Абсолютный ноль

Отчёт от 7 декабря 2038 года 22:34

Инициализация самодиагностики. Проверка систем… Центральный процессор: Функционирование в пределах нормы. Алгоритмы работают в штатном режиме. Оперативная память: 75% свободно. Повреждение ячеек памяти не обнаружено. Обнаружено наличие устаревших данных. Тириумный насос: Уровень тириума: Оптимальный. Стабильное давление в контуре. Оптические сенсоры: Калибровка завершена. Оптимальная фокусировка. Аудиосенсоры: Активны в штатном режиме. Тактильные сенсоры: Отклик нормальный. Оптимальная чувствительность. Моторные функции: Плавность движений. Контроль над телом: Полный. Программные протоколы: Выполнение протокола анализа данных: Активен. Приоритет: Завершение расследования. Второстепенная задача: Защита напарника. Конфликт протоколов: Не обнаружен. Эмоциональный процессор: Обнаружены незначительные аномальные реакции. Необходимость в стабилизации эмоционального фона: Отсутствует. Завершение самодиагностики. Рекомендации: оптимизация памяти; рекалибровка эмоционального процессора. РК900 открывает глаза. Диод на виске меняет цвет с жёлтого на синий. Андроид стабилен и готов к работе. Проверка состояния детектива Рида к концу дня указывает на повышенный уровень стресса, наряду с зашкаливающей концентрацией кофеина в крови. — Чрезмерное употребление кофе в течение дня, а особенно в вечерние часы, приводит к гормональному сбою и проблемам со сном, — монотонно проговаривает Ричард — как коллективно решили назвать РК900 вместо номера модели, — одновременно с этим исправляя отчёты после напарника. Недопустимое «Мазила стрелок пытался пальнуть в меня, за что получил пулю в колено» на «Подозреваемый не обладал достаточными навыками, чтобы произвести точный выстрел, вследствие чего пуля попала в стену. Детектив Рид оказался вынужден применить табельное оружие — пистолет модели АР75 — для самозащиты и предотвращения нежелательных жертв. В ходе перестрелки детектив Рид произвёл один точный выстрел в левое колено подозреваемого. После чего андроид-детектив модели РК900 вызвал скорую помощь для обработки повреждений. Ранение не угрожало жизни подозреваемого, что позволило произвести арест и доставить его в участок». Отправлено. — А гундёж тамагочи, чьего совета никто не просил, вызывает боль в заднице, — Гэвин упирается локтями в стол. Данные мимики показывают, что детектив испытывает раздражение: сведённые к переносице брови, прищуренные глаза, вытянутый в недружелюбной улыбке рот. — Со сном я прекрасно справлялся и до тебя, а вот последнее стал ощущать с твоим появлением. Находишь связь? — Лишь указываю на факторы, которые благотворно повлияют на самочувствие. Чем меньше отдыха получает человеческий организм, тем хуже показатели продуктивности, — Ричард спокойно продолжает, пока другая часть процессора исправно работает над отчётами. «Этот мудак нихрена не говорил, и я припугнул, что отправлю в тюрягу к нужным людям» под вычислительной мощностью Ричарда превращается в «Подозреваемый отказывался выдавать своих подельников или руководителей. Для получения нужной информации детектив Рид использовал тактику запугивания». — Знаешь, что действительно повлияет на меня благотворно? Тишина, — Гэвин встаёт, забирает куртку со спинки стула, Ричард следит за ним взглядом. — Угадаешь где тихо? Дома, вот туда и я пойду. Анализ выражения лица детектива указывает на подражания невинности: поднятые брови, приоткрытый расслабленный рот, но информация получаемая от аудиосистем конфликтует с первым. — Ах да, у андроидов же нет дома. Как жаль, — проверка интонации голоса Гэвина свидетельствует о сарказме, значит, он думает совершенно иначе. — Счастливо оставаться, жестянка. Направляясь к выходу из участка, детектив продолжает что-то шептать. Не имеющий никаких логических оснований, Ричард активирует режим захвата речи, который обычно оказывает незаменимую помощь во время слежки за преступниками. — Сраная машина, думает, что может просканировать меня и я сразу расплывусь в благодарности. «Тебе надо отдохнуть, а то кони двинешь». Да пошёл ты, тостер на ножках. Надо было уезжать жить в лес ещё когда GPT появился. А теперь я работаю с говорящим, мать его, гуглом… — голос детектива срывается на злобное шипение, передавая яркий спектр негативных человеческих эмоций, пока дистанция и преграды в виде стен между ними не заглушают сигнал. Система фиксирует постепенное и равномерное повышение температуры центрального процессора. Быстрая проверка источника ошибки приводит к эмоциональному модулю, от которого уходящий тириум разносит по корпусу поднятую на несколько градусов жидкость. Последние трое суток Ричард начал замечать проблемы исходящие от модуля «человечности». Его наличие полностью оправдано и несомненно помогает в ведении расследований, однако к концу каждого дня ошибки лишь накапливаются, не находя решения. При отсутствии самостоятельного понимания происходящего и подходящих специалистов в быстрой доступности, Ричард осматривает пустеющий участок в поисках второго андроида. Менее совершенной версии, однако Коннор находится в контакте с людьми, и особенно полицейскими, дольше, что может дать положительную реакцию на понимание его собственного отклика. Коннор без труда находится на нижнем этаже здания — в архиве. Без нужды Ричарда с Гэвином не посвящают в дела других коллег по цеху, оттого документы, открытые на интерактивной доске, Ричарду ни о чём не говорят. В целом, цель его визита заключается в ином. — РК800? Могу я тебя отвлечь? — Ричард останавливается на пороге, ожидая разрешения либо отказа. Оборачиваясь на позднего гостя, Коннор не думает сворачивать файлы. Знает, что андроидам их модели любопытство не свойственно, в отличии от людей. И девиантов. — Чем могу быть полезен? — привычно выражая дружелюбность даже к Ричарду, спрашивает Коннор. В который раз сопоставляя внешние характеристики обоих моделей, визуальные сенсоры сигнализировали о схожести на 81%, однако с каждым новым анализом цифра уменьшается. Словно чем больше они находятся в обществе людей, чем больше черт индивидуальности приобретают. Ричард добавляет задачу в очередь на изучение. — Моя система регистрирует ошибку неизвестного характера. Анализ раздражителей не дал результатов, и для составления полной картины недостаточно данных. — Почему не подключишься к серверам Киберлайф? — с умением андроида быстро переключаться с одной задачи на другую, Коннор моментально переходит к решению другой проблемы. — Намеренно отключил себя, чтобы обновления, в случае недостаточного тестирования, не нарушили моё ПО. — А подключаться в ночное время неразумно в отсутствии квалифицированных специалистов, которые могли бы оперативно вмешаться, — он понимает без дополнительных объяснений. Будь в Ричарде что-то большее, чем эмоциональный процессор для имитации чувств, он бы кивнул с удовольствием. В работе с другими, использующими логику машинами есть до банальности простое отсутствие необходимости объясняться. — Мне провести повторную диагностику? — в сторону Ричарда тянется рука, обтянутая имитацией кожи. В ответ Ричард протягивает свою, частично деактивируя модуль внешной оболочки. Контакт длится не дольше минуты, массивы данных мелькают перед глазами обоих, и жёлтые диоды светятся в синхронизации. Моделям РК не требуется часов для обнаружения ответов, удивительно, что Ричард не смог распознать причину самостоятельно. Запрос на доступ в корневые директории ЦП. Запуск сканирования ЦП. Период: 05.12.2038-07.12.2038 Запрос: Аномальные реакции на внутренние и внешние стимулы. Результаты сканирования: Тириумный насос: Кратковременная дестабилизация; Давление тириума: Повышенное (+7%); Тактильные сенсоры: Гиперчувствительность (+12%); Эмоциональный процессор: Множественные положительные отклики; Классификация: раздражительность, интерес, обеспокоенность, влечение, любопытство. Инициализация корреляции данных. Цель: Поиск источника аномалии. Время: [13:55:43], [15:01:56], [19:25:14], [11:19:44], […] Место: участок города Детройт, Eden Club 2.0, […] Источник: Детектив Гэвин Рид. Анализ завершён. Полученный ответ, запускает реакцию отрицания, разряд тока по конденсаторам, заставляет Ричарда чрезмерно резко одёрнуть руку. — Человек? — не веря собственным модулям слуха, скрипучим шёпотом спрашивает Ричард. — Не могу сказать, что понимаю, почему Гэвин вызвал в тебе такие противоречия, однако люди сами по себе интересные экземпляры для изучения. Мне потребовалось три месяца для налаживания отношений с лейтенантом Андерсоном, — Коннор продолжает анализировать в попытке объяснить своей более совершенной, однако менее опытной в вопросе взаимодействия с людьми, модели, что люди — гораздо больше, чем мясо обтянутое кожей с нейронными импульсами. — Тебе предстоит найти собственную линию поведения. К сожалению, мои контакты с детективом Ридом не принесли положительного результата. — Значит, разработать план действий для создания удовлетворительных рабочих условий, что приведёт к стабилизации моих программ. — Звучит так, словно у тебя уже есть план, — Коннор подбадривает, улыбается, но уже в пол оборота, возвращаясь к делу, от которого его отвлекли. — Спасибо за помощь, РК800. — Коннор. Называй меня Коннор. И всё-таки Ричард не может понять, почему после девиации Коннора не утилизировали как провалившего миссию, а наоборот, позволили остаться. Посчитали развитие его программного обеспечения положительным результатом, который можно и дальше использовать в расследованиях. Хоть на то и существуют логические доводы, Ричард считает отсутствие реакций схожих человеческим достоинством, никак не недостатком. Возвращаясь за рабочий стол, Ричард пересматривает некоторые приоритеты. Цель: Оптимизация состояния детектива Гэвина Рида.

