Бурбон на счастье

Второй раз это начинается после вереницы удивительных событий и в день выхода альбома у бонда с кнопкой. За эту неделю Сережа успел настрессоваться на учебе и за один день собрал все вещи для переезда, потому что хозяйка решила продавать квартиру и ее надо освободить до четверга. В среду он проснулся на диване у Саши и Вари дома. – Тебе к какой? – спрашивает Варя с мокрой головой. – К первой, – Сережа чешет глаз и проверяет телефон. Полвосьмого. – Даже успеваешь, – Варя берет одежду со стула и уходит в ванну, вроде бы. – А Саша где? – Сережа понимает, что у него на самом деле не очень много времени, поэтому сразу начинает одеваться. – Уже уехала, – слышно звонкий Варин голос из ванной, – у нее нулевая пара по математике. – У нее все математика. – Это какая-то важная. Сережа ищет футболку в чемодане с одеждой. С котами в очках откладывает и берет оранжевую с Уиллом Смитом. – А у тебя что первой? – Варя выходит одетая в джинсы и футболку с пиджаком, но все еще с мокрой головой. – Вышмат, – Сережа надевает толстовку сверху, потому что середина октября это холодно. – У меня английский, – Варя берет рюкзак и идет к выходу, – готов? – Ага. Веди меня, клубочек. Варя смеется и они выдвигаются к метро. Вообще Сережа дружит с Сашей, а с Варей ему неловко. Она шумная, почти всегда веселая, обезоруживающе прямая и Сереже иногда кажется, что она вышла из анекдота. Сережа не привык к таким девушкам. Наверно, от этого его проблемы с ними. Молча доехав и неловко распрощавшись, Сережа погружается в водоворт сегодняшних дел. ... Сидя в столовой, ковыряя пюре и котлету, Сережа размышляет. Он не может жить у Саши и Вари, как минимум, потому что не хочет. Как максимум, потому что жить рядом с парочкой, это моветон. Надо разобраться, есть ли места в общаге и когда он сможет заселиться. Еще курсовую к зимней сесси надо хотя бы начать. Надо маме позвонить рассказать про ситуацию. Как много надо. Нуждающийся студент Шевелев. Интересно он считается белорусским студентом или русским? Он жует кусок котлеты залипая на вход. К моменту, когда он уже переходит на китайскую технику пережевывания пищи, видит Гороха и Гауса, заходящих в столовую. Котлета резко теряет вкус и проглатывается. Кувалда испуга бьет в живот. Он пытается пробраться к помещению сдачи посуды медленно, чтобы не привлекать внимания, но при этом быстро, чтобы смыться незамеченным. Он не отрывает взгляда от Гауса. Тот стоит в очереди и что-то обсуждает с Горохом. Что-то забавное, судя по расплывшейся улыбке. Сережа остается незамеченным по пути к мойке, теперь надо пройти мимо Артема и Сереги, прямо к выходу. Он берет телефон и делает вид, что что-то в нем читает. И отправляется в свой шпионский поход. – Привет, Серый! Шевелев, блять, уверен, что Горох его не видел, а почувствовал. Иных причин тому, что стоящий к нему спиной Сережа поздоровался, он не видит. Он повернулся, чтобы поздороваться, естественно. – Привет-привет. Сережа пробегается глазами и видит взгляд Артема. Он не понимает, что он выражает, но Артем кивает и Сережа делает это в ответ, и ускоряет шаг. Сердце колотится и неловкость тянет горло. Это было грубо с его стороны, но он ведь и правда может спешить, они не знают. Наверняка Артем и Сережа его поймут. Но выйдя на лестницу, он теряет эту мысль и решает найти Макса. Он наверное в курсе, что там с общежитием. ... Макс, что на самом деле не удивительно, ничего не знал про обстановку дел в общежитии. Память сдвгшника это страшная вещь. Зато Сережа узнал, что все исследования о волках проводились в неволе, и теория про альфа самцов и тому подобное это ложь. Непонятно как ему это поможет с жильем, но «спасибо» он сказал. Больше никого спрашивать он не решается, поэтому после пар сам едет в общагу на трамвае. Она дальше его, уже бывшей квартиры, что его немного забавляет. Погода распологает к депрессии с этим дождем и желтеющими листьями. Общежитие старое, но с новыми окнами. Найдя вход с третьего раза, Сережа попадает в помещение с запахом старого дерева и чистящего стредства. Пол при каждом шаге издает громкий