Признай, что ты чувствуешь.

      

Глава 3. Торг

      Чувства. Слишком много. Это сводит с ума. Весь этот спектр эмоций стал наказанием как Сизифов труд. Вот только она не собирается бесконечно страдать. Всё всегда можно решить. Но в первую очередь найти Энид. Уэнсдей всем телом ощущает, что они близко. Так же, как и то, что надвигается что-то зловещее. И она догадывается что именно. Оборотни в этом лесу тоже ищут Энид. Они идут по одинаковым следам, а значит еще одна бойня неизбежна. Как и смерть этих псов. Но более важным вопросом является то, как вернуть Энид человеческую форму. В гримуарах ни слова об этом, а в книгах и вовсе вырваны страницы. Уэнсдей смогла откопать обрывок фразы: «Человек проснется лишь тогда, когда зверь услышит—». На этом всё. Возможно, имеется в виду вой стаи или что-то в этом роде. Вопросов больше, чем ответов. И это начинает надоедать.       Уэнсдей никогда не была той, кто идет вперед не имея плана. Но сейчас это вынужденная мера. Энид должна вернуться.       Если придется отдать душу — она отдаст.              

***

             Лес вокруг становился всё мрачнее и холоднее. Солнце словно постепенно исчезает в небе, уступая тьме. Плохое знамя. Фестер с Уэнсдей чудом обнаружили пару следов крови, что ведут в нужном направлении. Значит они не ошиблись. Удивительно, что на запах крови не сбежались никакие хищники. Они в целом не встретили ни одной живой души за всё время. Будто звери намеренно притаились. Тревога постепенно нарастает где-то в внутри, заставляя быть более внимательными. Тишина начинает давить, потому Фестер решил хоть как-то разбавить молчание. — Слушай, а что, если в тех строках речь идет о каком-то заклинании? — Возможно. Но даже если так, нам не найти информацию. Многие сказания об Альфах уничтожены, а единственный человек, который может хоть что-то знать — позорно исчез. — Тихо ответила Уэнсдей. — Странно, что она толком ничего не рассказала Энид о таком серьёзном деле. — Она её запугала, чтоб та наверняка не сделала глупостей. И это было ошибкой. Позже я обязательно найду Капри и заставлю её пожалеть. — Так значит получается, что мы столкнемся с могучим зверем и будем действовать наугад? — Как-то слишком радостно уточнил Фестер. — Именно. — Хо-хо! Обожаю импровизацию!       Уэнсдей вопросительно глянула на дядю. Конечно, он любит опасности, но он не видел того, что видела она. То не просто “могучий зверь”, а само воплощение безграничной силы. — Дядя, не недооценивай её силу и не делай глупостей. Когда мы найдем волчицу, ты останешься в тылу. Она должна узнать мой запах. А вот ты уж точно чужак. — Эх, ладно. Буду прикрывать твою спину, племяшка. — Расстроившись упущенным весельем, проговорил Фестер.       Помолчав минуту, у дяди снова возникли вопросы. — Если что-то пойдет не так, тебе ведь не убежать. Про попытку бороться я даже говорить не стану. Что в таком случае будешь делать? — Ничего, ведь это означает что я не справилась. А значит смерть заслуженна. — Уверенно ответила Уэнсдей. — Ты серьезно?       Уэнсдей лишь выдохнула, выпуская клубы пара. Вместе с ними рассеялась и вся уверенность. Она не ответила на вопрос. Одна мысль о том, что она не справится и не выполнит обещание — убивает всё внутри. С другой стороны, в таком случае придет конец всем её мучениям из-за чувств. Но Уэнсдей не настолько слаба, чтоб поддаться этому. Можно ведь исправить это и другими способами. Например, вернуть блондинку и исчезнуть из её жизни. Или сделать вид, что так ничего и не поняла. Сделать вид, что не переживала вовсе. Скрыть факт бессонных ночей и... Нет. Это тоже не выход. Уэнсдей не сможет притворяться. И уж точно не сбежит. Вырвать сердце, к сожалению, тоже не вариант. Тогда нужно взять контроль над последствиями буйства гормонов. Препарировать эмоции и включить холодную логику. То, чем всегда была Уэнсдей. И это не будет притворством или избеганием. Правда ведь? Она просто успела привыкнуть к тому, что Энид всегда рядом. И теперь, когда она сбежала всё сбоит и требует вернуть тепло. Ей просто нужно вновь её увидеть и чувства успокоятся, всё вернется на свои места. Вот и решение.       И такой вывод действительно помог. Стало проще дышать. Ведь правда, все проблемы от одной недостающей детали механизма. Без неё Уэнсдей не может нормально функционировать. Как бы прискорбно это не звучало, но она уже изменилась внутри. Да, она не заметила сразу и допустила оплошность. Обратного пути нет, есть только возможность стабилизироваться. Если бы она была внимательней раньше, всего можно было избежать. Не подпускать так близко, не поддаваться интересу, не смотреть, не слышать, не запоминать. Но она проиграла еще тогда, на пороге комнаты, в первый раз увидев улыбку, какой позавидовало бы солнце. И эти глаза. Её безумно красивые глаза.       Стоп. Как она снова пришла к этим мыслям? Чёрт. Уэнсдей еле сдержалась, чтоб не влепить себе пощечину. Снова и снова всё сводится к одному. Это уже походит на то, что она действительно потеряла рассудок. Она не узнает себя совершенно. Нужно отвлечься.              