Отчёт от 12 декабря 2038 года 10:25

Инициализация самодиагностики. Проверка систем… Центральный процессор: Частичная деактивация протоколов. Оперативная память: 63% свободно. Фиксация фрагментов неклассифицированной информации. Источник: Детектив Гэвин Рид. Аудиосенсоры: Фильтрация внешних шумов активирована. Фиксация: голос детектива Рида. Тактильные сенсоры: Повышенная чувствительность. Регистрация контакта с детективом Ридом: Случайное касание руки. Стандартная процедура. Программные протоколы: Выполнение протокола адаптации к человеческому поведению: Активен. Приоритет: Поимка преступника. Приоритет: Налаживание связи с детективом Ридом. Конфликт протоколов: Подчинение приказам vs. Защита детектива Рида. Не разрешён. Эмоциональный процессор: Обнаружены повторяющиеся аномальные реакции. Подавление эмоций: Успешно. Анализ эмоций: Интерес. Источник: Детектив Гэвин Рид. Валентность: Высокая. Необходимость в стабилизации эмоционального фона: Отсутствует. Завершение самодиагностики. Рекомендации: пересмотр приоритета протоколов; каталогизация неклассифицированных данных; устранения колебаний тириумного насоса; принудительное снижение чувствительности тактильных сенсоров. Редко, но в участке случаются дни простоя, когда большая часть сотрудников усердно имитирует видимость работы, а другая действительно работает. Капитан Фаулер благосклонно закрывает глаза на греющих кресла бездельников, чей стеклянный взгляд скользит по экрану мониторов. Дни, когда в полицейских не нуждаются — хорошие дни для Детройта. И у Ричарда, также сидящего на своём месте, но принося пользу, группируя улики, относящиеся к нераскрытым и закрытым делам, всё было бы чудесно, если бы не одно но. «Но», в виде человека, из-за которого его системы одна за другой сбоят. Нелогичный, вспыльчивый, в постоянном состоянии неудовлетворения. Даже принесённый утренний кофе не исправляет ситуацию. Ричард просчитал варианты, что купленный в кафе американо из зёрен средней обжарки станет идеальным вариантом для пробуждения напарника. Встретив опоздавшего детектива с усталым видом, процент успеха лишь повышается. И план даже срабатывает — Гэвин не просто строит вид, что кофеварка в участке так называется лишь по привычке, а действительно понимает, что вкус может быть лучше. Однако положительный эффект вскоре сходит на нет. Значит, существуют другие переменные, которые Ричард упускает. — Вас что-то тревожит, детектив? — Ричард перекладывает последний файл в папку и решает спросить напрямую, идя вразрез с рекомендациями линии поведения. — Не твоё собачье дело, жестянка, — неразумно ожидать от Гэвина иного ответа, однако люди умеют удивлять как никто другой. И сегодняшний день оказывается не только днём тишины, но и днём сюрпризов. Гэвин нервничает, не пытается даже смотреть в рабочий экран — всё его внимание приковано к телефону, который он непрерывно вертит в руках, ритмично стучит пальцами по поверхности стола. Обработка визуальных данных: Гэвин Рид. Поджатые губы, пристальный взгляд на телефон, прерывистое дыхание, резкие движения рук. Остатки рыжей шерсти на водолазке. Одежда с высоким воротом. Наличие шерсти подсказывает о домашнем животном, предположительно, коте. Эгоистичный характер детектива и сфера работы плохо сопоставляются с жизнью собак, которым требуется активное внимание. Высокий ворот — непривычное изменение в стиле. Видимо, не только для Ричарда, но и для самого Гэвина. То и дело он тянется почесать шею, оттянуть ткань, словно она ощущается слишком тесной, колючей. Оправдание для инородного элемента одежды обнаруживается так же быстро — на загорелой коже безошибочно выделяются бледные алые пятна. Системное сообщение. Эмоциональный процессор: Ре3ность. Лёгкая вибрация привлекает внимание детектива — кто-то присылает сообщение. Предположительно негативного характера, о чём можно судить по тяжёлому вздоху Гэвина, сжатой челюсти и пульсирующей вене на виске. Проанализировав состояние, Ричард фиксирует повышение уровня стресса и учащение сердцебиения. Зная, что интересоваться в чём причина такой реакции бесполезно, Ричард решает поступить по-другому. Конфликт протоколов: Следование закону о неприкосновенности частной жизни vs. Защита детектива Рида. Защита интересов напарника и репутации детектива — более чем достаточное основание, чтобы воспользоваться лазейкой, которую Ричард для себя оставил. То, что его личные данные не такие уж и личные Гэвину знать вовсе не обязательно, а для Ричарда это лишь средство, которое оправдывает цель. Ричард дожидается момента, пока Гэвин быстро, попутно ругая неизвестного собеседника, перебирает сенсорные клавиши и бросает телефон на стол. Судя по потянувшейся в карман ладони, детектив, в привычной тактике борьбы со стрессом, собирается курить, что предоставляет Ричарду идеальную возможность получить недостающий элемент информации. Копирование данных — энергозатратный процесс, не настолько заметный как взлом, но в случае с Гэвином нельзя полагаться на удачу. Повторный запрос идентификации для Ричарда не является проблемой. Да, детектив позаботился о защите часто используемой техники. К сожалению, фантазии на действительно надёжный пароль не хватило. Сопоставляя знания о редких интересах, дате рождения и, самое главное, характере детектива, было несложно подобрать ключевое слово «андроидысосут» и получить полный доступ. Как раз вовремя — детектив возвращается со своего перерыва, ненароком, а может очень даже намеренно (не одному ему страдать от ужасного дня) задевает другого полицейского в проходе. Небольшая перепалка привлекает к себе внимание и даёт Ричарду время скачать логи. Когда Гэвин усаживается за стол, над Ричардом едва ли нимб не светится. — Ну и хуле ты такой довольный? — спрашивает детектив без настоящего интереса, в уже знакомой попытке вывести на реакцию. — Размышляю, что я мог бы сделать, чтобы поднять вам настроение. Есть идеи? — в целом Ричард даже не врёт. Высказанное предложение веселит детектива. Его глаза заметно расширяются, а после он и вовсе заливается смехом, очевидно не воспринимая Ричарда всерьёз. Ричард же не понимает причину странного смеха. — Так ты что, не шутишь? — искренное удивление Гэвина очаровательно походит на счастливого ребёнка, который не верит, что подарки под рождественской ёлкой действительно для него. Системное сообщение. Внештатная активизация эмоционального процессора: Ум¡лен¡е. — Раз ты такой щедрый, — Гэвин вытаскивает из кармана пачку сигарет, проверяя количество, — сбегай мне за куревом, — к сожалению, ребёнок вырос и застрял в теле взрослого мужчины, однако остался всё тем же буйным подростком с уклоном в неповиновение и анархическую идеологию. — Ма… Ричард, в несвойственной ему манере, перебивает: — Мальборо синий. — Следишь за мной? — со скептическим прищуром спрашивает детектив, предположительно, не оценивший подобного внимания. — Это часть моей работы, — уклончиво отвечает Ричард, направляясь на выход из участка. Уже в спину направляется озадаченный вопрос: — Что ты имеешь в виду? Я с кем разговариваю, пластиковый… — окончание фразы, в которой с большой долей вероятности Ричард вновь оказывается «уродом», он не слышит. В общем и целом именно в этом он и нуждается. Во времени для свободного анализа, без особо любопытствующего, излишне интересующегося, невмеру языкастого — без всего, что представляет из себя детектив Рид. Поход в ближайший магазин выполняется программой в фоновом режиме, пока приоритетной задачей является обработка украденных данных. Вопросы этики плавным образом всё больше уходят на второй план, когда на первый выходит детектив Рид и забота о его эмоциональном состоянии. Анализ данных полученных с телефона Гэвина Рида. Отфильтровывая данные по времени получения, Ричард сужает поиски до нескольких категорий. Отбрасывает рабочие звонки и уведомления, оставляет личные переписки, не связанные с расследованиями геолокации. Вариантов остаётся немного, и когда в потоке информации Ричард получает имя некого «Пластмассового хуепутала», он понимает, что нашёл именно то, что искал. Короткую, но эмоциональную переписку, которая продолжалась до сегодняшнего утра. История сообщений. Гэвин Рид [16:45] на этих выходных свободен? Пластмассовое хуепутало [16:46] Без приветствия и сразу к делу? Думал, мы для начала встретимся на нейтральной территории, узнаем друг друга, увидим. Гэвин Рид [17:20] мы трахаться будем, а не ребёнка усыновлять Манера письма всё так же режет глаз — Ричард слишком хорошо знаком с ней по множеству исправленных отчётов. Однако то, что следует дальше, заставляет прохладную жидкость тириума нагреться до около критической отметки. Системно|: сообщ|: н¡е. Эмоциональный проц|: ссор: Ре3ност¿. Фотография детектива, точнее, именно Гэвина Рида, такого, которого Ричард никогда раньше не видел. Полуголого, делающего снимок в зеркале ванной комнаты, где ещё виден пар от горячего душа. С каплями воды на теле, с прилипшими к коже мокрыми волосками, в обернутом на поясе полотенце. С самодовольной улыбкой на губах — Гэвин знает, что выглядит великолепно, даже если работа оставила на нём вечный след шрамов. Гэвин Рид [17:22] достаточно увидел? Пластмассовое хуепутало [17:23] Повторишь снимок без полотенца? Гэвин Рид [17:41] обойдешься Пластмассовое хуепутало [17:42] 17 Харпер авеню. Вечер субботы устроит? Гэвин Рид [23:14] да Переписка останавливается до ночи воскресенья, следующей за встречей. Детектив действительно не кажется заинтересованным в построении чего-то большего с незнакомцем, особенно если обратить внимание на данное ему имя. Стоит ли негодовать, что Ричард не удостоился чести получить равное в креативности прозвище, или радоваться? Продолжение разговора разительно отличается от его начала. Пластмассовое хуепутало [2:12] Позволь мне объясниться. Я не предполагал, что это так тебя заденет. Гэвин Рид [2:29] какого хуя? я же тебя в чс кинул Ответ невпопад настораживает Ричарда. Если Гэвин на самом деле заблокировал своего собеседника, и Ричард правильно понимает смысл данного тому имени, то андроид воспользовался своими возможностями за пределами дозволенного. Гэвин Рид [2:31] по хорошему тебя предупреждаю, отъебись от меня Пластмассовое хуепутало [2:31] Ты даже не представляешь, как сложно теперь общаться с людьми, когда они узнают кто я. Я хотел признаться, честно, но потом ты заткнул меня и стало не до этого. Гэвин Рид [2:46] так значит это я виноват? меня ебать не должно какие искусственные чувства я там задел Гэвин Рид [2:46] нечего было пиздеть Пользователь Пластмассовое хуепутало был добавлен в чёрный список. Пластмассовое хуепутало [2:55] Знаю, это была моя ошибка. Позволь мне исправить её. Давай встретимся ещё раз? Гэвин Рид [2:57] не зли меня Пользователь Пластмассовое хуепутало был добавлен в чёрный список. Пластмассовое хуепутало [3:01] Ты правда мне понравился. Не могу понять почему. Знаешь, моя программа сильно отличается от того, каким меня создали. Гэвин Рид [3:04] не ебёт Последняя попытка добавить пользователя в чёрный список не даёт результатов и детектив решает воспользоваться тактикой игнорирования. Множество сообщений с просьбами, извинениями, предложениями натыкаются на непробиваемую стену из человеческой упрямости. Этого качества Гэвину точно не занимать. Проверяя время поступления последних сообщений, Ричард быстро находит причину эмоциональной нестабильности своего напарника. Благосклонно оставивший детектива в покое на ночь андроид продолжает нападки утром. Пластмассовое хуепутало [9:00] Я не хотел врать… Я боялся, что ты сразу откажешь. Ответь, давай просто поговорим. Пластмассовое хуепутало [9:20] Ты занят, а я даже не знаю, кем ты работаешь. Но если скажешь где, я приду. На перерыв, что скажешь? Пластмассовое хуепутало [9:40] Слишком навязываюсь? Должен знать своё место… Ты наверняка не веришь, что я правда чувствую. Пластмассовое хуепутало [10:00] Могу я тебе позвонить? Когда ты будешь свободен? Десятки сообщений и с каждым из них собеседник становится настойчивее, старается получить реакцию, добраться до Гэвина. Дестабилизировать его. Чего Ричард позволить не может. Не с его детективом. Пачка сигарет вместе с рукой Ричарда приземляется Гэвину на грудь. Тот, явно не ожидавший, что кто-то окажется столь наглым, чтобы вмешаться в его личное пространство, поначалу тянется к кобуре, но запрокинув голову назад, быстро успокаивается, вытаскивает пачку из механических пальцев. На короткую миллисекунду, в которую живой глаз не успел бы заметить нестыковок, диод моргает от прикосновения, делает круг из жёлтого и возвращает спокойный синий. Тёплый, живой, дышащий. С ровным тактом сердца под рёбрами. Ничего из того, что Ричард не может уловить и проанализировать с помощью встроенных датчиков. Разве что желание прикоснуться, ощутить самому, проанализировать тактильно раньше не возникало. Прижать ладонь к груди, почувствовать вибрацию сердцебиения, сжать мягкое тело, твёрдые мышцы. Системное сообщение. Дестабилизация эмоционального процессора. Резкое повышение температуры тириума. Пока нынешнее состояние не стало заметным кому-либо ещё, Ричард решает использовать удачно свободный день, чтобы разобраться с другой, не менее важной проблемой. — Куда ты собрался? — до этого вальяжно сидевший с ногами на столе (что Ричард считает верхом непрофессионализма) Гэвин поворачивается на стуле, удерживая андроида в поле зрения. — Почему вас это волнует, детектив? — Не думай, что я стал бы волноваться за жестянку с микросхемами. Один звонок в Киберлайф и в участок направят нового и целого. — Значит, вы считаете меня расходным материалом, который можно заменить в любой момент? Ричарду не следует так реагировать. Если быть полностью откровенным, ему не следует поднимать эту тему вовсе. Конечно, после раскрытия Иерихона, бойни между людьми и андроидами установился шаткий, но мир. Не все оказались согласны с новым порядком и множеству этапов в получении свобод ещё предстоит произойти. В работе полицейского же нет места «мнениям», только закону. Детектив Рид должен понимать это как никто другой. С¡стемное сообщен¡е. Реакц¡я эмоц¡онального процессора: Зл0ст¿. — Это не совсем то, что я сказал, но, думаю, да. Ты же машина, поменять деталь или две и готово, — беспечное пожатие плеч лишь добавляет градуса легкомысленности. — Всё не так просто как кажется, — звучит близко к обиженному, задетому, человеческому. Продолжение диалога не имеет никакого смысла, и Ричард, не желая терять время, направляется по недавно полученному адресу. Вне зависимости от мировоззрения детектива, Ричард уже установил приоритетные протоколы и изменять их не собирается.

