Бурбон на счастье

Первый раз это происходит на его день рождения. Сережа пьян, разговаривает заторможенно и его самого это бесит. Все вокруг шаткое и неудобное. Музыка вообще сбивает с мысли. Дома шумно, хотя людей немного. Да и скоро все будут валить, потому что завтра всем на работу или учебу. Сережа смотрит на эту шоблу-еблу у себя дома и охуевает, как они все поместились в единственной комнате его съемной квартиры. Наверное, провожают это место. Олеся за столом разожгла дискуссию с Сашей. Та спокойно ей отвечает, чем бесит Олесю, но она держит тон. Рядом на полу, сидят Макс и Варя и наблюдают с такими похожими влюбленными улыбками, что аж противно. Горох уже устал плясать контемп и сел на кровать, сегодня исполняющую роль дивана, рядом с Сапрыкиным, который залипал в телефон, но как только Сережа приземлился рядом, сразу его отложил. Аня мельтешит с другими девчонками, Журавль угарает с какой-то хохмы вместе с пьяным Шастуном. Дима и ещё один Сережа (как много серых рож) тихо говорят в углу. Гауса нигде не видно и это почему-то Шевелева злит. Наверное, в нем острое желание порядка говорит. Он идет на кухню, там еда, а ему явно пора разбавлять виски-колу в авторстве Матвиенко. Он очень вкусно мешает, но как же ебает в голову. Удивительно, что непьющий человек так хорошо мешает алкоголь. На кухне открыто окно, становится холодно, но это бодрит. А еще, после съеденного куска пиццы и половины помидора хочется курить. Он идет на лестницу. Дома он не курит, и никому не разрешает. На лестнице и обнаруживается Гаус. Он сидит на ступеньках, смотрит в телефон и держит тлеющую сигарету. Когда Сережа скрипит дверью, Артем поднимает ясные глаза на него и слегка улыбается. – Привет, именинник. Как дела? Сережа садится рядом. Касается Артема коленом. Тепло. – Пока живу. Прикурить дашь? – он достает сигарету из пачки. – У тебя же есть зажигалка, – говорит он, однако тянется к карману на рубашке. – Спичками больше вайба. – Как скажешь, – хмыкает. Артем сам зажигает спичку. В животе Сережи разлилось приятное чувство. Он прикурил с рук Артема. Гаус тоже затянулся. Сережа хотел бы положить голову Артему на плечо, потому что он так устал от этого дня, а тут так тихо и пахнет пылью и немного Артемом. Но это странно. – Как думаешь, Горох знает, что Сапер по нему сохнет? – тихо спрашивает Артем, смотря в телефон. Внезапная сплетня о любовной драме друзей разжигает энтузиазм общения в Сереже. – Думаю он догадывается, но не верит. Типа, Сапер же такой мужичок прям. Приятный, надежный, но слишком гетеро. – Не знаю, мне кажется, что Горох знает вообще все, потому и не лезет первым. Типа хочет показаться глупее чем есть. А еще Леша типичный би, ты че? У тебя вообще гей-радар не работает что ли? – Неа. Мне пока в лоб не скажут, я не подумаю даже. Они скорее всего оба вкрашнутые, оба понимают, Горох на своей жёсткой эмпатии, а Леха просто умный, но оба ничего не делают, потому что им в кайф. – Какой анализ. – усмехается, – странное поведение. Мне кажется, если у людей взаимная симпатия, че бы не начать встречаться? Чтобы всем было хорошо. – А мне нравится такой вариант. Быть влюбленным круто, – Сережа говорит это с бóльшей тоской, чем хотел. – И это дает время подготовиться. – К чему? – Артем тушит бычок о край банки фасоли, которая теперь работает пепельницей. – К особому типу общения. – Ты мудришь. Ничего особенного изначально в отношениях нет. Особенность создается людьми в них. Сережа, положив голову себе на колено, смотрит на Артема, который снова закуривает. Сигарета зажата в пальцах. Сереже хочется быть особенным. Вступить в отношения не с попыткой выяснить что-то, а уже будучи особенным. Сережа больше ничего не говорит, Артем тоже. Когда Артем докуривает вторую они идут обратно, и в прихожей сталкиваются с Сережей и Димой. – О, привет. А мы домой. – Поз обутый и в куртке смотрит в телефон. Такси заказывает. Женатики. – Деды уже уползают? – Артем обнимает Матвиенко на прощание. – Ну типа того. Я тебе там мешанул ещё стакан, на кухне стоит, – выпускает Сережу из объятий и выходит раньше Димы в общий коридор. Сережа даже кивнуть в благодарность не успевает. И после