Дочь Зоны

Попытка убедить сотрудников, что трава в машине — исключительно в медицинских целях, провалилась с треском. Наличкой оказалось всего пятнадцать тысяч — у Ани. Этого хватило лишь на жалкую попытку «договориться». В итоге Лену, как владелицу автомобиля, благополучно упекли за решётку, а остальные остались снаружи, решать, как вытащить её обратно. Лёха упорно избегал встречаться с ней глазами — знал, что Ленин взгляд прожигает, как лазер. Она, вопреки всему, не паниковала. Врачебный холод в крови, умение просчитывать варианты — даже в камере это не исчезло. Только возможности было немного: тесная комната, бетонная лавка, мерзкий запах старой мочи и грязи, впитавшейся в стены. Приключение грозило закончиться, едва начавшись. Неизвестность раздражала больше всего. Телефона нет, часов нет, от скуки в голове всплывали старые привычки. Лена снова грызла губы — привычка из университетских времён, когда единственным способом не сорваться во время сессии был вазелин: толстый, противный слой, не дававший рвать кожу в кровь. Смешно — врач-хирург, человек, который держит в руках человеческие жизни, не может справиться с собственным нервом. Из соседнего кабинета доносились звуки «ментовских войн» — телевизор бубнил без остановки. От этого тупого гула хотелось выть. Когда ты лишён возможности двигаться, убежать, закрыть уши — остаётся только думать. И вспоминать. И ненавидеть себя за то, что согласилась на всё это. Хлопок двери заставил её вздрогнуть. Пашка влетел в коридор запыхавшийся, лоб блестит от пота, глаза бегают. Она и не заметила, как пролетело больше двух часов. Гаишник за столом медленно, с демонстративным удовольствием пересчитывал купюры. В воздухе стояло густое напряжение — липкое, электрическое. — Отпускай её, — бросил главный, не глядя. Лена вышла из клетки, пропитанной грязью и унижением. Чем дальше от Москвы, тем хуже — и в камере, и в людях. Хотя, признаться, и в столичных «обезьянниках» не мед. Пашка схватил её за запястье слишком крепко, почти болезненно, и потащил к машине. — Что… — Потом, быстро садись. У нас проблемы. Она не спорила. Села за руль, завела двигатель. В машине стояла вязкая тишина. — Что. Вы. Сделали? — выговорила она по слогам, но Пашка лишь коротко бросил: — Уезжай. Срочно. Машина сорвалась с места, оставив за собой облако пыли. — От кого хоть бежим? — спросила она, бросая взгляд в зеркало. — От дальнобоев. Если увидишь фуру — будь аккуратнее. Кто знает, что у них в голове. На встречной полосе появился белый тягач. Пашка не успел даже выдохнуть, как тот внезапно развернулся — гулко, уверенно, будто делал это не в первый раз. — Чёрт! — рявкнула Лена, втопив педаль в пол и натягивая ремень безопасности. Тягач шёл за ними, как охотник за добычей. Не догонял, но и не отставал. Попытка свернуть на просёлочную дорогу ничего не дала — дальнобойщик, видимо, знал окрестности лучше любого навигатора. Лена на ходу прикинула план. — Держитесь, — бросила она и резко притормозила, позволяя фуре подойти ближе. В последний момент вильнула влево, юзом ушла на соседнюю дорогу. Через сотню метров показалась развилка. Ударив по газу, она свернула вправо, а фура пронеслась мимо. — Кажется, оторвались, — выдохнула Аня с заднего сиденья. Съехав в лес, они наконец остановились. Мотор стих, и в наступившей тишине слышно было, как трещат ветки и кто-то тяжело дышит. — Горелов, — Лена открыла дверь, выходя наружу, — иди-ка сюда. Лёха понял, что будет плохо, но не успел увернуться. Лена выволокла его за капюшон и швырнула на землю. Листва хрустнула. Она не ударила — просто села сверху, прижав коленями его локти, и несколько раз повозила его лицом по грязи. Остальные в машине даже не пытались вмешаться. — Второй раз за один чёртов день ты подставляешь всех, — прошипела она, склонившись к его уху. — Горелов, я врач. У меня в аптечке есть и скальпели, и обезбол. Проснёшься — а твои бубенцы у меня на зеркале заднего вида болтаются. Понял? — Понял, Лен, отпусти, а то у меня уже встал, — прохрипел он, ухмыляясь. Лена отпрянула, сплюнула. — Мерзкий тип. Гоша наблюдал с явным удовольствием — кто-то, наконец, поставил Горелова на