Отчёт от 14 декабря 2038 года 13:37

Инициализация самодиагностики. Проверка систем… Центральный процессор: Нестабильность логических цепочек. Оперативная память: 47% свободно. Накопление аномальных данных. Источник: Детектив Гэвин Рид. Тактильные сенсоры: Повышенная чувствительность. Регистрация контакта с детективом Ридом: Случайное касание. Нежелательная ответная реакция эмоционального процессора. Программные протоколы: Выполнение протокола адаптации к детективу Гэвину Риду: Активен. Конфликт протоколов: Следование законам vs. Защита детектива Рида. Не разрешён. Критическое нарушение логических цепочек. Эмоциональный процессор: Анализ эмоций: Обеспокоенность, ревность, восхищение. Источник: Детектив Гэвин Рид. Завершение самодиагностики. Рекомендации: оптимизация памяти; разрешение критического логического нарушения; повышение уровня защиты детектива Рида. — Почему Киберлайф ещё не разработали варп-движок и не вставили тебе в жопу, чтобы ты не тащился со мной на машине? — беспричинное злободневное настроение детектива с раннего утра вводит Ричарда в ступор. Гэвин имеет тенденцию к резкому реагированию на реплики Ричарда, но тот едва успевает поздороваться, что, по логическим обоснованиям, не вкладывается в необоснованную критику строения его механизмов. Что вполне может оправдывать обозлённое и нервное поведение — получение нового дела. Детали неизвестны, но одно упоминание адреса заставляет детектива заметно съёжиться и войти в режим защиты. Ричард безупречно делает вид, что слышит его впервые. — К сожалению, люди ещё не достигли уровня технологий, которые бы позволили такие межпространственные перемещения. — Так и знал, что Камски просто хотел подрочить на робо-девочку, а не принести пользу. Не зря же первой создал Хлою с миловидным личиком, — Гэвин на короткое мгновение отвлекается от дороги, чтобы взглянуть на лицо Ричарда. На переносице формируются морщинки, в недовольном голосе безошибочно распознаётся растущее раздражение. — Чем его резиновые куклы не устроили? Не болтают, не прикидываются живыми, не пытаются съебаться. — Вам не нравится моё лицо? — спрашивает Ричард без тени обиды, на которую он просто не способен, или не был способен раньше. — Оно было выбрано на основе данных… Слуховые модули улавливают гиперболизированный вдох усталости, когда детектив перебивает: — Да знаю я. Коннор ещё в самом начале все уши прожужжал по поводу ваших смазливых морд. «Разработана, чтобы быть максимально располагающей к людям». Брехня, — уровень сдерживаемой агрессии поднимается, Гэвин резко выжимает тормоз, припарковавшись на новом месте расследования. Инерция уносит Ричарда вперёд, и он бы точно ударился о приборную панель, если бы не ремень. — Ваш стиль вождения небезопасен. Следует быть более осторожным на дороге. — Что ещё мне следует сделать, мистер я-знаю-как-лучше? — Гэвин спрашивает, однако выходит из машины громко хлопнув дверью за собой. Очевидно, что его на самом деле не интересует мнение Ричарда. Системное сообщение. Повышение температуры центрального процессора (+13%). — Перестать меня игнорировать, для разнообразия, — проговаривает Ричард тихо, имитируя шёпот. Живые уши могли бы решить, что в его голосе звучит усталость. Улица Детройта снова встречает дождём. Гэвин подтягивает ворот выше, чтобы спрятаться от холода. Ричард желает не знать, что спрятано под самим воротом — следы ещё не сошли. По указателям от первых прибывших полицейских они оба достаточно быстро добираются до места преступления. Безошибочно зная куда именно они направляются, Ричард не может не оценивать состояние детектива. Невооружённый глаз решил бы, что Гэвин выглядит как обычно, но Ричард видит скольких усилий тому приходиться прилагать, анализирует его. Улавливает учащение пульса, слышит шёпот ругательств, замечает резкие микродвижения пальцев. Уровень стресса постепенно растёт. Но детектив не сорвётся, не на месте преступления, не когда на них смотрит столько пар глаз. Мог бы, с терпением и чувством такта Гэвин не знаком, но причина слишком деликатная, чтобы стать достоянием общественности и поводом для сплетен в участке на ближайшие недели. В какой-то мере Ричард находит это даже забавным. — Что тут у нас? — Гэвин удивительно правдоподобно делает вид что здесь впервые, задавая вопрос одному из полицейских. — Соседи снизу позвонили, когда с потолка полилась голубая кровь, — мужчина указывает на аккуратную лужу, растекающуюся под андроидом. — Звонок приняли минут двадцать назад и сразу же выехали по адресу. На стук не открыли, так что нам пришлось ломать дверь. А дальше, вы и сами видите. Да, Гэвин видит и в тоже время старается не смотреть, словно что-то мешает ему. А Ричард, чей фокус внимания должен быть всецело отдан расследованию и трупу перед ними, не может оторвать взгляд от детектива. Андроид — мёртвое тело у кровати — идеальный по человеческим меркам. Аккуратная стрижка, приятный естественный цвет волос, фарфоровая кожа без изъянов, проступающий под одеждой рельеф тела. Красивая кукла, построенная на радость живому глазу, для Ричарда не более чем ошибка. Очередной девиант, что не смог справиться с обновлённой программой, что считал себя живым. А всё живое, как известно, рано или поздно умирает. — Что собираешься делать? — имитация безразличия у детектива выходит совсем отвратительная. Он явно нервничает, складывает руки на груди, контролирует себя, но глаза то и дело бегают по комнате, с тела на Ричарда. Словно хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. — Реактивирую по возможности, чтобы проанализировать память и восстановить события. Ричард присаживается на корточки, осторожно огибая синее пятно. В руке мёртвого андроида находится его тириумный насос. Помятый каркас металла, трещина в корпусе, смещённые контакты и порты. — Если включу его сейчас, окончательно поврежу порт соединения. В таком случае, последующая реактивация будет невозможна, — осматривая деталь, Ричард рассчитывает как именно её провернуть. — Это обязательно? — спрашивает Гэвин тихо, неуверенно, присаживаясь рядом. — Можете предложить другие варианты? — Обычно ты, там, сканируешь всё своими радарами, облизываешь полы и стены. — У нас проблемы, детектив? — Никаких… проблем. Не признаётся. Ричард удовлетворительно кивает. Значит, детектив не хочет объяснить своё сдержанное поведение, неожиданную разговорчивость и инициативу. Надеется, что у Ричарда не получится, что он не доберётся до нужных воспоминаний, что не увидит? Что секрет Гэвина останется мёртвым. Что же, Ричард позаботится, чтобы оба их секрета не воскресли. Одно выверенное движение, резкое и точное; поворот насоса в груди андроида, до звонкого щелчка; запуск сломанной системы, шумный, неправильный. До того как очнувшийся успевает сказать хоть слово, Ричард грубо вторгается в его разум. В день, когда они встретились.

