Шалость удалась

Осенний день, пахло сыростью, руки дрожали от первых похолоданий. Во рту сигарета, в кармане нож, в сердце тяжесть от безысходности. Теперь у нее нет дома. Рядом стоят две коробки, на плече рюкзак, под рукой спортивная сумка. Это была последняя капля на её право личного пространства и комфорта. К слову комфорта было итак мало, поэтому дома она не находилась без маминых угроз подолгу. Но сегодня ей настоебенило всё: шлепок по ее плоской заднице от старшего брата, комментарии от пивного пуза, то есть отца, про ее фигуру, истерика младшего брата в семь утра, крики матери о том, что она шляется, как шалава до поздна, и не забрала вчера младшую сестру с сада. А может ей было до пизды вчера вечером до неё, Хисока была на смене, потому что никто не подменил, а управляющий грозил что срежет зарплату, если она сейчас уйдет, а денег ей матушка не даёт, ведь она "нигде не учится", будто не она должна оплатить старшую школу по-хорошему. Хисока вообще не понимала, чем движет Рикаи старшая. Гормонами? Материнским капиталом? Незащищенным сексом? Причем отец знал, что она изменяет, и ее младшие сиблинги имели других осеменителей её мамаши. Мать всегда была непонятной. И ей никогда не было дела до неё, ну, кроме ее успеваемости и самооценки, которую, как она считала — или она делала это по наитию — нужно уничтожить. Были конечно какие-то приятные моменты, но они остались в периоде, когда она была младшей. Стоя у ворот дома она чувствовала, что сердце сейчас вылезет с приступом тошноты и наступит приятная нега. Но наступило головокружение и вырубили свет в глазах. Опустившись на корточки, она открыла свою старую раскладушку, перебирая кнопки, ища контакт её единственной подруги. Нажав на вызов, телефон оказался у уха, ожидая прекращения гудков. — Алло? Котобуки, ты занята? — нервозно и быстро прожужжала Хисока. — А? Что такое? — ее голос был расслабленным, слышны: музыка, какие-то неуёмные разговоры, пьяный смех. Она в клубе, ведь уже семь вечера. Наверное, у отца. — У меня тут это.. запара одна, — неловкая тишина в ее голосе, — можешь мне помочь? Мне негде ночевать ближайшие пару дней. — нервный смешок. Рикаи не любила напрашиваться людям, просить помощи — это всегда было табу в ее реалиях. В ее семье. — А.. Тебя выгнали, или ты уже сама? — спокойно произнесла Као. Она знала о ее отношениях в семье, — ну, можешь подъехать к моей хате, как раз ночевку устроим, а то так долго собирались. Као с Хисокой вела себя, как старшая сестра, что ответственная за мелочь. Хотя, Хисо в шутку могла ее назвать: "мамочкой", за что получала презрением в печень, за нелепые и пошловатые высказывания. Као просто была доминантной, всего-то. — Ага... — не вслушиваюсь в слова, она сбросила звонок, апатично смотря на асфальт. Даже он ее презирает. И поток ветра шепчет ей, какая она глупая свинка. Следующий на очереди вызовов был контакт Инупи. Она хотела попросить помощи ещё. Терять нечего, а две коробки с двумя сумками на одном байке она не дотащит. Гудки контроля вызова шли достаточно долго, чтобы это стал своеобразный бит, под который в ее голове рифмуются мысли о удручающем будущем, возможно суициде. Она боялась. Но вдруг резко прозвучал голос абонента: — Ало? Рика? — немного сбитый ритм дыхания, но он старался говорить ровно, — что такое? И почему-то Рика покраснела. Она не знала, но в этом было нечто иное, чем обычно. Может гормоны играют. — А ты можешь подъехать к моему дому и отвезти две коробки в на нашу базу? — коротко сказано, будто она в любви за школой старшекласснику признается, — ну... или просто довезти до Роппонги. Прости. — непонятная вина неловко закончила ее слова. — За что ты извиняешься? Пф.. Хорошо, подожди полчаса, — раздраженно сказал Сейшу. Его бесила ее потребность извиниться за что угодно, лишь бы не обидеть. Странно, ведь это она первая лезет с матами на людей, если те ее бесят, за что часто может отхватить. — А что случилось-то? — Да неважно. Кхе-хе, связь плохая, — сброшенный звонок. Ей как-то вообще не хотелось говорить о себе. Ну съехала и съехала, че с того. Всего лишь чувствует себя отчужденной. Да и это ненадолго, нужно лишь поднакопить ещё денег, и может к декабрю снимет себе жилье. Оставив коробки и сумки у дома, Хисо пошла пригонять свой байк. За всю ее жизнь это был второй. Но первый разбили ебланы с какой-то банды всратых шестерок. Ему и месяца не было. А второй помог Инупи из каких-то остатков прошлого состряпать. Она ему благодарна, а он даже денег не взял. Придурок. Почему-то настроение резко сменилось, от грусти до раздражённой суки. Стоя у всего барахла, которое она имеет, насупив брови, держит сигарету в зубах, тяжело выдыхает. Дотлевшее табачное изделие она просто кинула вникуда, какая уже разница. Еще пару минут ступора в асфальт, и слышна остановка другого байка, с узорной надписью "B&D". Сейшу остановился, оглядел ее и ее вещи и сделал вывод: — Ты съезжаешь? — совершенно спокойно спросил. Хотя вопрос даже риторический. — Ну типа... — стыдливо и вяло, не хотя признавая, что это так. — Вот коробки, и тут еще есть скотч. И мне надо их куда-то отвезти. — указывает на картонные ёмкости с её барахлом. Его и вправду мало. Но если вдуматься, то что поместиться в комнату три на два метра. Кое-как что-то примотав и поставив на мотоцикл друга, они тихонько двинулись до их базы. Ну или заброшки с привелегиями. "I'm so happy 'cause today I found my friends They're in my head I'm so ugly, that's okay, 'cause so are you Broke our mirrors"