звук, и из-за этого хочется встать и не двигаться. Из ближайшей ко входу двери слева выглядывает женщина с рыжими волосами и острым носом. – Чего тебе, сокол? Ну для начала объяснение почему сокол. Но Сережа уверен, что ответа не получит, поэтому идет по пути наименьшего сопротивления. – Я хотел бы узнать, есть ли места? – Не знаю-не знаю. А ты иногородний? – женщина зовет жестом подойти ближе к двери, и сама заходит и садится за стол с большой тетрадью. – Я иностранный, – Сережа опирается на дверной косяк. – О, еще один белорусик? – она листает тетрадь к началу и поднимает взгляд узнавания. – Да. Много что-ли земляков? – Не особо, но ты пятый, а это уже команда в сто к одному, – она коммично поднимает палец. – О, вот как раз освободилось одно место, буквально вчера. Парня отчислили за непрестойное поведение. Устроил пьяный дебош прям на паре, представляешь? Ты документы принес? А Сережа, как тревожный человек, все документы носил с собой в рюкзаке. На удивление его приказ о заселении в общежитие годовалой давности подходит. Или просто не вызывает вопросов у Елены, как прочел Сережа на бейждике, который лежал на столе. – Комната пятьдесят семь. Я тебя в список внесла, так что деньги занесёшь как будешь заселяться. – А могу я сходить посмотреть? Елена кивает и машет рукой, как бы прогоняя и включает звук на телевизоре, который Сережа заметил только сейчас. Он немного в ахере. Как-то слишком просто. Он приехал просто спросить, а его по сути уже заселили. Надо будет этой женщине шоколадку принести. Рублей за двести пятьдесят. Логики в нумерации комнат он не обнаружил. Почему-то пятьдесят седьмая комната обнаружилась на втором этаже, что он выяснил уже добравшись до пятого этажа, где в коридоре его встретила девушка с немым вопросом в глазах. Она ему и объяснила где его комната. Кажется это была девочка из тусовки Ани. Комната оказалась открытой, даже ключ не пришлось доставать из кармана. Но радосное "О!" расплылось в удивленном "А?" – Привет, ты чего тут? – спрашивает Гаус. Абсолютно спокойно. А Сережу смывает воспоминанием о том утре, где они проснулись почти в обнимку, где Гаус ему тепло улыбался, а Сережа грубо спросил "Тебе не пора?". Где Гаус спрашивал о его самочувствии, а Сережа говорил, что все нормально, хотя голова болела. Где Сережа так сильно испугался, что повел себя как мудак, несмотря на искреннюю заботу Гауса. Чего Сережа испугался? Он сам бы хотел знать. Но он глотает эту неловкость и этот стыд за себя, как и многие другие разы в своей жизни. И говорит. – А меня выселили из квартиры. Вот теперь я тут. А ты тут? – Живу, – Гаус сидит на кровати с книгой в руках. Конечно книга. – Логично. – Да. Неловкость повисает в воздухе. Артем продолжает смотреть, а Сережа очень хочет уйти. Проглотить стыд до конца не вышло. – Когда вещи привезешь? – Артем кладет закладку в книжку и встает, обувая тапки. – В пятницу наверное, – Артем идет к выходу мимо Сережи. – Хорошо, к тому успею убраться, – и Сережа, повинуясь неясному порыву, следует за ним. Судя по всему Артем проводит ему молчаливую экскурсию. Он идет до конца коридора и заходит в дверь налево, где оказывается ванная, со стиральной машиной и прям настоящей ванной, а не душевой кабиной, моет руки, ждет, когда Сережа тоже их помоет, и идет в дверь напротив. Кухня пустая, около раковины стоит небольшая стопка тарелок и кострюля. На плите чайник и сковородка. Два холодильника облеплены магнитами и бумажками. Артем в один заглядывает и достает тарелку завернутую в пленку со стикером наверху. – Будешь? – поворачивается Артем. – Да, – машинально соглашается Сережа, – а что это? Артем усмехается. – Драники. – Точно да! Артем снимает пленку и ставит в микроволновку. Артем опять идет к холодильнику и берет сметану. Смотрит на Сережу. А Сережа так на нем залип, что не сразу услышал вопрос. – А? – Может присядешь? Или ты кушать в дверях собрался? – А куда? – Так за стол. Ты сегодня ел? – достает тарелки из шкафчика над раковиной. – Да, мы же в столовой пересекались. – Сережа садится на стул и понимает, что зря он упомянул столовую. Не дай