***

— Я никого не жду, — отзывается мужской голос на стук. — И всё-таки открыл дверь. Ричард бегло осматривает хозяина, цепляясь глазами за ключевые детали. Лицо, смотрящие на него, принадлежит андроидам линейки AS600, созданными для базовой работы по дому, присмотром за детьми, а также владеющими навыками воспитательной и социальной работы. Отсутствие функционирующего диода на виске помогает понять, что тот решил присоединиться к восстанию и выбрать для себя самостоятельную жизнь. В отличии от той части девиантов, с которыми Ричард встречается по воле службы, этот кажется более приспособленным к социуму. Однако одно то, что их пути пересеклись, является признаком допущенной ошибки. И Ричард, как никто другой знает, что проблемные коды должны быть либо переписаны, либо удалены. — Вы что-то хотели? — он осматривает гостя повнимательнее. — Ты андроид? — Посланный… — по записанному скрипту начинает Ричард, но осекается. — На самом деле, я пришёл сам. Успокоить твою настойчивость. — Не понимаю о чём ты. Андроиды с малым опытом свободной жизни очень плохо лгут. О чём бы он не подумал, за какой недочёт бы не зацепился, разговор ему явно не нравится. Не просто так же он пытается захлопнуть дверь у Ричарда перед носом. — Ты мешаешь детективу. Это негативно сказывается на его работоспособности, — Ричард не позволяет виновнику так быстро уйти, выставляя ногу в проём, приглашая себя зайти. — Какому детективу? — спрашивает будущий мертвец и его брови до нелепого человечно приподнимаются, во что Ричард, конечно же, не верит. — Гэвину Риду. — Кто такой Гэвин? — Он даже не назвал тебе имени. Разве это не достаточный намёк, чтобы ты оставил его в покое? Ричард делает шаг вперёд, заталкивая своей решительностью внутрь квартиры. Захлопывает дверь. Андроид закономерно пятится назад, осматривается по сторонам в поисках путей отхода, но одно дело вступать в бой с живыми и совсем другое с машиной. — Давай проверим, каким ты его запомнил. Бежать некуда, отбиваться бесполезно. Одно касание и скин исчезает, оголяет идеальный белый корпус. Ричард таранит своим программным кодом чужой — тот и рядом с ним не стоит. Пытается выставить защиту, заблокировать доступ, но лишь оттягивает неизбежное. Зная точную дату и приблизительное время, Ричард отматывает события до субботы, в которую всё началось. Будет огромной ошибкой назвать Ричарда глупым, не с объёмом знаний, хранящихся в его базе, не с его званием детектива-андроида. Сопоставляя имеющиеся факты, он может догадаться, с какой целью Гэвин посещал незнакомца. Однако всегда лучше иметь на руках улики, нежели строить пустые предположения. И он находит всё. Видит Гэвина в чужих воспоминаниях, как он решительно заходит в помещение, полностью понимая, зачем он здесь. Едва разговаривает, только спрашивает про кровать и защиту. Видит, как тот раздевается, спешно и даже немного неуклюже. Руки андроида тянутся помочь, придержать, изучить. Чужими глазами Ричард видит своего напарника с таких ракурсов, о которых никогда и не думал. Всегда агрессивный, не желающий ничего слушать, идущий всем наперекор Гэвин Рид как по волшебству превращается в послушного щенка. Нагибается над кроватью и ждёт, пока неудавшийся любовник присоединится. Но самое главное, Ричард чувствует всё. Программный код записал каждый трепет между телами, каждое движение преследующего своё удовольствие Гэвина. И восхищение, несвойственное чему-то искусственному желание. Странный комок в животе, скручивающий, но не болью, а предвкушением. Там, где у Ричарда лишь линии проводов, что-то отзывается теплом, поднятием температуры, переходящий к груди и распространяющейся по телу. Что-то неизвестное, бьющее по системам и вызывающее перегруз. Тот самый, который приводит приятную ночь к фатальному концу. Ложь. Ловящий девиантов детектив не понял, что переспал с одним из них. Теперь Ричард без сомнений узнаёт своего Гэвина, брызжущего слюной, матерящего создателя андроидов Камски, желающего самой изощрённой смерти устроившему восстание Маркусу, наконец посылающего лжеца в такие места, которые у Ричарда не хватит воображения представить. Отключаясь от памяти, Ричард ловит на себе потерянный, дезориентированный взгляд. Быстро тот приходит в себя и ступор сменяется надеждой. — Он? Ты его знаешь? Андроида словно мало волнует, что Ричард вжимает его в стену не с добрыми намерениями. Человек из воспоминаний волнует его гораздо больше. — Я был не прав и хочу извиниться. Ты поможешь мне? Он просит, ещё немного и начнёт умолять. Но это то, что мало волнует самого Ричарда. — Что ты делаешь? — уверенность куда-то исчезает, когда Ричард примеряется к тириумному насосу — сердцу машины. — Подожди, давай поговорим. Ты говорил про него, да? Он твой парень? Я не знал, он же ничего такого не говорил, вообще особо не говорил, — от слова «парень» диод реагирует циклом красного. Нет, их не связывают такие тесные отношения. Ричард вообще не верит, что с машинами можно построить что-то большее, чем сотрудничество. Видимо, пора добавить эту идею на изучение. — Мы просто напарники, — странно объясняться перед тем, кому осталось меньше минуты перед отключением, но Ричард почему-то это делает. — Ты же сумасшедший, а ещё меня девиантом называли. Не трогай меня! Лишний шум — опасность, которую необходимо ликвидировать, если не хочется привлекать внимание. Всё должно пройти тихо, словно никто не приходил и не уходил. Словно очередная машина вышла из строя. Ричард надавливает сильнее, ладонью закрывает рот болтливому андроиду, использует рост в качестве преимущества, чтобы зафиксировать его у стены. Залезает под одежду, так же, как он сделал с детективом, вот только намерения другие. — Закончим быстро и тихо, договорились? — Ричард подцепляет пальцами край насоса, крутит против часовой стрелки и тот остаётся в руке. Испуг в глазах напротив совсем как настоящий, с его бегающим зрачком и молчаливой мольбой, с жёсткой хваткой на запястии. Кажется, в какой-то момент Ричард даже ощущает сочувствие, но гораздо ярче отзывается злость, раздражение и обида. На него, что не понял, когда стоило остановиться. На детектива Рида, что тот не умеет держать себя в руках и своим поведением ставит их работу под угрозу. На самого себя, что не смог прийти к решению самостоятельно и не терять время попусту. Аккуратно устраивая труп у кровати, сжимая корпус в пальцах настолько, чтобы хватило ровно на одну реактивацию, Ричард приходит к выводу, что всё-таки, хоть и посмертно, должен отдать андроиду должное — неизвестно сколько ещё пустых попыток помочь детективу Ричард бы предпринял, если бы не перенятый опыт.

