Отношения на неделю

Пляж на севере, как и обещал Банни, был почти пустынным. Узкая полоска песка, обрамленная скалами, и невероятно синее, холодное Средиземное море. Ветер свистел в ушах, срывая с губ слова. «До десяти, — бросил Банни, оставляя на песке свою футболку. Его тело, поджарое и рельефное, казалось, было создано для этого места — для силы, для скорости. — Без ворот. Просто обводка. Кто первым сделает десять отборов — тот и победил». Исаги кивнул, скидывая свою майку. Воздух был прохладным, по коже побежали мурашки. Это был другой вызов. Не тот, ночной и пьяный, а дневной, трезвый и безжалостный. Игра началась. Банни был, как всегда, техничным и мощным. Его длинные ноги легко контролировали мяч, каждое движение было выверено до миллиметра. Но Исаги был готов. Его рациональный ум работал на пределе, он изучал привычки Банни, его мелкие телодвижения, пытаясь предугадать следующий шаг. Песок мешал обоим, делая движения более тяжелыми и непредсказуемыми. Исаги, более легкий и верткий, использовал это. Он не пытался пересилить Банни — это было бы безумием. Он работал на контратаках, на быстрых рывках, используя момент неожиданности. В какой-то момент, когда Банни попытался пройти его корпусом, Исаги умудрился выставить ногу и выбить мяч чисто. Счет стал 5:4 в его пользу. Банни остановился, тяжело дыша. На его лице не было злости. Было… удивление. И что-то похожее на уважение. «Не плохо,японец. Не плохо». Они продолжили. Напряжение нарастало. Девятый отбор снова остался за Исаги. Он был в одном шаге от победы. От символического реванша. Десятая атака Банни была яростной. Он шел напролом, его глаза горели холодным огнем. Исаги отступал, пытаясь найти слабое место. И в решающий момент он его нашел. Банни, уверенный в своей силе, слегка перенес вес на одну ногу. Исаги рванулся в просвет, его нога метнулась к мячу. Но Банни был не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли. Его «слабость» была ловушкой. Молниеносным движением он обвел Исаги вокруг своей оси, оставив того в песочной пыли, и чисто забрал мяч. «Десять, — просто констатировал он, стоя над распластанным Исаги. — Я выиграл». Исаги лежал на спине, запыхавшийся, смотря в безоблачное небо. Разочарование было горьким, но странным образом чистым. Он боролся на равных. Почти. Банни смотрел на него сверху вниз, его силуэт заслонял солнце. «Встань.Ты весь в песке». Он протянул руку. Исаги, после секундного колебания, взял ее. Банни резко дернул его на ноги и, не отпуская руки, потащил к воде. «Подожди… она холодная!» — попытался возразить Исаги. «Терпи, — бросил Банни через плечо. — Нужно отмыться». Войдя в воду, он не отпустил его руку. Волны бились им по коленям, по бедрам. Холод заставлял кожу гореть. Банни повернулся к нему, вода стекала по его торсу, смывая песок и пот. Его глаза были темными, почти черными от расширенных зрачков. Он притянул Исаги к себе, и его губы обрушились на его губы с той же безжалостной страстью, что и на поле. Это был не поцелуй, а заявка на владение. Продолжение игры другими средствами. Руки Банни скользнули вниз, срывая с Исаги мокрые шорты. Сопротивление было бессмысленным, да Исаги и не хотел сопротивляться. Холодная вода обжигала кожу, а прикосновения Банни разжигали внутри адский огонь. «Здесь…» — попытался протестовать Исаги, оглядываясь на пустынный, но все же пляж. «Тихо, — приказал Банни, прижимая его спиной к себе. Его руки обхватили его за талию, приподнимая. — Никто не увидит.» Один из его мокрых, холодных пальцев резко вошел в него. Исаги вскрикнул от неожиданности и боли. Вода была не лучшей смазкой, но Банни не был настроен на нежности. Он готовил его быстро, грубо, его дыхание было горячим на шее Исаги. «Ты дрался сегодня… как лев, — прошептал он хрипло, вгоняя в него второй палец. — Чёрт возьми, это сводит меня с ума.» Когда он вошел в него, Исаги закричал, впиваясь пальцами в его руки, обхватившие его. Это было невыносимо. Холод снаружи и жгучая, разрывающая боль внутри. Волны бились о них, пытаясь сбить с ног, и Банни использовал их ритм, чтобы двигаться еще глубже. «Держись, — рычал он ему в ухо, его бедра с силой врезались в его ягодицы. — Вся твоя дрожь… вся твоя ярость… теперь моя.» Исаги не мог думать. Мир сузился до холода соленой воды, до жара тела за его спиной, до боли, которая с каждым толчком начинала трансформироваться во что-то иное. В извращенное, всепоглощающее удовольствие. Он чувствовал каждую мышцу Банни, каждое его напряжение, каждый его выдох. Это была не просто ебля. Это было слияние, грубое и примитивное, борьба, продолжавшаяся в иной форме. Банни кончил с низким, сдавленным стоном, впившись зубами в мочку уха Исаги. Его тело на мгновение обмякло, прижимая Исаги к себе. Они стояли так несколько секунд, тяжело дыша, пока волны омывали их по пояс. Он вышел из него так же резко, как и вошел. Исаги пошатнулся, но Банни удержал его, не давая упасть в воду. Он развернул его лицом к себе. Его выражение было нечитаемым. «Чистый?» — хрипло спросил Банни, смывая с его живота остатки песка и спермы. Исаги, все еще не в силах вымолвить слово, просто кивнул. Банни наклонился и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был не таким яростным. В нем была странная, почти нежная усталость. «Идем, — сказал он, отпуская его. — Замерзнешь.» Они вышли на берег, и солнце припекало мокрую кожу. Никто из них не говорил о том, что только что произошло. Это было еще одним правилом их странной игры. Но когда Исаги шел следом за Банни по песку, глядя на его спину, он чувствовал не унижение, а катарсис. Они были равны в своем безумии. И в этом был свой, искривленный, но единственно возможный для них покой.