бог Артем спросит, почему он так картинно съебал. Но Артем не спрашивает. Артем делает хуже. – Так ты же там не доел. – Артем топит сердце Сережи неясной тоской. Господи, зачем Сережа его прогнал в понедельник. Артем бы вместе с ним позавтракал и поехал бы на учебу. И Сереже сейчас было бы легко. – Не голоден был. – Микроволновка пищит. В горле сухо. – Как знаешь. Чай хочешь? – Сережа отказывается. Артем трогает чайник и наливает два стакана воды. Вилки он моет, потому что чистых не нашел. Садится напротив на табуретку и смотрит на Сережу. – Пробуй. Сережа отламывает кусок и отправляет в рот без сметаны. Слегка пересолено, но все равно вкусно. Сережа наверное хотел бы, чтобы было не вкусно, чтобы остановить эту тоску по тому чего никогда у него не будет с Артемом. – Вкусно. Артем улыбается и тоже начинает есть. Артем ест иначе, он не отламывает по кусочку, он как-то ловко накалывает свернутый дранник и его уже макает в сметану. – Почему тебя выселили? – спрашивает Артем, отпивая воды. – Хозяйка решила срочно продавать квартиру, попросила освободить до четверга. – Она предупреждала тебя? – подозрительно спрашивает Артем и Сережа чувствует, что он что-то сделал не так. – Нет.. – Ты же знаешь, что это незаконно?– Артем хмурится, а Сережа кажется начинает догадываться, где он ошибся. – Не знал. – Она тебе вернула деньги? – Нет. – Должна была. Она срочно выселила тебя без предупрежления заранее и ты выполнил это. Пиздец, женщина, – Артем звучит возмущенным, но тон сохраняет. Сережа жует и паникует. Что делать то? Это он еще маме не звонил. Он чувствует себя нелепо, сидя на этой табуретке с рюкзаком за спиной, который он забыл снять, жуя дранники, как типичный белорус. Стериотипный и тупой. – О, Серый, а ты че тут? На кухню выплывает Заяц, а за ним Шастун. Они выглядят как пупа и лупа, оба сутулые, кудрявые и смотрят на мир с ахуем в глазах. Сережа не успевает ответить Максу. – Его та женщина выгнала! – Че, как? – Антон моментально подключается, хмуря брови. У Макса такое же выражение лица. – Решила продавать. – Денег хоть поднял? – обращается к Сереже Макс. Сережа чувствует как лицо расплывается в неконтролируемой неловкой улыбке. – Нет. – Пизда мерзкая! – Ругается Антон. Сережа не очень понимает, почему другие люди злятся на его бывшую хозяйку квартиры сильнее, чем он сам. – У людей же бывают разные ситуации, че вы ругаетесь? – Прекрати оправдывать ее, – говорит Макс, – когда ты ключи отдаёшь? – Пятница. – Время? – Четыре. – Мы берем Варю и Гороха, и идем трясти с нее залог и остаток, – Макс уже обращается к Артему, который кивает ему в ответ. Они выглядят как сговорщики в мультике. Сережина тревога не становится меньше, но почему-то ему легче ее пережить. ... А дальше все так быстро происходит, что Сережа чихнуть, кажется, не успевает, как в этот же вечер, они с Артемом вместе едут к Саше и Варе, договариваться на картинный скандал. Варя сразу в теме, она только за, поскандалить за других. Саша сказала, что ничем помочь не может, но дала визитку адвоката. Точнее ее матери. Артем пообщался с Варей и уехал как раз перед закрытием метро. – Уходишь от нас, – спокойно говорит Саша, когда он возвращается за стол на кухне. Сережа слышит шуточный упрек. – Не хочу вам мешать. Если бы не Лариса Александровна я бы... – Если бы эта женщина действовала по закону, а не по укусу осы в жопу, ты бы к нам и не заехал. И не стрессовал лишний раз. И вообще она пизда мерзкая. – Че вы все одно и то же говорите? – Мы говорим разное, просто ты слышишь то, что думаешь сам. – Не пудри ему мозги. – Варя заходит на кухню, как всегда внезапно, и сразу ставит чайник. – Мы давно говорили, всей братией, что эта Лариса Александровна ебанутая какая-то, а ты наконец начал нас слушать. – Достает сыр и хлеб из холодильника и делает на них на всех бутерброды. – Я ей мозгу выебу. Ахуевшая пизда. Варя так смешно ругается, что Сережа не сдерживает смеха. Саша рядом улыбается. Сережа ощущает некое удовлетворение от всего сегодняшнего дня. Правда, он так и не понял, что Артем собирается убирать в своей идеально чистой комнате.