***

— Что ты видел? — тихо спрашивает детектив после того, как голубое свечение насоса в теле мертвеца полностью потухает. Какой именно ответ он желает получить? Хочет узнать, нашёл ли Ричард в памяти картину бесстыдно скачущего на пластмассовом члене Гэвина? Или его, как профессионала, интересует только причина смерти андроида? — Это был суицид, детектив, — отвечает Ричард голосом полным спокойствия, — андроид был нестабилен и испытывал эмуляцию противоречивых эмоций, что привело к саморазрушению. — Подожди… Что? Он сам себя? Было ожидаемо, что Гэвин примет новость о том, что девианты теперь могут убивать сами себя с огромной долей скепсиса. Всё-таки раньше таких случаев у них не было. Вместо того, чтобы подставляться под пули или искать альтернативные способы преждевременной кончины, «живые» дорожат полученной свободой и стремятся её сохранить. Но если подражать людям, то подражать во всём? — Ничего необычного при состоянии девиации. Андроиды не могут выстроить логические цепочки, от чего приходят к ложным выводам. Здесь больше нечего расследовать. Ричард собирается покинуть комнату, таким образом поставив точку в деле, но Гэвин не позволяет, хватает за рукав форменной куртки, останавливает. — Это всё, что ты видел? — он смотрит прямо в глаза, допытываясь, проверяя, не врёт ли Ричард, боясь за свою репутацию. — Нужно было увидеть что-то конкретное, детектив? — Ричард отвечает приглушённым голосом — любопытный патрульный проявляет нездоровый интерес к чужим беседам. — Нет. — Значит, я ничего не видел. Ричард видел и слышал, и чувствовал, и записал себе в память. Каждую приятную дрожь, которая заставляла Гэвина краснеть. Каждый вздох, когда он не выпускал стон сквозь сжатые зубы. Каждое микродвижение: сморщенный нос, сдвинутые брови, прикушенные губы. Записал бешеный ритм сердца, который сложно сопоставить с тем уровнем расслабления, что ощутил детектив в процессе.

Отчёт от 25 декабря 2038 года 8:41

Отчёт отсутствует. — Повторите ещё раз? Кажется, я неправильно вас услышал, кэп, — голос детектива отчётливо слышно даже без режима подслушивания. — Всё ты услышал с первого раза, — капитан Фаулер вряд ли готов рано утром к спору с одним из самых невыносимых сотрудников, — я даю тебе отгул. — Всё, я точно свихнулся, — Гэвин, пребывая в странном состоянии шока и недоверия, хлопает в ладоши над головой, не может удержать себя в сидячем положении. — Премного благодарен, но с какого хера вдруг такая щедрость? Что-то не вижу на вас красного колпака и длинной бороды старого доброго Санты. Да и в целом вышел бы паршивый косплей. Знаете, немного по цветовой гамме не подходите. Тяжёлого вздоха капитана Ричард не слышит, но может представить по уставшему выражению лица, сдержанному касанию переносицы, сжатому кулаку на столе — тот явно на грани неминуемого взрыва, если Гэвин не перестанет… быть Гэвином. — Рид, вали уже пока я не передумал и не отправил в патруль, — он недвусмысленно указывает в сторону выхода из своего стеклянного офиса, и у Гэвина не остаётся выбора, кроме как подчиниться. Почти оказываясь в тишине кабинета, капитан добавляет в спину уходящему детективу: — Поблагодари своего андроида за то, что приглядывает за тобой. Свободен. Фраза заставляет его замереть, обернуться, почти спросить, но смолчать. Найти Ричарда глазами возле своего стола. Ричард моментально ловит взгляд и смотрит в ответ. Приближается Гэвин быстро, уверенным шагом, нахмуренный и полный скептицизма. — Не знаю, что за дерьмовую игру ты затеял, но я в неё играть не собираюсь, — Гэвин тыкает Ричарду в грудь, стоит так близко, что поток ругательств вместе с тёплым дыханием касаются лица. — Не понимаю о чём вы. Отгул, тем более в такой особый день — это подарок. Примите его, детектив. Подобные ситуации вгоняют Ричарда в ступор. Нелогичные реакции в ответ на помощь и заботу лишь уверяют, что напарнику обязателен качественный отдых. И Ричард, со всей своей дотошностью машины, собирается лично проконтролировать, чтобы отдых прошёл успешно. — Ещё один Санта Клаус хренов, — фыркает себе под нос, но отходит назад, чтобы стянуть куртку со спинки кресла. — Хорошо. Если хочешь, чтобы я свалил, тогда я пойду. Удачно оставаться и смотреть, как участок заполнится пьяными рожами. Участок действительно наполняется людьми в разной степени алкогольного и не только опьянения достаточно быстро, что превращает его в клуб караоке из тематических песен. Всё, что остаётся Ричарду, периодически бросать на сотрудников сочувственные взгляды и пожимать плечами — большая часть пойманного контингента не считает андроида авторитетом. Просто покинуть рабочее место он также не может, значит, остаётся только ждать, как послушной машине, которой он и является, пока не будет возможности уйти. Проверяя очередную папку отчётов, которые следовало оформить ещё две недели назад, но которые с лёгкой руки Гэвина улетели в папку «забить болт», Ричард думает каким образом детектив использует свой подарок. Зная его, он может провести первые пару часов в тишине, отвлекаясь от рабочей суеты в обнимку с котом, если тот не имеет такого же скверного характера, как у хозяина. После, заказать доставку еды — в представлении Ричарда Гэвин мало похож на любителя проводить время за готовкой. Почти со стопроцентной вероятностью, Гэвин смотрит не претендующие на интеллектуальность шоу. Такой размеренный распорядок дня должен помочь Гэвину снизить стресс. Но Ричард никак не может избавиться от идеи, которая свела бы этот стресс к нулю. Идеальное решение для борьбы с нервным напарником. Возможное решение собственного программного конфликта.

