Ноктюрн для двоих

«...и по данным синоптиков, на этой неделе Сеул ждут затяжные дожди. Атмосферный фронт, пришедший с Желтого моря, принесет с собой грозы и ливни. Ожидается, что уровень осадков превысит месячную норму. Рекомендуем горожанам по возможности оставаться дома и не забывать зонты. А теперь к новостям...» Радио в машине Тэхена бубнило что-то о пробках на Тонгъиро, но он уже не слушал. Он смотрел на затянутое свинцовыми тучами небо и думал, что дождь уже начался. Просто он шел не с неба, а изнутри, медленно заполняя его самого — тихий, холодный и бесконечный. Воздух в холле офиса, наверное, был густ от феромонов. Но Тэхен мог лишь догадываться. Он был как глухой на рок-концерте: видел, как дергаются в ритме тела, но самой музыки для него не существовало. Бета. Биологический статист в мире, где главные роли давно расписаны по запахам и инстинктам. Роковой ошибкой было статисту желать стать главным героем. Его шаги по отполированному до зеркального блеска полу были быстрыми и четкими. Девять часов утра. Пятьдесят три минуты до планерки. Ровно столько, чтобы разобрать почту и не дать мыслям уйти туда, куда не следует. Именно тогда его взгляд, скользящий по белым стенам, наткнулся на живую картину. У кулера с водой, в самом центре открытого пространства, стоял новый практикант, Чон Чонгук. Высокий альфа с приятным открытым лицом. Выпускник какого-то элитного американского вуза — детали Тэхён выкинул из головы за ненадобностью. А вокруг него, словно мотыльки вокруг слишком яркого, но пока не понимающего этого фонаря, вились две девушки из отдела маркетинга. Омеги. Тэхен узнал ту, что говорила громче всех — Соён. Ее голос, сладкий и ядовитый, резал воздух. — …да-да, так все и есть! — она кивнула в сторону его кабинета. — Говорят, он пробился к Убин-сэнниму через постель. А когда тот женился, то сплавил любовничка от себя подальше, но не уволил. Наверное, испугался, что Тэхен-сси все расскажет. Только нашему отделу разве сдалось такое «счастье» — главный менеджер в лице бывшей подстилки руководства? Они издеваются над нами? Тэхен не замедлил шага. Не изменил выражения лица. Для него это было как для потухшего пепла искры. Старая пластинка, которую он слышал настолько часто, что мелодия стерлась, оставив лишь шипение. Его взгляд на долю секунды встретился с глазами Чонгука. В них читалось замешательство, неловкость гостя, ставшего свидетелем семейной ссоры. Тэхен прошел мимо. Холодный, невозмутимый, в своем безупречно отутюженном костюме-тройке. Дверь его кабинета закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Как бы ни так. Не прошло и минуты, как та же дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Чонгук. Обычно безмятежное лицо альфы было искажено порывом. — Сонбэ-ним, я… то, что она сказала… это полный бред! Я даже не… Тэхен поднял руку, не глядя на него. Он сидел за столом, листая свежий номер «Блумберг», и его пальцы остановились на финансовой колонке. Жест был таким резким и властным, что слова застряли у Чонгука в горле. — Ваши личные дискуссии у кулера меня не интересуют, практикант Чон, — голос Тэхена был ровным, как линия горизонта на отчетном графике. — Интересуют отчеты по квотам отдела Бёна за прошлый квартал. Принесите их мне. До планерки. Он произнес это, глядя в газету. Он не ждал ответа. Он его требовал. Чонгук замер на секунду, затем, стиснув зубы, резко кивнул и вышел, прикрыв дверь. Тэхен не поднял глаз. Он дочитал абзац, его взгляд скользнул по котировкам. Уголок рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но лишенном всякой теплоты. — Смотрите-ка, — тихо, будто обращаясь к газете, произнес он. — «Чончжин Индастриз» снова просела. Глупцы. Пытаются играть против ФРС, будто альфы, решившие переспорить саму природу. В этот момент дверь снова открылась. Чонгук вошел, неся два бумажных стаканчика с дымящимся кофе. Он явно бежал. Чонгук застал Тэхена за тем же самым: неподвижная фигура за газетой, точеный профиль, элегантный наклон головы, голос, холодный и точный, комментирующий агонию акций на другом конце света. Он молча поставил один стаканчик на край стола Тэхена. Тэхен, наконец, отложил газету. Его взгляд упал на кофе, затем на Чонгука. Ни намека на благодарность. Лишь легкая тень удивления, что тот еще здесь. — Отчеты, практикант Чон, — повторил он, и в его глазах вспыхнул стальной огонек. — У вас есть сорок семь минут. Или вы предпочитаете обсуждать сплетни и разносить кофе? — Сонбэ-ним, простите меня! Я должен был остановить её. Сразу. «Этот желторотый упрямец…» — размазывание соплей начало действовать Тэхену на нервы. — Я… я не смог подобрать слов. А когда вы прошли мимо… — Голос Чонгука дрогнул, но его глаза, ясные и до странности сосредоточенные, не отводились от Тэхена. — Я почувствовал себя беспомощным. Пожалуйста, простите мою неуклюжесть. — Он замолкает, ожидая реакции, и, не дождавшись, спешит согнуться в поклоне. — Мне ужасно стыдно! Тэхен вздохнул, проводя пальцами по виску. — Интересно, все ли экспаты с Запада такие бесцеремонные? Хватит этого спектакля. Подымитесь. Чонгук послушно распрямился. Слишком быстро. Без тени смущения. — Почему вы решили, что мне интересно знать, какими мыслями вы руководствуетесь и что чувствуете по поводу и без? — Тэхен был безжалостен. — Нам с вами платят за работу, а не за пустые разговоры. Глаза Чонгука, широко распахнутые, смотрели на него не мигая. И на их дне, в самой глубине, Тэхену почудилась неуместная искра восторга. — Вам понятны указания? — бросил Тэхен, чувствуя внезапную неловкость от пристального разглядывания. Чонгук наконец сморгнул. Его лицо снова стало молодым и податливым. — Отчеты. Сорок семь минут. Понял. Тэхен хотел вернуться к работе, но Чонгук на пороге внезапно обернулся. Его голос прозвучал твердо и тихо, как обещание: — Тэхен-сси, вам все равно на мои чувства, но я должен это сказать. Вы — лучший сонбэ здесь. Я уже давно наблюдаю за вами. Вы не просто талантливый аналитик. Вы — единственный, кто дает мне искренние наставления, а не пытается избавиться от потенциального конкурента. И я решил следовать за вами. До конца. После этих слов его наконец оставили в одиночестве. Неожиданно нарисовавшийся пылкий последователь в лице молодого альфы — это не то, чего он ожидал от утра. И куда, черт возьми, Тэхен должен его вести? Вопрос висел в воздухе, пахнущем кофе и чем-то невысказанным.