место. Аня смотрела на Лену как-то странно, будто видела в ней не просто раздражённую женщину, а человека, которому больно. — Поесть бы, — первой нарушила тишину Настя. — Я на трассе видела хостел с кафе. Километров десять отсюда. — Целиком поддерживаю, — откликнулся Лёха, отряхиваясь. Упрямый, живучий — даже униженный, ухитрялся улыбаться. Машина снова выехала на дорогу. Потрёпанная, уставшая компания катила к придорожной забегаловке, что светилась впереди тусклым жёлтым светом. Кафе выглядело пустым. Слишком пустым. На стоянке стояло всего два автомобиля. Внутри кафе было пусто. Возможно, постояльцы уже спали — но Лена чувствовала: дело не в этом. Она вошла первой, громко окликнула кого-нибудь, но пустое помещение ответило лишь эхом. Пахло жиром и старым кофе. Девушка осторожно шла вперед, взглядом выискивая движение, готовая в любую секунду встретить какого-нибудь маньяка с ножом. Когда она уже дошла до кухни, вдруг распахнулась боковая дверь — Лена подскочила на месте и выругалась. Официантка отшатнулась, сжимая ложку, другой рукой хватаясь за сердце. — Вы чего тут?! — испуганно выдохнула она. — А вы чего?! — не осталась в долгу Лена. — Мы звали, а вы молчите. — Так я не слышала, — пробормотала та, — ложку мыла, поесть хотела. Вам приготовить чего? Повар уже спит, но суп остался. Макароны есть. — Да, нам бы на шестерых, — кивнула Лена, возвращаясь к своим. Сердце колотилось где-то под горлом, от адреналина кружилась голова. Пока официантка скрылась на кухне, Паша тихо толкнул подругу плечом: — Ты чего нервная такая? — Предчувствие… — мрачно ответила она. — Все это до добра не доведет. — Ну, если сойдешь с ума, станешь миленькой бесноватой Ленкой, которая воспитывает ананас, — усмехнулся он. — Дурак, — фыркнула она, но улыбка всё же мелькнула. Когда официантка вернулась с подносом, Лена сразу почувствовала неладное. Женщина не торопилась уйти, стояла, сверля взглядом Настю. В этом взгляде было что-то хищное, болезненное — слишком знакомое. Так на людей смотрят те, кого Лена видела в психиатрии, привязанных к койке. По спине пробежал холодок. — Извините, — выдавила она и поднялась из-за стола. — В туалет схожу. Она умывалась ледяной водой, глядя в зеркало. Лицо было усталым, глаза покраснели, но хоть немного прояснилось в голове. И вдруг… запах. Тот самый, который не спутать ни с чем. Кровь. Железный привкус витал в воздухе. Лена замерла, потом медленно потянулась к двери. Приоткрыла — и увидела лужу крови. Из-за унитаза торчала рука полуобнажённой девушки. В её голове зияла аккуратная дыра от пули. Мир сжался до одной точки. Наверху грохнул выстрел. Потом — крик Ани. — Сука! — рванула Лена по лестнице. Наверху она успела заметить лишь рыжие волосы, скрывшиеся за дверью. Ещё один выстрел снаружи — и тишина. Все остальные были целы. На полу лежал труп неизвестного мужчины. Лена выбежала на улицу. Вдалеке мелькнули свет фар — машина уезжала, оставляя позади простреленное колесо её внедорожника. Запаска была, но каждая минута стоила дорого. Она судорожно вытащила домкрат, но руки дрожали. Гоша мягко оттянул её в сторону. — Парни справятся. — Аня погладила её по плечу. Лена не ответила. Перед глазами всё плыло. Настю похитили. Она не спасла её. Такое она чувствовала только однажды — когда на операционном столе умер первый пациент. Мир стал серым, глухим, чужим. — Я… я не смогла… — выдохнула она, глядя в пустоту. А потом вдруг злость — острая, как скальпель. Она резко оттолкнула Аню, так что та упала. Паша бросился к ней, а Леха уже протягивал Лене колесо и гайки, стараясь не мешаться под ногами. Движения стали уверенными — привычными. Металлический лязг гаек, быстрые рывки рук, машина соскальзывает с домкрата. Телефон Лехи зазвонил. — Это Настя! — Он поднёс к уху, вслушиваясь. — Их с дороги вытеснили, машина перевернулась. Настя цела, а эту психопатку… кто-то убил. — Быстро в машину! — приказала Лена. Через двадцать минут они нашли Настю. Девушка сидела у обочины, в крови, но живая. Лена осмотрела: перелома нет, только ушиб и шок. Чуть дальше, на асфальте, лежала женщина — с вывернутой шеей. Лена молча наклонилась и закрыла ей глаза.