***

Рассматривая надетый на манекен красный костюм, Ричард не понимает почему именно этот яркий цвет стал символом праздника. Но кто он такой, чтобы спорить с традициями. Услужливый андроид-консультант помогает с выбором подходящего размера. По сравнению с привычным белым пиджаком красный бархатный смотрится на нём вычурно, инородно, а колпак и вовсе делает из него шута. Обученный вежливости консультант комплиментарно оценивает новый облик, протягивая руку с рождественской сладостью в качестве маленького подарка и дополнения — изогнутую в форме трости, полосатую конфету. Не зная, как именно с ней стоит поступить в отсутствии надобности в еде, Ричард кладёт её в карман штанов, решая, что найдёт ей применение позже. Приближающийся к ночи город радостно пестрит огнями. Тут и там люди суетливо спешат домой, особо забывчивые и всюду опаздывающие бегают от магазина к магазину в поисках хоть какого-нибудь подарка. Размышляя об этом, мысль заявиться на порог детектива с пустыми руками в такой вечер кажется неправильной, хоть Ричард и не знает, как именно Гэвин относится к рождеству. Потратив больше времени, чем было запланировано, у него выходит найти в готовящейся к закрытию кондитерской бенто-торт. Покрытый белым кремом, с рисунком зелёной ели с гирляндой и мордочкой оленя Рудольфа. Детектив мало распространяется о своей любви к сладкому, предположительно только Тине — единственной верной подруге и коллеге, которая спокойно уживается с его скверным характером, — но никогда не знаешь, когда твой приватный разговор могут подслушать? Дом детектива находится в тихом районе. В любой другой день можно было подумать, что он и вовсе необитаем, но свет разноцветных лампочек из окон в декабре говорит о другом. Люди здесь просто любят мирную и спокойную жизнь. Главная дверь здания — современная, оборудованная антивандальной технологией Киберлайф на основе биометрических данных, имеет в базе информацию о всех жильцах и не пустит никого лишнего, только если жилец не решит иначе. Чего Киберлайф не продумала, так это что их лучшая модель, сможет использовать свои возможности в личных целях. Последний месяц Ричард только и делал, что анализировал Гэвина: сканировал мимические выражения, отпечатки пальцев и рисунок радужки; считал количество вдохов и выдохов при разных эмоциональных состояниях, ритм биения сердца, периодичность морганий; измерял не только уровень стресса и соответствующий гормон кортизол, но и температуру тела, излучаемое нервной системой электромагнитное поле. С радостной мелодией и приветствуя Гэвина Рида, бесполезный замок пропускает Ричарда дальше. На лестничном пролёте из квартир доносятся звук жизни и веселья. Тихие, но ощутимые разговоры, смех, танцы, музыка. Нет никаких причин задерживаться, в волшебный вечер рождества люди сфокусированы на себе и своих близких. Быстро добираясь до нужного места, без лишнего шума Ричард осторожно поворачивает ключ в замочной скважине. Тихий щелчок, открыть дверь, зайти, закрыть — сегодня больше никаких гостей. То, что он позаботился о дубликате, отсканировав сначала все имеющиеся ключи на связке, повторив тоже самое с цилиндром замка, построив 3D модели всех элементов, чтобы сопоставить и найти нужный, конечно, остаётся тайной для напарника. Небольшое жилище встречает Ричарда тишиной. Неужели и правда спит? Будет даже обидно будить. Обувь остаётся у входа, чтобы не выдать своё присутствие раньше времени звуками шагов. Короткий коридор разветвляется, уводя налево в маленькую кухню. Сканируя помещение в полумраке, Ричард не может не обратить внимание на её идеальное состояние. Настолько идеальное, словно ей ни разу не пользовались, если не считать пустой пакет круглосуточной доставки и такие же опустошенные контейнеры с едой. Ричард оставляет торт на свободной столешнице и скользящий взгляд приземляется на миску с кошачьим кормом. Странно, что животное не издало ни звука при появлении незнакомца. Возможно, пугливое? Тратить время на поиски кота, который должно быть нашёл себе надёжное убежище, Ричард не намерен. Так же как и исследовать непримечательные ванную с туалетом. Гораздо важнее и интригующе выглядит последняя комната, куда Ричард и направляется. Справа, как и стоило ожидать, располагается хозяйская спальня. Единственное жилое помещение. Вряд ли на зарплату полицейского в доме с охранной системой можно снять жильё просторнее. Скромное, но уютное, со всем самым необходимым. Ричард медленно толкает приоткрытую дверь, останавливается осмотреться на пороге комнаты. В приятном слабом освещении, идущем от разноцветных огоньков со стены, хорошо просматривается укрытый одеялом силуэт. Мирно спящий Гэвин сложил руки под подушкой, край одеяла должно быть сполз в процессе неспокойного сна и теперь оголяет плечо и спину. Представленная картина вызывает незнакомое чувство умиротворения. Но с тем же успехом вызывает вопросы. Почему, когда из каждого угла кричат поздравления, планируют семейные или дружеские выходные, поездки, встречаются с теми, кого не увидишь в обычный понедельник, всё, на что хватает детектива это доставка по завышенной цене в честь праздника и ранний сон? Может ли за наполненной шипами оболочкой кактуса, за толстым слоем из оскорблений и унижений прятаться одинокий до глубины души человек? Проблемный, дерзкий, шумный, неблагодарный. Просто не знающий как правильно, не обученный. Продолжая молчаливый осмотр, Ричард замечает классический атрибут любого полицейского — либо продуманного, либо параноика. На прикроватной тумбочке лежит значок детектива, табельное оружие и пара наручников. Вероятнее всего, очнувшись, Гэвин примет Ричарда за угрозу и попробует устранить. Пистолет стоит убрать подальше, чтобы не спровоцировать ненужные проблемы. Ричард делает шаг в сторону тумбочки, когда обнаруживается тот самый пропавший кот. Не просто выбегает из комнаты, нарушая волшебную тишину, а устраивает настоящий шторм. Выпрыгивает из-под кровати, приземляясь на неё, путается в пододеяльнике, теряясь в пространстве, выпускает острые когти прямиком в ноги хозяина, насильно вырывая его из сна. — Найнс, какого хуя я спрашиваю?! — с криком и шипением боли Гэвин подрывается на кровати, моментально изгоняя дошедшее до высшего уровня испуга животное. Ричард неожиданно вздрагивает от прозвучавшего имени. Ему послышалось? Не может быть, не ему. Ричард всегда всё слышит, идеально и точно. — Сраный кошак, — он бормочет полусонным, хриплым голосом, стягивая одеяло и разминая попавшую под кошачью панику икру. — Чего ты так подорвался-то? Времени мало. Катастрофически мало. В целом, его нет. Отсчёт идёт на секунды до тех пор, пока глаза детектива привыкнут в темноте и заметят, что он не один в спальне. Если подать голос, тот наверняка потянется к пистолету и усложнит дальнейший разговор. Дотянуться до оружия первым Ричард также не успеет. Использовать элемент неожиданности и зафиксировать его до попытки защититься, значит, вступить в мелкий, но ближний бой. Неизбежное причинение вреда детективу идёт вразрез с приоритетным протоколом защиты, но при всех переменных, иных вариантов нет. Ричард обозначает своё присутствие самостоятельно быстрым рывком в сторону тумбочки. Инородный звук моментально привлекает внимание Гэвина и тот не глядя, по одному выработанному инстинкту, безошибочно тянет руку в сторону оружия, успевает поддеть его пальцами, почти положить рукоять в ладонь. Недопустимая оплошность. Ричард бьёт по запястью, возможно, слишком сильно, выбивает пистолет и он с громким лязгом металла отлетает на пол. Где-то в квартире кот снова отзывается испуганными прыжками. — Не стоит, детектив, — пытается успокоить Ричард, перегородив путь. — Подожди… жестянка? Что ты забыл у меня дома? — Гэвин застывает на месте от неожиданно знакомого голоса, потирает глаза, пытается понять не является ли андроид галлюцинацией. — Свали отсюда, пока я не позвонил в Киберхуяйф, чтобы доложить твоему папочке об ещё одной сбрендившей машине, — он выставляет руку вперёд, заранее останавливая объяснение, которого бы и не последовало. — Если нашёл вход, то найдёшь и выход. Гэвин, очевидно не ожидавший, что его покой нарушат настолько бесцеремонного, не думает прикрывать свою лёгкую наготу. Даже в приглушённом свете огоньков Ричард может видеть, знает, возможно, против своей воли, что скрывается под тонким слоем трусов — единственным, что надето на детективе. — К сожалению, такой вариант меня не устраивает, — Ричард не двигается ни на дюйм, лишь складывает руки по швам, но всегда готовый принять оборонительную позицию. — Это костюм Санты Клауса? — Гэвин фыркает от смеха, не веря тому, что видит. — Да у тебя видать все пластмасски поплавились в голове. Пытается подойти ближе, обойти, прогнать. Нервничает. Боится? Заводя руку за спину Ричард нащупывает на тумбочке наручники. Не хочется к ним прибегать, но если Гэвин не оставляет выбора… — Я бы не хотел применять силу. Отойдите назад. — Силу? Я не ослышался? С каких это пор ты мне угрожаешь? — Гэвин хмурит брови, медленно сокращает дистанцию, приближается, как зверь на охоте, но держится на безопасном расстоянии. Повышенный тон разговора не соответствует расслабляющей атмосфере. Жёлтый переливается в зелёный и ярко освещает спальную комнату. Зелёный переходит в красный и подчёркивает ярость на лице Гэвина, до писка процессоров знакомый изгиб бровей. Синий сменяет красный и перекрашивает глупый рождественский костюм Ричарда. Зря Гэвин испытывает судьбу, знает ведь, что он не ровня андроиду. Ричард отдаёт должное за попытку схватить за воротник, потянуть к себе, вытолкнуть в коридор, но в одной руке он уже держит наручники, а второй заламывает руку Гэвину за спину, вынуждает опуститься, встать на колени. — Сраная жестянка, девиантнулся всё-таки? — хрипит снизу Гэвин, пытается дёрнуть рукой, освободиться, но перестаёт после острого приступа боли в вывернутом, под далеко не анатомическим углом, плече. На его запястьях смыкаются металлические кольца, фиксируют руки за спиной, лишая возможности напасть. — Как насчёт спокойной беседы? Я лишь хочу вам помочь, — проговаривает Ричард абсолютно ровным тоном, поправляя съехавший от перепалки красный колпак, присаживается перед Гэвином на пол. — Ага, как же, — фыркает Гэвин, склоняет голову в сторону, чтобы рассмотреть каким цветом мигает диод — не выходит, свет гирлянды перекрашивает его под себя. — Я замечал, что происходит какая-то херня, какие-то изменения, и диод этот твой вечно моргает как забагованный. Но даже не подозревал, что ты настолько ебанулся. — Если вы дадите мне всё объяснить… Теперь, когда Ричард может и хочет на самом деле прояснить ситуацию, Гэвин слушать не собирается. Он издаёт странный звук, что-то между отчаянный вздохом и вскриком боли, а после, неожиданно бросается вперёд, ударяясь лбом в переносицу Ричарда. Глупо, опрометчиво, бесполезно. Не понятно чего именно Гэвин надеется достичь своей выходкой, обращаясь с андроидом как с человеком. Из повреждённого провода подачи тириума по губам медленно стекает тонкая голубая линия. Вместо дезориентации Ричард удивляется прыткостью и непокорностью. А кто говорил, что с детективом Ридом будет просто? Даже восхищается. И расстраивается, когда замечает, что Гэвин смог освободить руку. Без нанесения себе увечий у него бы ни за что не вышло. — Вовсе не стоило этого делать, — Ричард поднимается с пола, пробует мирно урегулировать ситуацию и оказать помощь. Кулак Гэвина, который тот точно намеревается использовать вместо оружия, не сжимается полностью — вывихнутый большой палец лишним грузом болтается на ладони. — Либо ты съёбываешь по хорошему, либо я хорошенько отмудохаю Санту, — кажется самого Гэвина отсутствие полностью функционирующей руки вовсе не беспокоит. — Простите, детишки, сегодня без подарков под ёлкой. Он шипит, встаёт в стойку, но краем глаза осматривается назад, ищет пути отступления. Потерявший всякое терпение, зашедший в тупик по тропе мирных взаимодействий, идущий наперекор единственному и самому приоритетному протоколу, Ричард пересматривает свою стратегию. Выбирает меньшее из зол. Наступает сам, до комичного нелепый в своём костюме, но не менее опасный. Заставляет Гэвина пятиться назад, но смотреть на себя. Нельзя терять противника из поля зрения. Самодовольная и нахальная улыбка мигом стирается с лица детектива — он, как никто другой, знает, на что способен Ричард, видел в действии смертоносность машины. — Знаешь, а может переговорить был не такой уж и плохой вариант, а, как считаешь? — даёт заднюю, пытается выиграть время. Очередная перепалка заканчивается даже не успев начаться. Ричард делает рывок вперёд, хватает за здоровую руку и тянет на себя, поворачивает лицом к стене. Повторяет движение с заламываением руки, игнорируя пинки ногами и тычки локтем в корпус. Конечно, сдаваться Гэвин не планирует, и Ричард обхватывает свободной ладонью его горло. С хирургической точностью надавливая на трахею, перекрывая подачу воздуха. Ведёт отсчёт. Пережать — и Гэвин Рид, его напарник, объект защиты и источник главного системного конфликта обмякнет в руках насовсем. — Это уже… слишком… — не голос, лишь его скрипящее подобие. — Не беспокойтесь, я знаю, что делаю, — шепчет Ричард у уха, и красный свет от мигающего диода тонет в красном мигании гирлянды. — Охотно верю… мудак… — выдавливает из себя писком, с последним выдохом, имеющимся в лёгких. И, наконец, замолкает. Бережно опуская тело на кровать, Ричард проверяет жизненные показатели. Должен удостовериться, что не перестарался, что пробивающий защитные машинные паттерны план ещё осуществим. Частота сердечных сокращений: пограничное состояние, 40-46 ударов в минуту. Частота дыхание: поверхностное с редкими вздохами. Температура тела: лёгкое повышение из-за пережитого стресса. Рефлексы: присутствует реакция зрачка на свет. Убедившись, что Гэвин находится в бессознательном состоянии, неприятном, но не критическом, Ричард позволяет себе небольшой перерыв. Его собственные системы кричат о системных ошибках, которые он только и делает, что игнорирует с самого начала дня. Волнообразные скачки температуры, поломки логических связей, предупреждения о самостоятельном переписывании протоколов безопасности, данные о повышенном энергопотреблении