***

             Уэнсдей потянулась к рюкзаку, дабы пересмотреть всю имеющуюся информацию и занять мозг. Но вот её рука коснулась того, что не должно быть здесь. Нежное и пахнущее мятой. Она медленно достала придаток. — Вещь? Что ты... — Уэнсдей посмотрела на дядю, который отчаянно делал вид, что не причем.       Она обреченно выдохнула и посадила Вещь себе на плечо. Всё-таки она рада его видеть. Вещь радостно уселся, болтая “ножками”. — Что-то ты подозрительно радостный. Выкладывай. — Прищурилась Уэнсдей. — Я просто замерз, но ты можешь достать кое-что, что могло бы согреть... — Ответил жестикулируя Вещь.       Уэнсдей вопросительно посмотрела на него и вновь проверила рюкзак. Она застыла, чувствуя до боли знакомую мягкость. Аккуратно достав вещь, она не могла поверить. Снуд. Тот самый подарок Энид на день рождения. Её удивлению не было предела. Она возвращалась в дом Гейтсов за ним, но не нашла. Просить о новом гордость ни за что не позволила. И конечно, она никогда не признает, что ей он очень нравился. — Откуда это у тебя? Он... новый?       Уэнсдей повертела его в руках и действительно, на нем ни пылинки. А значит... — Энид просила не говорить, но... она вязала его в твоей палате, пока ты была в коме. Приходила почти каждый день и сидела всё доступное время. Она попросила меня сделать вид, что я нашел снуд... — Немного замявшись, Вещь продолжил. — Я сказал, что обмануть тебя не получится, ведь ты пыталась его найти. Тогда она покраснела, запнулась и сказала, что обязательно вручит лично. Видимо она не успела найти удачного момента...       Взгляд Уэнсдей потупился, глядя куда-то сквозь Вещь. От осознания сказанного, горло словно затянули колючей проволокой. Она отвела глаза, чтобы скрыть эмоции. Была рядом почти каждый день... Так вот что за странное тепло она чувствовала, будучи в коме. «Видимо она не успела», Энид наверняка хотела сделать это когда все проблемы были бы решены... Но Аддамс находила всё больше проблем. И упускала самое главное. Самое важное. На душе стало невыносимо больно, а все моменты обрели другой окрас. Словно она уже опоздала и всё что у неё осталось — это лишь воспоминания.       Впервые Уэнсдей захотелось вернуться назад и всё исправить. Вцепиться в отвратительно яркий свитер, вдохнуть приторный аромат корицы, гвоздики и мускуса, что напоминает об ужасно согревающих вечерах. И остаться. Остаться рядом и доказать, что Энид важна для неё. Больше, чем она могла бы представить.       Все воспоминания начали проноситься с новой силой. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение, каждый разговор и улыбка. Всё смешалось в одном хрупком сознании и разбилось на тысячи частей. Осталась лишь одна мысль.       Бежать.       И Уэнсдей рванула вперед. Она не собирается больше бежать от чувств. Она направится прямо к ним и встретится лицом к лицу. Она должна успеть. — Уэнсдей, постой! Ты куда?! — Воскликнул Фестер, в непонимании провожая взглядом младшую.       Но Уэнсдей не слышала. Она бежала со всех ног, думая лишь об одном. Успеть. Её сердце отбивало бешенный ритм, так и норовясь пустить трещины по ребрам. Все её попытки осмыслить чувства, препарировать логикой и вовсе искоренить — теперь кажется бредом сумасшедшего. И как она не поняла это раньше? Как до неё не дошла ценность этих чувств? Ценность Энид в её жизни? Глаза Уэнсдей заслезились. От холодного ветра? Возможно.       Она добежала до места, где должна быть третья точка. Пытаясь отдышаться, она заметила, что все вокруг в тумане. Встав посреди леса совершенно одна, окруженная высокими соснами, холодом и невыносимой тоской — она чувствовала лишь пустоту. Словно сам лес показывает, что он мертв. Здесь нет ничего живого, никаких следов.       Уэнсдей вновь потупила взгляд. Она медленно опустилась на колени, опираясь руками о землю. И полились горячие слезы из вечно холодного тела.       В голове послышался до боли знакомый голос: «Почему ты плачешь?»       И Уэнсдей впервые ответила честно: «Мне жаль, что я ушла. Но это было к лучшему. Хотя никогда не казалось правильным».