новую пассию где-то в другом городе и благополучно выпорхнул из родительского гнезда.       Лена осталась в своей квартире, напротив дома Вершининых. Мать перебралась на дачу. Юля — к очередному ухажёру, отказываясь даже пересекаться с сестрой.       Через час Пашка снова появился на пороге. Вещи были собраны, аптечка застёгнута, третий ряд сидений он уже успел вкорячить. Возле машины шумела разношёрстная компания.       Лёшка и Настя — знакомые лица, хоть и не близкие. Когда-то давно они вместе гуляли во дворе, и Лена покупала им по просьбе сигареты и пиво — мелочь, но подростки запоминали такие вещи надолго. Теперь им по восемнадцать, уже взрослые, а в её глазах всё те же мальчишки и девчонки, с обветренными лицами и горящими глазами. Гоша не был ей знаком, но по тому, как Леха вечно пытался зло подшутить над парнем — он не был в этой компании чужим, да и сквозь туман воспоминаний его образ всплывал на вчерашней вечеринке. Темной лошадкой была лишь Аня, которая не была знакома ни с кем из ребят, но по какой-то известной лишь для нее причине навязалась в поездку. Лена поставила себе в мыслях пометку, разузнать о девушке больше.       Она обернулась на дом.       Окна смотрели на неё глухо, безучастно.       В груди шевельнулось странное чувство — будто смотрит на них в последний раз.       Лена вздохнула, мотнула головой, отгоняя мрачные мысли, и махнула рукой в сторону машины. — Поехали.       Дорога не ждёт, а время в таких историях никогда не играет на руку.

***

      Дорога началась не с приключений, а с пробок.       Москва, как всегда, держала своих заложников до последнего — вязкая, шумная, раздражённая. Пашка нервно барабанил пальцами по рулю, Лена, устроившись на переднем сиденье, листала карту на телефоне и время от времени вздыхала. Остальные на заднем сиденье переговаривались, щёлкали семечки, спорили о музыке и делали вид, что всё это — обычная поездка, а не безумная погоня за каким-то подкастером в зону отчуждения. — Я всё ещё не понимаю, — протянула Настя, глядя на Лену поверх очков, — зачем вообще туда ехать? У вас что, полиция закончилась? — У нас закончился здравый смысл, — буркнула Лена. — Полиция туда не сунется без разрешений, а разрешений у нас, как ты понимаешь, нет. — Ну, хоть аптечка у нас есть, — хмыкнул Горелов с заднего сиденья. — Почти в человеческий рост.       Лена скосила на него взгляд, но промолчала. С этими ребятами проще не спорить — энергия у них бурлит, как кипяток, и если вмешаться, только обожжёшься.       Доказательством тому стал пакет травы, что Леха вынул из сумки, округлившиеся глаза девушки и резкий рывок назад, в попытке выхватить запрещенку так некстати привлек внимание поста ДПС.