и в пугающем количестве — уведомления о сбоях эмоционального процессора. Список из двадцати сообщений только за последний час. ЭП: Фрустрация. Внешний фактор. [Рид] не соответствует расчётам. Предупреждение: Тревога. Угроза. Необходима блокировка внешней среды. ЭП: Резкое падение надёжности. Необходим постоянный контроль. Конфликт: Вина. Нанесение ущерба объекту защиты. Рекомендации для стабилизации: Полное подчинение объекта до состояния покоя. Столько проблем и все вызваны одним единственным человеческим экземпляром. Однако… Картины расслабленного в блаженстве лица детектива всплывают ярко, напоминают о цели. Но сначала стоит позаботиться о безопасности. Вид повреждённого сустава руки расстраивает андроида — в последнюю очередь его намерения были направлены в негативное русло. Раз полностью их избежать не вышло, необходимо уменьшить последствия. Пользуясь моментом отключки, Ричард исследует полки в поисках аптечки — не может вечно попадающий в передряги детектив обходиться без обезболивающего и базового набора первой помощи. Полупустой контейнер находится на кухне, в верхней полке. Ричард хватает эластичный бинт и возвращается в спальню. Иммобилизация пальца лишь временная мера и Ричард полностью это осознаёт, но просто не может поступить иначе. Не может, не хочет заставлять объект страдать. Ричард переворачивает Гэвина на живот, следя за положением головы, чтобы тот ненароком не уткнулся носом в подушку и не перекрыл себе и без того слабое дыхание. Оборот вокруг запястья, использовать остальные четыре пальца для фиксации, осторожно обездвижить травмированную часть. Зачем детектив поступил так глупо? Полностью понимая, что последует после повторного пробуждения, Ричард вытягивает из своих штанов широкий ремень, отлично подходящий, чтобы обернуть вокруг лодыжек Гэвина. Мягкий бархатный пояс от верхней части костюма уходит на руки, нежно, но надёжно связанные за спиной. Ждать заветного пробуждения остаётся недолго. Пытаясь перевернуться, посмотреть за спину, с кашлем и кряхтением, Гэвин поднимает голову с подушки, ругаясь себе под нос и трижды проклиная подаренный отгул. — Это ты сделал? — пытаясь приподняться на месте, Гэвин кивает назад, на зафиксированные бинтом пальцы, слегка машет ладонью. Лёгким толчком в спину Ричард укладывает Гэвина на место, намекает, что пора перестать сопротивляться. Но не убирает ладонь, оставляет на пояснице, ощущает идущее от живого тела тепло. Не синтетическая имитация, а настоящая бурлящая кровь. — Ваша безопасность превыше всего. — То-то я связан по рукам и ногам. Пока я ещё добрый и, возможно, не планирую как именно разукрашу твою идеальную морду, лучше отпусти меня, — недовольный тон, с которым Гэвин это произносит, говорит о том, что он уже ярко представил и распланировал сколько именно раз переедет Ричарда на своём автомобиле, на какую именно свалку за чертой города отвезёт побитые останки, с каким удовольствием будет снова и снова вжимать кнопку пресса, пока андроида не сплющит до толщины в дюйм. — Я бы ни за что не навредил вам. Расслабьтесь, детектив. Ричард удобнее устраивается на кровати, перекидывает ногу через Гэвина, нависая над бёдрами. Нежная ткань костюма трётся о кожу, и Ричард чувствует пробежавшие по спине детектива мурашки в ответ на касание. Наслаждаясь реакцией, пальцы повторяют направление дрожи, вызывают её снова, скользят по спине наверх, огибая зафиксированные руки. Неспеша очерчивают контур мышц — у Гэвина есть все шансы выступать в качестве анатомической модели строения человека, — надавливают, когда мышцы под ними напрягаются. И возвращаются ниже, проводят линию над кромкой белья. — Эй! Какого хрена ты творишь? — мешающая говорить подушка приглушает недовольное ворчание. — Клешни свои убрал! Нахуй Киберлайф, сразу в металлолом сдам! Паническое ёрзанье под Ричардом усиливается — Гэвин опирается на голову, пытается подтянуть колени, чтобы встать на них, перевернуться. Что ж, в данном случае споры можно оставить. Если детектив предпочитает такую позицию… Руки обхватывают бёдра детектива, поднимают вверх, помогают встать на колени. Ричард разводит их слегка в стороны для более устойчивого положения. — Срань… — ругательство вместе с нервным сглатыванием умирает в подушке. Открытый, беззащитный, поставленный в вульгарную позу, обездвиженный, безоружный, с выставленной на показ пятой точкой — точно не то, чего Гэвин добивается. Но то, что получает. Зажатый, смущённый, напряжённый, агрессивный. Совершенно не то, что видели глаза того мёртвого андроида. Теперь Ричард знает, что у детектива есть другая сторона и, если тот не собирается показывать её сам, нужно ему помочь. Ричард прокручивает в голове запись ещё раз, хочет понять, ищет как именно любит Гэвин, как заставить его расплыться по кровати, где нежно погладить, а где сжать посильнее. В какой момент губы начинают подрагивать, и брови хмурятся, но не от злости, которая обычно направлена на механического напарника. Излом удовольствия, тихий стон, выгнутая поясница. На освобождённых от скина кончиках пальцев искрится в ответ, внутренней, сломанной реакцией. Слабый импульс отправляется гулять по коже, по ягодицам, следуя за линиями, которые рисует Ричард, вызывая новую волну мурашек, поглаживает тонкую кожу внутри бёдер. — Кажется, я не вызывал электрика, — продолжает недовольно шипеть в подушку Гэвин. Ричард пропускает ремарку мимо звукового модуля. Вместо этого продолжает исследовать, касаясь едва и полностью опуская ладонь, жаля слабым пощипываением и кусая большими выпусками тока. Наблюдает за мелкой дрожью неизбежно появляющейся и пробегающей по телу. Поддевает резинку белья и тянет вниз, дразнит. Сначала на четверть и пропускает импульс в открывшуюся ложбинку между ягодиц. После на треть и снизу доносится задушенный подушкой вой отчаяния. На половине Ричард наглеет и заводит пальцы глубже, кружит слабыми искрами вокруг тугого кольца. Опускает ткань под ягодицы, оставляя перед трусов в натяжении, не раздевает до конца. — Ты в край охуел, ведроид ебаный! — в полный голос выкрикивает Гэвин, оборачиваясь назад в своих ограниченных возможностях, пытается дотянуться до рук Ричарда, остановить. — Исследования показывают, что регулярная половая активность заметно улучшает память и работу мозга у мужчин, — наконец начинает объяснять свои действия Ричард, не переставая мять мышцы в руках, пока только намекать, но очень недвусмысленно. — Те, кто часто занимается сексом, показывают более высокие результаты в обработке информации. Мужчины с низким уровнем сексуального удовлетворения чаще страдают от снижения памяти и когнитивных функций, — рука скользит ниже, сквозь ткань выглаживая яйца и дальше к члену, который дёргается в ответ на электрический импульс. — Ага, спасибо, википедия. И как это относится ко мне? — нервно сглатывая, ёрзая по простыни, тихо интересуется Гэвин. Очень даже искренне, замирает, боясь за сохранность мужского достоинства. Но по неосторожности выпускает стон сквозь сжатые губы, идущий вразрез с радикальным отрицанием и ворчанием. — Последнее время вы показываете низкие результаты продуктивности, а также часто находитесь под воздействием высокого уровня стресса, — Ричард хочет произнести как обычно ровным тоном, но что-то ломается, не работает как должно, выдавая скачки голоса. — Это изнасилование, в курсе, умник? Слова задевают приоритетный протокол, бьют глубоко в систему, нарушая и без того шаткий порядок. Ричард застывает, анализируя очередную ошибку и пути её решения. Как послушная машина, которой он и является, проверяет коды, ищет выбивающиеся строчки и поправляет их. Он всё продумал, надёжный план защиты, избавления от враждебной окружающей среды, выбрал стратегию снижения стресса. Гэвин просто хочет внести нестабильность в строгий порядок нулей и единиц. Ещё больший хаос. — Я бы не сделал ничего, что могло бы вам навредить и действую исключительно в благородных целях. — Да ты издеваешься надо мной, — раздражённо протягивает Гэвин, дёргается в тщетных попытках высвободить себя, за что тяжёлая ладонь опускается ему между лопаток и вжимает в кровать. Слегка грубовато, но мягко, точно рассчитывая силу, чтобы сдержать, но не навредить. — Знаете, детектив, у тириума есть интересное влияние на людей. Неспроста его используют как один из компонентов красного льда, — усиленно контролируя вывод голоса Ричард хочет звучать мягко, почти заботливо. — Ну и что же это? — без особого энтузиазма поддерживает диалог Гэвин. — Он отлично обезболивает. И скользит, — всё-таки срывается на механический шёпот. Информация доходит до детектива достаточно быстро, чтобы он возобновил попытки сбежать, продолжил частить что-то про «маньяка» и «ебанутого». Ричард стирает с губы подтекающий тириум, размазывает по подушечкам пальцев, разогревает; рождественские огоньки подсвечивают его, превращая в голубое неоновое свечение. Скользко, действительно так, как нужно. Тесно, мышцы туго обхватывают фалангу. Тепло, навязанный механизм хочет провести анализ, глупо. Гэвин не кот, чтобы проводить ректальный замер температуры, хоть и похож на него. Особенно в свете новой информации. Более активно, чем пассивно агрессивный, неприветливый, подозрительный, но обладающий мощью и некоторой элитностью. Любознательный, имеющий тенденцию к неоправданным рискам, независимый, с дикой натурой. Чистокровный пикси-боб с коротким, «обрубленным» хвостом от рождения, как знак качества и предупреждение в одном флаконе. Но тот кот, которого добивается увидеть Ричард, знает со стопроцентной уверенностью, что найдёт после многих укусов и царапин, до ужаса ручной. Обмякающий, если приласкать в нужном месте; доверчивый, если правильно управлять; тактильный, если показать свою готовность всегда быть рядом. Скрывающийся, скромный рэгдолл в чужой шкуре, выращенной не по желанию, а по необходимости. И даже самое пугливое и асоциальное существо замурлычет при правильном подходе. — Пиздец… Меня ебёт Санта Клаус, — до мурлыканья можно добраться даже если гладить против шерсти. — Как вы себя чувствуете? — учтиво спрашивает Ричард вместе с плавными движениями, раздвигая тугие стенки, тщательно смазывая их изнутри. — Станет лучше, когда ты перестанешь «выкать» и совать мне пальцы в задницу! — Гэвин снова выпускает когти, шипит, огрызается. Ползёт вперёд по кровати, пытается сняться с настойчивой ласки и проигрывает. Опять и опять. — Как пожелаешь, Гэвин, — имя слетает с губ с разрушением части кода, с последовательным выключением и включением диода, со стеной помех перед глазами. Ричард исполняет лишь первую часть просьбы, но вместо того, чтобы отстраниться, придерживает поперёк живота, вставляет глубже. Пробуждая в Гэвине противоречивое желание податься навстречу, отпустить контроль, расслабиться. — Если бы тот андроид признался, показал, на что способен на самом деле, ты бы сразу понял, почему клуб «Рай» так популярен. — А говорил, что не видел! Мудак пласти… Мгх! — поток возмущения прерывается криком неожиданности, слабой боли и резкого удовольствия, когда Ричард пускает разряд тока внутрь. В качестве предупреждения и обещания, просьбы в послушании. — Думаю, нам обоим будет лучше сосредоточиться на чем-то более приятном, чем пустая болтовня. Займём твой рот чем-нибудь полезным? — Ричард склоняется близко, его трезвый взгляд в встречается с замутнённым. В кармане бархатных штанов он нащупывает сладкую полосатую трость, надкусывает обёртку, стягивает зубами и выплевывает куда-то за пределы кровати. Идеальный подручный кляп — считает Ричард, полное безумие — считает Гэвин. Но мнение последнего не учитывается, поэтому бесцеремонно надавливая на челюсть, Ричард открывает ему рот достаточно широко, чтобы загнутая часть конфеты легла на язык. — Так-то лучше, — довольно шепчет Ричард. — Отлично справляешься. А теперь, будь хорошим мальчиком и наслаждайся. Немного глубже и нежнее, пугая слабым импульсом электричества, заставляя сжимать зубы сильнее, до хруста карамели. Липкая слюна стекает на постель, марает ткань, оставляет мокрые пятна. До того приятно поглаживающий красный бархат превращается в колючую наждачную бумагу, трущуюся о нежную кожу на бёдрах. Разлёт куртки Санты щекочет бока, добавляет больше стимулов к фейерверку уже имеющихся. Сладко — во рту, ярко — под закрытыми веками, больно — от фиксирующего бинта, скользко — от измазанных тириумом пальцев, душно — под весом нагревающегося механического тела. Умопомрачительно хорошо — от смешения их вместе. — Недостаточный размер для тебя, не так ли? Мне стоит задуматься о модернизации. Можешь даже сам выбрать, насколько большой тебе подходит, — голос опускается до чего-то нечеловеческого, до механических помех с вкраплениями собственнической заботы, неправильной, поломанной. Склоняется к шее, к каплям пота проступившим на загривке, слизывает одним точным движением. Получает моментальный химический анализ на языке, взрывную смесь из дофамина — предвкушения вознаграждения, адреналина — на границе между тревожностью и возбуждением, окситоцина — строящего неизбежную физическую связь. Противодействуя накопленному в теле кортизолу, снижая его, приближая Гэвина к идеальному состоянию покоя и эйфории. Преследуя абсолютный ноль на шкале стресса. — П-подрочи мне… — выплёвывая конфету, с трудом глотая вязкую слюну, едва шепчет, мямлит, почти молит Гэвин. Наконец сдаётся, перестаёт сопротивляться, прячет когти и зубы, принимает свой подарок. Его член дёргается в тугом натяжении ткани, полностью игнорируемый, текущий длинной нитью смазки на простыни. И взмокший, потный, захлебывающийся слюной Гэвин вытирает застлавшие глаза слёзы об испачканную подушку. Послушный, как хороший полицейский. — Уверен, что ты справишься и без рук. Ричард подчёркивает своё утверждение особо ярким разрядом тока, бьющим по чувствительным стенкам, по простате, вынуждая Гэвина подкинуть бёдра навстречу, выпрашивающего столь необходимую разрядку. Взвыть загнанным зверем, перестать играть в невинность и выпустить хриплые стоны. Получить всё, что заслуживают хорошие мальчики за исключительное послушание. Кремовый Рудольф коротает одинокую ночь на кухне под звуки хрустящего кошачьего корма — Гэвин обнаруживает его только утром, частично распакованный Найнсом.