начинается сплошная вереница уходящих людей. Все прощаются, обнимаются говорят до завтра, потому что воскресенье так себе день для тусы. Когда ушли Аня, Таня и компания, последние, Сережа выдохнул. А потом понял, что это были не последние гости. Из комнаты на кухню Артем несет стопку тарелок и связку чашек на руке. По чашке на палец. Умно. – А ты чего не ушел? – Так ты попросил. – Да ну? – Ага. Когда уходили Макс и Олеся, ты попросил не бросать тебя с этой горой посуды и бурбоном, который надо обязательно выпить до полуночи, потому что он заговорен Олесей на счастье. Сережа настолько пьян? Или это Артем пьян? Хотя Сережа не видел, чтобы он пил. Господи. – И ты реально остался? – Конечно. Ты ведь попросил. Почему-то именно сейчас Сережа окончательно теряет силы и садится на табуретку у кухонного стола. Артем моет посуду. Сережа теряет счет времени под шум воды и бряцание вилок. Он не замечает как закрывает глаза и впадает в дрему, оперевшись головой на руку. Вдруг, он чувствует ладонь у себя на щеке. – Эй, Серёж, – улыбка слышится в голосе Артема, – я закончил, пошли в комнату. Рука очень теплая после воды и совсем чуток влажная. Сереже очень приятно. Он прижимается к ней. – Сережа. Сережа мычит. Чего его зовут? Ему так хорошо, тепло, пахнет приятно: сигаретами и мылом. Ему хорошо прижиматься к руке Артема. – Сережа, очнись. Сережа через силу открывает глаза. Артем чуть наклонился, чтобы смотреть в глаза. Улыбается. Сереже очень нравится как Артем улыбается. Глаза у Артема такие ясные, словно рядом с ним должно быть ясно и все вокруг. – Давай пошли в комнату, я тебя уложу. – Я не настолько пьян. – Ты разговариваешь на скорости ноль пять. – Это ты просто ускоренный. Сережа уже собрался вставать, как замечает бутылку бурбона от Олеси. – Полночь уже есть? – Будет через пять минут. – Надо выпить, – указывает пальцем на бутылку. – Нет не надо, ты уже кривой. – На счастье. – Ты же в это не веришь. – Я и в проклятье огуречной попки не верю, но отрезаю ее, – Сережа смотрит исподлобья. Он хочет выпить заговор на счастье с Артемом. Он не думает о смысловых акцентах в этом предложении. Артем вздыхает и возвращается к сушилке. – Глоток, чисто на счастье. Вообще странно, что сейчас надо пить, у тебя же день рождения тринадцатого. Новая кружка с мемом "Ой, максим, ты дома? А я думал ты нахуй пошел", подаренная Зайцем, немного наполняется бурбоном. – Олесе не нравится число тринадцать. – Ты это выдумал, – протягивает кружку в руки Сережи. – Я это выдумал, – Сережа берет кружку и касается пальцами ладони Артема. Хочется ещё к ней прижаться щекой. Сережа отпивает глоток и это совсем не виски-кола от Матвиенко. Жжется. Но вкус какой-то приятный есть. Однако больше не хочется вообще. Он протягивает кружку обратно Артему. – Ты тоже пей. – Так на твое счастье заговорено. – Мы бедные студенты в чужой стране. У нас одно счастье, сессию сдать нормально. Пей. Артем вздыхает, берет и опрокидывает в себя кружку. – Доволен? – Буду, когда сессию закрою, – Сережа решил фиксироваться на учебе. Так он перестанет думать о красивых руках Артема с закатанными рукавами рубашки. Точно перестанет. – У тебя половина автоматы, – Артем разворачивается помыть кружку. – Всего два, и те карандашом, – откидывается на стену за спиной – Ты все равно крутой, – Артем ставит кружку на сушилку. Сереже приятно слышать похвалу от Артема про его учебу. Вот и ловушка избегания, – Пошли. Сережа находит в себе силы встать и пойти в комнату. Лечь хочется ужасно, но он опирается на косяк, потому что Артем расправляет кровать, так, словно сам Сережа не страдает тем, что просто залезает под одеяло с пледом. А заправляет кровать только если ждет людей в гости. – А у тебя есть пенка? – Артем держит сложенный плед в руках и останавливается посмотреть на Сережу. – Что? – Коврик для йоги. Или туристический коврик. По-разному называют. Я спать же где-то должен. У Сережи в голове звук ошибки системы. Гаусу негде спать. Единственное место, это кровать. Она достаточно широкая, чтобы это было комфортно. Но... – Я в принципе и сидя посплю, норм, – Артем пожимает плечами, указывая на стул возле письменного стола. Все