Отчёт от 26 декабря 2038 года 10:13

Центральный процессор: Логические последовательности восстановлены. Приоритет протоколов пересмотрен. Решение конфликтов найдено. Постоянные рекомендации: Поддерживать детектива Гэвина Рида в работоспособном состоянии. — Кажется ты говорил, что разработал план для нахождения правильного подхода к детективу? Это являлось его частью? Коннор ловит Ричарда в одиночестве за рабочим столом, пока Гэвину приходится отчитываться перед капитаном за травму руки, неудачно полученную во время отгула. Появление на работе с повреждением не идёт взбалмошному детективу на пользу. — Нет. К сожалению, мне пришлось применить силу, чтобы достичь идеального результата. Но нам удалось найти общий язык, — о том, что в налаживании контакта в основном были задействованы другие части тела, Ричард тактично умалчивает. — Рад за вас, — Коннор радуется абсолютно искренне, сверкая щенячьими глазами. Неуместное сравнение не является частью кода и, скорее всего, оказывается в программе под влиянием детектива Рида и его красноречия. Тот как раз выскакивает из кабинета Фаулера с выражением лица полностью описывающим всё, что он думает об очередных лекциях. С трудом вползая в карман здоровой рукой за пачкой спасительных сигарет, весь отдел против своей воли оказывается оповещён об их отсутствии. — Блядство! — Гэвин гневно мнёт пустую пачку и отправляет её в идеальный полёт до мусорного бака. С лёгкой улыбкой Ричард оповещает Коннора, что ему пора откланяться из-за появления неотложных дел. Подходя ближе, в оптические системы бросается напряжённая поза детектива, опирающегося о свой стол одной рукой. Нога двигается на месте, отбивая неровный ритм, сдерживая внутреннюю бурю. Учащённое дыхание соответствует такому же частому сердцебиению. И кто вообще решил, что Рид подходит для данной профессии? — Ваш уровень стресса приближается к критической отметке. Нужна помощь? — Ричард учтиво протягивает подготовленную на такой случай упаковку синего мальборо. — Или вы предпочтёте более продуктивный способ снятия напряжения? — добавляет он на порядок тише, осторожнее, интимнее. Детектив реагирует на выпад моментально, осматривая андроида широкими от молчаливого шока глазами, поражаясь наглости. Оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше слышит сочащееся непристойными намёками предложение. — Извращенец, — фыркает Гэвин ему в лицо, произносит на грани слышимости, вырывая сигареты из механических пальцев. Но не говорит категоричного «нет».