сомнения в Сереже моментально пропадают. Артем и его жалобы на больную шею встают перед тревожным сознанием стеной. – Ты ебанутый? Рядом ляжешь. Только футболку для сна надо тебе выдать. Он несется к шкафу, но под ноги прыгает табуретка и он ее сшибает, сильно ударившись коленом. Табуретка с грохотом падает. – Блять! Сережа тоже почти падает, но его за локоть успевает схватить Артем и дергает наверх. – Сережа! Глаза большие, испуганные. Плечи подняты. Близко. Видны прыщики на лбу и густые брови. Мило. – Если весь мир быстрее тебя, не надо ускоряться, тебя же размажет! А Сережа хихикает, как припадочный и абсолютно стихийно обнимает Артема. – Ты такой умный. – Да я не уверен, что у этой фразы есть смысл, – обнимает в ответ и чуток шатается из-за того, что Сережа на нем почти виснет. – Есть, конечно. Если я ускорюсь, значит и мир ускорится, потому что я не изменился, я все так же пьян. – О как. – Ага, – Сережа сжимает Артема крепче и хочет остаться так подольше. Господи, он как влюбленная девочка. Хотя почему девочка, мальчики тоже бывают такими сопливыми романтиками. Он сам, например. Сережа запутался. – Давай я сам возьму футболку. – Разумная мысль. – А ты ложись. – Все также разумная мысль. Сережа не отпускает рук, как и Артем. – Иди. – Ага. Сережа отрывается и идет спиной к кровати. – Навернешься. Сережа мычит протестующе, но поворачивается и падает на кровать. А потом понимает, что он в штанах и издает страдальческий протяжный звук. – Что случилось, королева драмы? – Штаны надо снять. – Так сними. Сережа издает ещё один страдальческий стон и переворачивается на спину и начинает корячиться, в попытках стянуть штаны и не сесть при этом. Почему-то он уверен, что так будут вертолеты. По факту они начинаются из-за напряга. – Уфф, – выдыхает Cережа. – Ты чего? Сережа поднимает взгляд, Артем уже стоит в его футболке с котами в очках. Она очень нравится Сереже. На Артеме. – Штаны не снимаются. Артем подходит ближе и смотрит на пояс. – Так может расстегнешь пуговицу? Сережа нащупывает пуговицу и она действительно не расстегнута, что вызывает новую волну головной боли и желания этой пуговицей удавиться. Он пытается расстегнуть, но лежа, с закрытыми глазами и с вертолетами это не просто. – Артемушка, я чувствую, что ты горишь желанием помочь умирающему. Слышится смешок. – Умирающие не парятся о штанах, – Сережа чувствует как рядом прогибается матрас – Если их жизнь зависит от штанов, то парятся – А твоя зависит? – Умру, если останусь в штанах. Сережа открывает один глаз и в полумраке комнаты, освещенной лампой на столе и светом из коридора, видит как Артем тянет руки к поясу джинс. Почему-то Сережу это вообще не смущает. Артем красивый. Он конечно не Арсений Сергеевич, тот вообще как милфа, но мужик, Сереже не очень комфортно с людьми такой красоты. А вот Артем иначе красив. Словно изнутри. – Поднимай зад. Сережу ведет от этого движения, но зато Артем стягивает с него джинсы вместе с носками и Сережа чувствует облегчение. Артем встает и уходит куда-то со штанами, но Сережа занят тем, что пытается лечь под одеяло. Оно тоже неудобное, как и все вокруг. – Хватит елозить, сейчас укрою. Сережа перестает двигаться и чувствует как одеяло над ним поднимается и опускается, но теперь удобно и тепло. Он двигается к стене, чтобы Артем мог лечь рядом. Артем ложится и укрывается пледом. Сереже это не нравится и он пытается укрыть Артема частью своего одеяла. – Мне жарко станет. – Нет, у меня холодно. Артем медлит, поворачивает голову к Сереже, который лежит на боку и держит на нем одеяло. Обнимает по сути. – Ты пьян? – Мертвецки. – Так спи. – А ты укройся тепло. Артем коротко вздыхает и поддается. Поворачивается на бок, к Сереже двигается ближе, чтобы полностью укрыться. Сережа закрывает глаза и чувствует его тело рядом, его запах, как Артем дышит. В груди разливается тепло. Артему тепло и он спит на нормальной кровати. Голова кружится, но теперь это не что-то тяжелое и мучительное, а что-то легкое, что помогает уснуть. Он уже чувствует бесформенность сна, когда с реальностью его связывает ощущение чего-то на губах. Наверное, у него опять потекла слюна и Артем вытер.